Творческий кризис

Время было довольно раннее, на что указывали всё ещё спящие соседи, пробирающий до мурашек холод и темнота, хотя, по сравнению с ночью было гораздо светлее. Уолли даже не ложился, не свойственная бессонница заставляла просто лежать и безэмоционально смотреть в потолок всю ночь. Без мыслей, без действий, как кукла, что, собственно, было правдой. Полная тишина продолжалась до утра, пока первые лучи не коснулись окна. Бессмысленно проведенная ночь не сулила ничего хорошего, на наступающий день Уолли прекрасно понял это. Бессонница для него было не впервой. Что бы хоть как-то придать смысла этому дню, он решил как обычно выйти и порисовать на улице. Нет лучше источника вдохновения чем, в теплые места где он ощущает себя максимально комфортно. Прекрасная природа и её красочные цвета. Что может быть лучше для художника? Уолли приподнялся с кровати, что бы приготовиться к выходу на улицу. К счастью, куклам не нужно сильно ухаживать за внешностью, что бы выйти в свет. Волосы из столь приятной и мягкой пряжи лежат, как всегда, хорошо, так что достаточно просто переодеться из пижамы в более опрятную, уличную одежду. Но стоило встать с кровати и пройти к шкафу, как дом жалобно заскрипел, будто тот только что разбудил его от хорошего сна — Ох… Доброе утро, — доброжелательная улыбка расплылась по вязанному лицу. Уолли вальяжно распахнул дверцы шкафа и окинул оценивающим взглядом свой немногочисленный гардероб. — Скрип, шбам, шбам, — может показаться, что по тону странных скрипов, дом недоволен. Так и есть — Мне просто не спится, прогуляюсь и вернусь, может быть смогу почувствовать себя лучше. — уверил того Уолли. Пижаму тот сбросил на пол и неторопливо застегнул свой синий пиджак, что очень подходил куколке. Брошенную одежду аккуратно достал и похлопав, чтобы смести лишнюю пыль, повесил на вешалку, так как следит за собой и своими вещами. Он так же расслабленно подошёл к выходу из комнаты, но дверь в комнату закрылась, без резких хлопков, показывая хоть и не серьезное, но решительное противостояние к решению жильца. — Я не надолго. Тебе вовсе не нужно беспокоиться — после этих слов Уолли аккуратно погладил стену дома и приложил руку к тому же месту. — скууммм… — жалостливо прогремел дом. — Я всё ещё люблю тебя. Просто порисую на свежем воздухе, постараюсь быть в поле видимости, — на некоторое время он задумался и после добавил — я буду возле той яблони. — Упоминание хорошо известного дому места, заставило его немного успокоиться. Ручка со скрипом подёргалась, и дверь приоткрылась. Всё же видно, как дом ревнует хозяина к его увлечению и надеется, что тот не уйдёт. Уолли просто и коротко вздохнул. Дверь за ним закрылась. Уолли не спеша и тихо направился к выходу с блокнотом и нужными, художественными принадлежностями. У самой двери глаза-окна направили зрачки прямо на Уолли, дверь не открывалась. — Хоум… — обратился тот к нему. В ответ прозвучал лишь скулящий скрип, который давил на жалость. — Прошу… — негромко и не срываясь, взмолил Уолли своего друга. Нехотя дверь открылась и выпустила синеволосого «узника» на свободу, где было ещё прохладно и темновато. Чтобы дому не было так печально без хозяина напоследок Уолл прижался головой к стене и обхватил двумя руками. «Не скучай». Шаг за шагом хозяин отдалялся. Хоум, не имея голоса, хотел бы громко окликнуть его, хотел устремиться к его жильцу и схватить. Не выпускать никогда и держать всегда при себе рядом.