we don't talk about them

      Каз Бреккер не боялся прикосновений. Он просто не выносил их — но не боялся. По крайней мере, именно так он убеждал себя, не желая признавать столь очевидную слабость. Толстые кожаные перчатки были его стеной, отгораживавшей от воспоминаний, слишком ярких, чтобы их стереть. От памяти о брате. О вине. О боли, что поселилась под кожей.       В Бочке, среди её отбросов, ходили десятки слухов — один нелепее другого. — «Я слышала, у него когти вместо пальцев!» — шептала в пабе местная сплетница, обмахиваясь кружевным платком. — «А я уверен, кровь от всех его убийств навсегда впиталась в кожу — вот почему он прячет руки!» — добавил мужчина, недавно проигравший всё в карты и потому охотно распускавший язык.       Посетители подхватили разговор, пересказывая друг другу байки о шрамах, неудачных татуировках и тайных метках Грязных Рук.       А в углу, за своим привычным столиком, сидела Эмрис. Она слушала их догадки с лёгкой, почти ласковой усмешкой. Она знала правду — и знала цену этой правды. Три года работы бок о бок с Казом Бреккером, смертельные миссии, выживание в аду Бочки, бесконечные проверки, выстраивание личных границ и доверия, которое в этих краях было дороже золота.

***

      Окно в её комнате чуть приоткрылось, и в полумрак скользнула тень. Тяжело дыша, фигура рухнула на пол. Эмрис обычно двигалась беззвучно — как учила её Инеж. Но не сегодня.       Шёлковый шарф, пропитанный кровью, она прижимала к ране в животе. Сил стоять не осталось — колени с глухим стуком ударились о пол. Через несколько секунд дверь распахнулась.       На пороге стоял Бреккер. Взгляд его быстро оценил обстановку, и, заметив на полу девушку, он шагнул вперёд, колено к колену с ней. — Эмрис? — тихо, почти неузнаваемо спросил он. — Пустяки, — выдавила она, пытаясь улыбнуться. — Просто... кто-то решил, что я слишком живая.       Каз тихо выругался и, преодолев привычное отвращение, подхватил её на руки. Без перчаток. Без привычной защиты. Осторожно уложил на кровать.       В клубе Воронов не осталось никого, кто мог бы помочь: Инеж ушла в своё плавание, Нина — на север, Джаспер с Уайленом — в особняке Ван Эка. Каз остался один. И Эмрис теперь — тоже. — Только не засыпай, — глухо сказал он, и в голосе, обычно холодном как сталь, прозвучала тревога.       Эмрис послушно начала напевать старую песенку, ту самую, что когда-то Вороны пели на борту «Штурмхонда», а Каз — лишь слушал, оставаясь в тени.       Когда он вернулся, в руках были ведро с тёплой водой, бинты — редкая роскошь для Бочки — и аптечка. Сделав глубокий вдох, он закатал рукава и осторожно приподнял её блузу. — Каз, не стоит... я сама... — начала она, но он уже промывал рану, не дав ей договорить.       Затем достал иглу и нить. Несколько секунд смотрел на свои руки — и сдавленно снял перчатки. Пальцы дрожали, дыхание стало неровным, но он не остановился.       Прикоснувшись к её коже, он неожиданно понял, что не чувствует отвращения — лишь жар её тела, неестественно горячий. Это помогло. Он действовал молча, с точностью хирурга, пока Эмрис тихо шипела от боли, стискивая зубы, чтобы не спугнуть его хрупкое спокойствие.       Когда последняя капля крови была стерта, Эмрис выдохнула: — Прости, что тебе пришлось... — она на мгновение прикрыла глаза. — Спасибо, Каз.       Он неожиданно взял её за руку — без перчаток, просто, по-человечески. — Кто это сделал? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Один из Грошовых Львов. Подкрался со спины. Я не успела... — её голос стал едва слышен.       Каз поправил подушку, накрыл одеялом, убрал со лба прядь волос. — Он заплатит, — тихо сказал он. Потом, с мягкостью, в которую трудно было поверить, добавил: — Спи. Всё будет хорошо.       Он закрыл окно, плотно притворил дверь — и лишь тогда позволил себе выдохнуть.       Эмрис уснула почти сразу.

***

      Наутро, чувствуя себя лучше, она спустилась в зал и заказала кофе. Бармен, теперь повар для оставшихся Воронов, кивнул с привычной улыбкой. За соседним столом кто-то шептал: — Говорят, Роллинс вне себя! Ночью кто-то вырезал троих из Грошовых Львов — прямо у «Изумрудного дворца»!       Эмрис улыбнулась в чашку. Сомнений не было: Каз уже успел отдать свой ответ. — Пойдём за вафлями? — раздался за спиной знакомый голос.       Она обернулась. — Каз, в тебя вселилась Нина? — усмехнулась она, допивая кофе. — Но если вафли — то я с тобой хоть на край света.       Он тихо хмыкнул, протягивая ей пальто, будто и не сомневался, что она согласится.              Поддерживая её за талию, они вышли вместе — навстречу утреннему свету, пахнущему кофе и местью.