Терапия Пак Чимина

Иногда нужно рассориться со всем миром, чтобы понять, что тебе на самом деле не весь этот мир нужен, а лишь один человек. – Я блять сказал не подходить ко мне. Вы все меня заебали! – ярость и агрессия в голосе должны были отпугнуть стучащего в дверь, но он пробует еще раз. – Юнги-хен, это Чимин. Я могу зайти? – Не сейчас, Чимин, пожалуйста, – тут же тон меняется на уставший, просящий. – Я... просто посижу с тобой. Можно? Обещаю молчать. Сегодня был ужасный день. Солнце не светило, птицы не пели, Юнги не спал. Последнее злило больше всего. И дело было даже не в том, что погода решила, что пора бы осени уже сменить летнее тепло на дожди. Причина в том, что Мин всю ночь просидел над текстом своей партии в песне, но не написал ни единой стоящей сил и внимания строчки. По комнате были разбросаны десятки смятых листов, спина и шея болели от долгого сидения в одной позе, а сам репер уже в шестой раз послал Хосока и Намджуна подальше от своей двери самым нецензурным образом. Поэтому после совещания, пятеро из BTS решили послать шестого – единственного, кого «злой мистер Мин» не станет гнать – Чимина. Вышеупомянутый ломался не долго, можно даже сказать, для приличия, ведь его самого не на шутку волновал факт того, что его любимый хен уже 16 часов не ел и не спал. Все в группе знали не по наслышке о том, что Мин ни разу еще не отказал этому младшему, будь то просьба о помощи или наглое до беспредела «хен, сходи в магаз за вкусняшкой» поздним вечером после загруженного трудового дня. Юнги, ни разу не возмутившись, вставал и шёл исполнять прихоть. А Пак всегда этим пользовался, мастерски делая вид, что это в порядке вещей. Хоть, будем честны, это было далеко от "порядка". В этот раз пришла его очередь быть полезным хену. Вот так он и оказался под этой дверью, уповая на то, что Мин не изменит себе и вновь не откажет ему в просьбе. Тихо постучавшись, Пак недовольно посмотрел в бок, туда, где остальной состав их группы любопытно выглядывал из-за угла. Чимину от этого стало ещё более неловко. – Я блять сказал не подходить ко мне. Вы заебали меня все! – слышит Пак, и сердце пропускает удар. – Юнги-хён, это Чимин. Я могу зайти? – Не сейчас, Чимин, пожалуйста, – уже мягче, от чего младший решает надавить. – Я... просто посижу с тобой. Можно. Обещаю молчать. Ответа не последовало. Пак уже даже успел расстроиться, но в этот момент щёлкнул замок. – Заходи, – очень тихо произносит Юнги и уходит обратно, усаживаясь за стол и вновь погружаясь в своё отчаяние. Чимин закрыл за собой дверь, предусмотрительно щёлкая замком, и сел на диван, что стоял сбоку от стола хена. В этой тишине прошло минут двадцать. Чимин не пытался заговорить, абсолютно не мешал и даже дышал еле слышно, дабы не тревожить хена. Этот факт и стал решающим для Мина. Юнги медленно повернулся к младшему, привлекая его внимание и развел руки в стороны, приглашая Пака к себе в объятия. Есть у этих двоих один секрет. Никто не знает, что на самом деле является катализатором вдохновения Мина, когда приходит тот самый «писательский ступор». А они никогда не скажут этого вслух. В объятиях Чимина тепло и спокойно. Все проблемы уходят на задний план, когда младший садится на бедра Юнги и обнимает за шею. Они дышат так же тихо, ни звука не произносят. Просто обнимают друг друга нежно, будто стараются сделать всё настолько незаметно, чтобы даже их подсознания не заметили. – Хен, – шепчет Пак, едва коснувшись кончиками пальцев волос старшего. – Мне лучше, спасибо Минни. – Я рад. Может... пойдем кушать? – тихо, еле слышно спрашивает Чимин. – Дай мне ещё пару минут. Ладно? – Конечно. Так всегда. Никто не знает, что именно делает Чимин, но после такого его визита, буквально через час, не больше, Юнги всегда выходит. Сначала ест, потом идет в душ, и только затем пьет свой холодный американо и возвращается в комнату, где обязательно создаёт шедевр. «Терапия Пак Чимина» (так зовёт её Хоби) ещё ни разу не подводила. – Минни. – М? – Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя? – Знаю, хён. И этого тоже никто кроме них не знает.

🤫