Типичное клише

Острый камень противно ощущался на черепе, пока Скарамучча давил ее голову к острому и неровному булыжнику, заставляя ее глаза сщурится от боли. Тело девицы напряглось, пока она безмолвно хмурилась на парня над ней… Все нутро той пропитано отвращением к нему… К нему и к его индиго глазам. Настолько отвратительным, пустым и жестоким глазам… К этим гипнотизирующим глазам цвета ночного моря в свете луны. Это не первый раз, когда он ее оскорбляет, но девушка, все же, реагирует на это, словно по запрограммированному возбудителю. Ее легко шаткое эго не может пропустить даже презренный взгляд в ее сторону, от чего обладатель сего поплатится от мисс астролога. Но стоило ей ощутить его нечеловечески шелковистую руку на своей глотке, что перехватила звук из ее гортани, девушка жалко прохрипела, быстро осознав свое место, словно в действительности дрессированная шавка… Внезапно девушку как осенило: Магия! Черт тебя дери, магия! Мона — дурья башка! Но не бывать Моне шахматистом. Каталист импульсивно, не просчитав ходы наперед, подняла руку, схватив парня за горло, чтобы применить гидро атаку, но фаланги предвестника впились ногтями в девственно нежную девичью кожу, заставляя запястье девушки побелеть еще больше, когда вода концентрировалась в кончиках ее пальцев. Внезапная острая боль пронзила хрупкое, что не подвластно вечности, тело. Через ее оболочку словно прошлась осенняя гроза, заставляя ту рефлекторно ахнуть, открыв рот, и издать громкий и рваный вздох боли, а после беспощадно прикусить губу… Магистус не ошиблась. Ее тело действительно пронзил ток, и кукла не щадила ту. Металлический вкус крови на ее языке от прокушенной губы вовсе не облегчили ситуацию, лишь усиляя совокупность боли в теле. Ей казалось, что она стала стейком «сырой» прожарки, заставляя девушку впасть в отчаяние. Она впервые в жизни пожалела, что судьба наделила ее гидро глазом видения… Казалось, она впервые в жизни желала нарушить обет, данный ею самой себе; никогда не читать собственную грешну душу, но плевать она хотела на честь, когда была на грани. И снова эти глаза. Холодные, словно метель, глаза. Они сверлили ее губы, по которым текла кровь. Учуяв характерно тошнотворный запах железа, он безжалостно схватил ее за скулы. — Слабак. Как я мог позволить этому насекомому помешать мне? Отвратительно и жалко, — ругал парень себя. — Отвратительно. И без того уродливое лицо, — теперь он ругал девушку, — Она тебя уже давно бы бросила, если б даже смела ты в руках ее явится, — пробормотала кукла, не понятно, что имея ввиду. Предвестник схватил нижнюю губу Магистус, сжав ее до посинения, заставив ту прошипеть сквозь зубы и уставиться на него: — Прекрати кровоточить. Это отвратно, — единственные слова. Казалось бы, такое глупое заявление, но такое устрашающее, грубое и сказанное на полном серьезе… Будто бы он не знал, что это было что-то, что нельзя остановить по своей прихоти.