Не дрогнет твоя рука

— Вы не приняли сегодня свои блокираторы, — электронный голос Плутония прозвучал так буднично, словно речь шла о прогнозе погоды или вечернем выпуске новостей. Он привык к забывчивости своего вечно занятого начальника и самовольно взял на себя роль его секретаря, периодически напоминая про невыполненные дела. Поесть, привести себя в порядок перед важной встречей, отправиться спать и пробыть в кровати минимум шесть часов, чтобы дать телу отдохнуть, — мелкие детали, о которых никто не станет говорить главе Предприятия 3826, но без которых хрупкий человеческий организм быстро выйдет из строя. — Я знаю, — Сеченов отреагировал с некоторой задержкой. На его щеках и скулах алел горячечный румянец, лоб был покрыт крупными каплями пота и практически горел от жара, а дыхание стало прерывистым и тяжелым. У Сеченова начался самый сложный для любого омеги период — течка. На самом деле в его возрасте многие делали операцию, удаляя железы или даже полностью избавляясь от вторичного пола, особенно после потери постоянного партнера. Однако Сеченов зачем-то продолжал цепляться за этот эволюционный рудимент, отравляя тело таблетками и продолжая терпеть невыносимый огонь внутри каждые несколько месяцев. Ждал ли он, когда организм иссякнет самостоятельно вместе с угасанием репродуктивной функции омеги? Или просто еще не утратил надежду на то, что сможет отыскать себе другого партнера? Плутоний часто думал о подобных глупых вещах, пока Сеченов на протяжении бесконечно долгих часов был занят своей работой, но вслух не задал ни одного вопроса. — Я могу помочь вам, — сказал он вместо этого, глядя на напряженного Дмитрия Сергеевича. — Подам вам таблетки и стакан воды. Длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями так сильно впились в столешницу, что побелели костяшки. Сеченов дышал рвано, с трудом делая каждый вдох и выдох, а его сердце стучало так громко и быстро, что Плутоний на всякий случай провел внешнюю диагностику, торопливо просканировав его состояние. К счастью, сердечный приступ сегодня не входил в планы академика, однако вместо этого остро встала другая проблема. В ответ на отказ от блокираторов организм Сеченова тут же выдал мощную обратную реакцию, и боли от течки было намного больше, чем возбуждения. — Не надо… таблетки, — с трудом произнес Сеченов, перенося очередной приступ. — Мне нужна другая помощь. Его штаны заметно топорщились в области паха, и организм наверняка уже начал густо вырабатывать естественную смазку, пачкая нижнее белье. Обычно начало течки не сопровождалось настолько резким гормональным взрывом, но ситуация у Дмитрия Сергеевича была не совсем обычная. По кабинету поплыл резкий запах течного омеги. У Плутония не было нужных обонятельных рецепторов, чтобы среагировать на это, как отреагировал бы настоящий альфа, однако его сенсоры четко фиксировали все изменения в теле Сеченова. — Приказывайте, Дмитрий Сергеевич, — спокойно произнес Плутоний. Он подозревал, что именно его попросят сделать. Все недавние события и мелкие детали, обычно ускользавшие от невнимательного взгляда, наконец сошлись в его электронном мозгу в единую четкую картину: Сеченов хотел проверить, можно ли заменить живого альфу роботом. Разумеется, в каждом конкретном случае могли существовать нюансы, однако ради себя Сеченов постарался на славу, модифицируя своего уникального робота-телохранителя. — Серёжа, — мягко произнес Сеченов, повернувшись к Плутонию, и посмотрел на его холодную металлическую маску. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Прямо здесь, на этом столе. Он совершенно не смущался собственных слов. Такая похабная просьба в сочетании с раскрасневшимся из-за течки лицом и сильным запахом омеги привела бы любого альфу в экстаз, подтолкнув мгновенно броситься в бой, однако Плутоний не почувствовал ничего, кроме эфемерного давления чужих слов на его электронные схемы. Он получил четкий приказ, который требовалось выполнить, и других причин действовать у него не было. Разумеется, он мог воспротивиться своей роботизированной сути и поступить так, как считал правильным, однако он не собирался идти против слов своего бога и создателя. — Да, Дмитрий Сергеевич, — послушно ответил Плутоний. Его фразы были короткими и по-военному четкими, как будто он шел на захват террористической группировки, а не собирался своим новеньким металлическим членом как следует оттрахать нежный зад начальника. Потребовалось всего несколько спокойных размеренных шагов, чтобы дойти до стола Сеченова, но почему-то каждое его движение казалось тяжеловесным и непоправимым. Плутоний (почти ласково) помог Сеченову подняться на ноги и опереться на стол, а сам принялся стягивать с него штаны и белье. Хотя в его аккуратных действиях не было эротического подтекста, дыхание Сеченова стало глубже и тяжелее, а температура его тела как будто подскочила на несколько градусов из-за нахлынувшего возбуждения. — Да, да, вот так, — бормотал Сеченов, опираясь дрожащими руками о стол. Пальцы Плутония сильно и уверенно скользили внутри него, подготавливая отверстие к проникновению, и было так просто представить, что его дорогой Серёжа делает это руками из плоти и крови, а не прохладного металла. Щедро размазанная по дырочке естественная смазка пошло хлюпала при каждом движении, и Сеченов тихо застонал, вслушиваясь в эти звуки, отчетливо слышные в тишине кабинета. — Ну же, не заставляй меня ждать, — поторопил он, нетерпеливо елозя бедрами. Внутри у Сеченова всё горело и кипело. К счастью, боль перестала быть такой сильной и больше не выворачивала наизнанку, однако ей на смену пришло лишающее разума возбуждение. Он так давно не чувствовал этого бесконечного желания, которое приносила с собой регулярная течка. Желания, нет, практически неутолимой жажды ощутить внутри себя крепкий длинный член с плотным узлом, чтобы каждое мощное движение выбивало из него разум и заставляло позабыть обо всех беспокоящих его вещах. Некстати вдруг подумалось о том, что Харитон всегда ненавидел эту похабную омежью сторону Димы и предпочитал не общаться с ним в периоды течки. Сеченов хмыкнул, когда эта мысль пришла ему в голову, а затем охнул, когда член Плутония проник в него до самого основания. Прохладный металл тут же начал нагреваться, перенимая температуру податливого тела Сеченова, и дискомфорт быстро исчез. Воспроизведенный в мельчайших деталях член было невозможно отличить от настоящего, и подавленные самообманом инстинкты омеги приняли Плутония за вернувшегося спустя долгое время истинного партнера. — Вы ведь знаете, что я больше не смогу поставить на вас свою метку, — спокойный электронный шепот Плутония вдруг показался Сеченову невероятно сексуальным. Его старательно трахали в зад, сочетая ритмичные и аритмичные движения, и Сеченов определенно не был готов к серьезным разговорам. — Серёжа, — он застонал, когда механические пальцы крепко сжали его бедра и развели их в стороны, выставляя напоказ пульсирующие мышцы ануса и щедро размазанную вокруг естественную смазку. — Давай поговорим об этом… потом. — Дмитрий Сергеевич, — от того, как тепло и мягко прозвучало это обращение, внутри у Сеченова всё заныло, однако сказанные следом слова были невероятно жестокими: — Ваше тело будет каждый день гореть как в лихорадке, пока вы не примите блокиратор. Вы можете обмануть свой организм один, два раза. Но что потом? Каждое слово сопровождалось резким сильным толчком, будто Плутоний пытался вколотить в Сеченова свою правду, раз простые слова мало помогали. Сеченов задрожал, из последних сил цепляясь за стол, и бурно кончил, бедрами сжимая внутри себя член. Увы, Плутоний не мог кончить за ним следом — Сеченов решил отказаться от полимерной замены спермы для имитации оргазма, потому что были трудности с тем, чтобы заставить ее правильно распадаться внутри человеческого организма. Плутоний осторожно поддержал его, не давая без сил свалиться на пол. — Никогда бы не подумал, что именно ты начнешь учить меня жизни, — устало произнес Сеченов, прислушиваясь к реакции своего организма. Самообман действительно ненадолго помог. Внутри всё равно полыхал огонь из-за первой за долгое время течки, однако больше не было ни резкой боли, ни застилающего разум пожара возбуждения. Сеченов мог бы взять на неделю отпуск, чтобы как следует насладиться своим неутомимым роботом-любовником, однако вновь вытащенные наружу сомнения не давали ему покоя. — Я просто анализирую ситуацию, — Плутоний позволил себе немного вольности и осторожно погладил Сеченова по бедру — там, где алели пятна от его собственных грубых прикосновений. — Да и вам бы тоже не помешала капелька здравого смысла. Сеченов горько рассмеялся и прижался к высокому мощному телу Плутония. Он стоял без штанов и белья, весь испачканный телесными жидкостями после недавнего бурного секса, растрепанный и буквально оттраханный за свое нежелание расставаться с прошлым, но всё равно выглядел гордым и высокомерным. Плутоний взглянул на него, такого хрупкого и сильного одновременно, и, подумав немного, тихо вздохнул. Этот звук сейчас лучше всего передавал ту бурю эмоций, что терзала его электронные внутренности. — Здравый смысл, да? — пробормотал Сеченов, сделав вид, что не заметил неожиданную реакцию Плутония. Коснулся его металлической руки, тронул за запястье, очертил пальцами сочленения механических суставов. — Если честно, так хочется послать куда подальше весь этот здравый смысл, Серёжа. Его ноги наконец перестали дрожать, и Сеченов, высвободившись из объятий Плутония, подошел к своему рабочему столу. Вытащил из ящика упаковку таблеток и принял одну, даже не запив водой. Когда блокираторы подействуют, сразу станет легче дышать. — Помоги мне собраться, — устало произнес он и, взяв из ящика салфетки, обернулся и посмотрел на Плутония. Помедлил, подбирая слова, а затем, решившись, наконец произнес: — Завтра я возьму выходной. Нужно сделать то, что я так долго откладывал.