Trick-or-treat

      Шкиперу никогда не нравился хэллоуин. Множество скрывающих лицо масок и искажающих силуэты костюмов заставляло страдающего паранойей командира чуть ли не на стенку лезть. Но с праздником можно бы было мириться хотя бы из-за воцаряющейся в штабе, когда команда во главе с Рядовым уматывала за конфетами, тишины.       Вот только с появлением тусовщика-соседа о тишине можно стало только мечтать. Поэтому равнодушный, в принципе, к сладкому Шкипер и отправился в этот воистину ужасный день вместе с остальными. И теперь в лучших традициях боевиков мок под дождём на вершине недостроенного здания, выслушивая смех датчанина. Впрочем, лучше начать с самого начала…

***

      День не задался с самого утра: кофе кончился, Рядовой носился по штабу кругами в поисках какой-то ерунды, оглашая коридоры громкими воплями, а остальные двое сослуживцев выглядели подозрительно довольными для восьми утра и портили командиру настроение своими радостными лицами.       Потом масла в огонь подлила Марлин, заявившись на «пингвинью» базу и начав убеждать Шкипера в необходимости празднования, хотя в её глазах командир явственно прочитал лишь желание запихнуть кого-нибудь в костюм. Отправив — читай вытолкав — «глупое млекопитающее» доводить Джулиана, командир захлопнул дверь прямо за её спиной и, обернувшись, наткнулся прямо на умоляющий взгляд Рядового. А осознав степень угрозы, поспешил смотаться подальше от праздничной суеты.       Шкиперу даже почти удалось вчитаться во взятую у Ковальски книгу, когда дом от мощной звуковой волны содрогнулся до самого низа, а в бассейне жалобно плеснула вода — «хвостатый» включил стерео…       Командир почти целый час мужественно терпел, практически ощущая текущую из ушей кровь, но когда к орущей музыке добавился голос самого Джулиана, обещающий «не замолкать до самого утра», Шкипер, поматерившись и пнув дверь, решил свалить подальше от источника шума. Желательно в другой штат, но пока — хотя бы в соседний квартал. И уже на выходе наткнулся на милую аж до тошноты тыковку, которая, блестя наивными глазками, смогла-таки уломать командира на совместный поход в парк аттракционов.       А потом были долгие сборы, вопли по поводу костюма, который мялся и цеплялся за всё подряд, и попытки уговорить остальную команду одеться подобающе празднику. Шкипер отказался сразу, а вот Рико и Ковальски так не повезло. После долгого нытья и заблестевших в голубых глазёнках слезинок Ковальски надоело, и он, пойдя по пути наименьшего сопротивления, принёс из лаборатории бинты, намотал парочку на Рико, надел халат и заявил, что он — Виктор Франкенштейн, а Рико — его монстр. Рядовой этим удовлетворился, и отряд наконец-то покинул слегка вибрирующие от звуковых ударов стены.       Собственно, всё было не так уж и плохо. Рядовой с хрустом грыз яблоко в карамели и отрывался по полной, катаясь на всех аттракционах по очереди, Рико и Ковальски отправились в тир и вернулись оттуда с целым ворохом цветной пластиково-плюшевой ерунды, вызвав у младшего сокомандника набор восторженных воплей. Шкипер даже поймал себя на том, что улыбается всей этой суматохе. А потом…       Пропажа Рядового, ехидный хохот Ганса, длинная погоня под начинающимся дождём, щиплющий горло дым из дымовых шашек и показавшийся бесконечным подъём по начинённым сюрпризами строительным лесам. И всё это ради того, чтобы стоять сейчас на вершине шаткой конструкции, рискуя быть снесённым очередным порывом ветра, и пытаться понять, каким именно психическим заболеванием страдает его лучший враг. Потому что — ну не может ни один нормальный человек затащить другого нормального человека в такую дыру, чтобы сказать…       — Сладость или гадость? — ухмыльнулся датчанин, подталкивая испуганно пискнувшего Рядового поближе ко краю металлической балки.       — Чего ты хочешь? — Голосом командира можно было замораживать лёд для коктейлей, но Ганса это ничуть не смутило.       — А ты догадайся, — хмыкнул он, издевательски подмигнув. — Подсказка: сегодня моей сладостью будешь ты.       Только сейчас подоспевшие на крышу Ковальски и Рико в шоке наблюдали, как их командир медленно приближается к своему злейшему врагу, безропотно сносит поцелуй, забирает у датчанина трясущегося Рядового и, убедившись, что мальчик в порядке, ведёт его к подъёмнику, так и не заметив остальных членов своих команды.

***

      — Ну вот и на кой тебе был нужен весь этот цирк? — мрачно спросил Шкипер у сидевшего рядом датчанина.       — Праздника захотелось, — пожал плечами тот.       — То есть, по-твоему, носиться по всему городу под дождём, угрожать чужой жизни и довести двух человек до нервного срыва — нормальный способ отметить? — Нехорошо прищурившись, командир пристально разглядывал Ганса.       — Уж точно не самый худший. — Датчанин, не чувствуя опасности, щёлкнул зажигалкой и с удовольствием затянулся.       — Знаешь, Ганс, кажется, я знаю, как мы проведём твой день рождения…