Малиновые сны

- Чего ты так долго копался? - Блять, умный такой, занялся бы им сам. - И как ты его раскрутил? - Не знаю, - неуверенно. – Сошлись на том, что мы оба чокнутые. Тихий смешок. - Ты поработал на славу. Вообще, хорошая идея. И брата твоего убрал, и тебя трахнул, и запал на тебя, как я посмотрю. - Бабки гони. - Смотреть как он умирает будешь? Колебание. - Да, я хочу убедиться, что эта сука умрёт. - Уже сука? - Да он ёбнутый на всю голову. Видел бы ты его глаза, когда он стрелял в Серёжку. - Да уж. - Как замечательно, друзья мои, - я привстал, игнорируя нарастающую головную боль, - что вы спелись. Толик и Миша синхронно обернулись ко мне. - Толя-Толя, - хмыкаю я. – Ладно этот мелкий сучонок предаст всех ради выгоды. Ты, наверное, - догадался я, вспомнив фото, которые показывал Толик, - и в ментуре не работаешь? Миша сухо кивнул. - А ты, Толик, что сделал я тебе? Стой. Не отвечай, кажется, я угадал. Я кого-то убил из твоих? - Да, уёбок, - мой друг скидывает на землю свои очки, - мою семью! - Видишь, как всё предсказуемо. Прости, Толик. Мне, правда, ни капельки не жаль, но прости. Другом ты был неплохим. - Иди на хуй, - равнодушно посылает меня дружок. – Я убью тебя. - В этом, мой друг, ты не оригинален. Но я тебя понимаю. Можно последнее желание? Толик хмуро посмотрел на Мишу и тот неуверенно кивнул. - Можно отлить? – я улыбнулся. – Не хочу быть обоссавшимся трупом. Дело в том, что после смерти происходит расслабление всех мышц. Сфинктера, кстати, тоже, но ели мы с утра, так что, думаю, с этим прокатит. Миша, скрывая улыбку, отвернулся, Толян выдал: - Иди, ссы. Только не дальше, чем два метра. Вообще, мы находились в лесу на поляне. Глухом таком лесу, на обычной такой поляне. Убежать я со связанными руками и ногами не смогу. Толик сковал наручниками все мои члены. Кое-как мне удаётся встать, пропрыгать до ближайших кустов, высвободить хер и сделать задуманное. Дела мои, откровенно говоря, хуёвые. Миша видел моё оружие, когда мы собирались к его брату, и, естественно, достал его всё. Я же знал, что так близко никого подпускать нельзя. Мне должно было быть грустно, обидно – ведь он предал меня. Всё, что было – лишь для одной цели. Толик хотел причинить мне боль, для того и нанял вертящего задницей и рассчётливого Мишку. Который каким-то непостижимым образом смог сделать то, что не удавалось никому. Я действительно запал на него и доказал это, убив его брата. Но грустно мне не было. Я был счастлив потому, что в людях давно разочаровался, глупо ожидать от этих мерзких животных что-то высокое и благородное. Да и сам я один из гадчайших их представителей. Только не смотря на всю мерзость, что выпала мне, которую не перенесёт ни один нормальный и здравомыслящий человек, я могу испытывать это красивое чувство, которое перечёркивает всё. Одна мысль об этом наполняла меня непостижимым счастьем, которое выступало за границы моего существования. Пусть я умру – это неважно. Важно то, что Бог видит меня, раз послал мне такой подарок. А я был уверен, что он давно потерял меня со своих божественных радаров. Спасибо. Просто спасибо. Наверное, всё это не было зря, и я готов снова и снова вытерпеть всё, что случилось со мной ради этого момента, который возвысил меня. Я вернулся и встал перед ними, типа готов. Толик хмурится и вскидывает свой кольт. Ему не нравится моё сияющее лицо, а мне насрать. Я счастлив. Первая пуля попадает в плечо. Блять, суслик косоглазый. Больно же. Он так изувечит меня, а не убъёт! Вторая пуля цепляет живот. Это уже лучше. Горячо. Я падаю. Изо рта кровь. Булькает забавно так. Он нависает надо мной и стреляет в третий раз. Вот придурок. У меня сердце с правой стороны. Я ржу, но изо рта лишь потоки густой крови. - Он сдохнет? - Конечно, ты прострелил ему сердце, - отвечает Миша с интересом разглядывая меня. - Ну и отлично, - Толику не приятно смотреть на мои судороги. - Слушай, может ко мне? - Да иди ты. - Я заплачу, если хорошо отсосёшь. - Отвали, ты не в моём вкусе. - А он, значит, в твоём? - А тебя ебёт? - Да. Мне интересно. Тебе он нравится? - Вот тебе вместо ответа. Миша берёт пистолет у Толика, и, не целясь, стреляет в меня. Не знаю, куда он хотел попасть, но пуля угождает в руку. Вот ебанаты. Но я закрываю глаза и стараюсь не булькать, всем видом показывая, что душа покинула моё бренное тело. Шаги, холодные пальцы на шее, щупающие пульс. - Сдох он, сдох. Поздравляю, Анатолий. Ты отомстил. Я понимаю, что Мишка нащупал бьющуюся венку на шее и зачем-то соврал. Только жить мне осталось всё равно немного. Они загружаются в машины, полушутливо переругиваясь, и уезжают. Я могу открыть глаза и задохнуться от красоты ночного неба, покрытого россыпью миллионов звёзд, многие из которых даже не имеют названия. Эх, всегда знал, что умру вот так вот. Я чувствую, как онемели кончики пальцев, как холод пробирается по позвоночнику. Внезапно слышу шелест шин и передо мной возникает лицо Мишки. - Прости, - шепчет он. «Придурок, хули припёрся!?», - хочется сказать мне, но кровь во рту мешает. - Я помогу тебе, - вижу шприц с очень знакомым содержимым. Малиновые сны! Нет! Не делай этого. Я дёргаюсь, вырываюсь, но игла входит в вену и наркотик через секунду у меня в крови. – Вот, так лучше. Ты не умрёшь от болевого шока. Да, блять, я умру от внутреннего кровотечения, что будет гораздо более мучительней и менее гуманно. - Макс… И почему ты не сказал мне своё настоящее имя? Я бы хотел его знать, - задумчиво произносит Миха и ложится рядом. – Знаешь, я вернулся не потому, что влюбился в тебя или что-то в этом роде. Просто ты хороший. Ты не заслуживаешь такой смерти. Я хотел тебе её облегчить. Я буду с тобой до того момента, как твоё сердце перестанет биться. Кто-то из нас двоих точно сошёл с ума. Осталось лишь определить: весь мир или я. - Макс, слушай, а ты помнишь родителей Толика? Нет? Ну и хрен с ними. Может ты просто хотел бы узнать за что? Господи, избавь меня от этого идиота. Я предпочёл бы умереть немедленно. Пусть только он сейчас же заткнётся. - А помнишь, как мы катались на катере? Вот жарища была. А ты весь такой недоступный, загадочный, я чуть из трусов не выпрыгивал, а ты, блять, недотрога. А потом, в том домике… Ты такой классный, Макс. Моя голова кружится, будто я сижу на карусели. Боли нет. Но… я же изучал этот наркотик, я же понимаю, что этот долбоёб вколол мне очень много. У меня однозначно будет передоз. И, если вдруг я выживу, то останусь инвалидом. Блин, о чём я? Выживу? Хм. А почему бы не попытаться? Руки не мои, но слушаются. Миша лапочка. Миша маленький. Миша беспечный. Я беззвучно вытаскиваю нож из чехла на его ремне и всаживаю ему в бок. Удивление сменилось радостью. Не любит, значит. Отталкиваю его тело. Ничего, очухается, я важных органов не задел. Перед глазами всё плывёт. Миша, маленький ублюдок, кто просил вкалывать столько наркотика? По груди и ногам течёт кровь. Ключи в замке зажигания. Куда ехать? Я едва соображаю. Не хочу умирать здесь. Понятия не имею, где нахожусь и есть ли рядом больница. Что мне остаётся? Только положиться на везение. С пробуксовкой срываюсь вперёд, рвусь куда-то. Перед глазами пятна, заслоняющие всё вокруг. Белые такие. Газ – это педаль справа. Или слева? Чёрт, я теряю сознание. Слабость обрушивается на моё тело, как вода, вылитая каким-нибудь шалунишкой с балкона на беспечных и беззаботных прохожих. Падаю в пропасть. Улыбаюсь и падаю. Мишка, ты лучший.