Denizlerden gelen sans

      Бежать, куда глаза глядят; бежать подальше от Тэхёна; бежать с Чеджу. В голове пульсирует красный свет, нужно уехать, скрыться и постараться сделать так, чтобы его не нашли. Вдавив педаль газа, Чонгук покидает территорию отеля и направляется к одинокому особняку, вдали от городской суеты, чтобы скрыться там от всего — от Тэхёна и своего разбушевавшегося сердца.       Чувства приносят лишь боль и разочарование. Он научен горьким опытом, повторять его нет никакого желания. Без подобных чувств живётся легче и проще. Чон ещё в прошлый раз решил, что никакие: любовь, симпатия, влюблённость — ему не нужны. Только работа, бизнес, развитие — на этом точка.       Прокручивая в голове все события сегодняшнего дня, Чонгук понимает одно: его сердце оживает, дышит и бьётся не для того, чтобы перекачивать кровь, а для того, чтобы показать, что он тоже умеет чувствовать что-то помимо обыденной пустоты.       И это не то, что он хочет ощущать.

***Flashback***

      Неспешно шагая по мокрому после дождя асфальту, Чонгук крепко держит букет в руке вместе с небольшим подарком. Сегодня день, к которому он долго и тщательно готовился — день рождения Джэ Бома — его парня.       Их история любви до смешного банальна. Познакомились они в кофейне в очереди за кофе и разговорились. Позже оказалось, что они учатся в одной старшей школе. Чонгук, спустя немного времени, влюбился, но боялся признаться. Он уделял знаки внимания, приглашал на встречи, делал комплименты и, почувствовав отдачу, признался.       Оказалось, что чувства были взаимны. Чонгуку не верилось. Он так много слышал о том, как сложно встретить обоюдную любовь, особенно, если ты гей. Но ему посчастливилось: он полюбил, и это было взаимно. Джэ Бом окутывал его вниманием и прекрасными словами, которые были пустым звуком, но об этом позже.       С самого утра Чонгука преследует странное предчувствие, не сулящее ничего хорошего. Интуиция у Чона развита хорошо, она ни разу не обманывала его. Недавно он начал замечать, что Бом по-другому говорит. Например, в его голосе больше не было той теплоты и чувственности; часто был подловлен на лжи: «Не могу встретиться — занят», а в это же время был замечен Чоном с девушкой, которую тот премило обхаживал.       Сначала Чонгук не придавал этому большого значения: занят — так занят, изменился — ну, все меняются, конфетно-букетный период проходит. Но какой-то внутренний червяк продолжал твердить, что так быть не должно, подкидывая различные сцены измен. Чон усиленно пытался верить, что его мозг его же обманывает.       Сегодня день рождения — день, когда всё должно стать на свои места. День, когда он официально будет представлен как парень, как любимый человек. Они шли к этому год, и этот день настал.       Дверь открывает один из друзей Джэ. Он слегка подвыпивший, как и другие, вероятно. Чон немного опоздал из-за внеклассных занятий — в этом году выпуск, вернее, месяц до окончания старшей школы и подготовка к экзаменам для поступления. — Бом-а! — кричит на всю квартиру Пак. — Здесь к тебе, — бросив пьяный взгляд на Чона, Пак теряется в шумном пространстве, а Чонгук, перешагнув порог и закрыв за собой дверь, принимается топтаться на месте, дожидаясь виновника торжества.       Как только Джэ Бом появляется в коридоре, глаза Чона начинают сиять, а лицо озаряет яркая кроличья улыбка. — С днём рождения! — радостно лепечет Чонгук, вручая букет и подарок. — Спасибо, — даже не попытавшись натянуть жалкое подобие улыбки, произносит безэмоционально Бом. На открытые объятия Чонгука он никак не реагирует.       Улыбка быстро сползает с его лица. Неимоверно сильно хочется остановить уходящего парня и попросить того объясниться, но Чон не станет этого делать — всё-таки сегодня праздник, поговорят после.       Сбросив обувь, Чон натягивает на лицо маску радости и проходит в гостиную.       Осмотрев всё и всех вокруг, Чонгук хотел было направиться в сторону Джэ, чтобы сесть с ним рядом, но свободное место есть лишь в самом конце стола вдали от именинника. Не дождавшись, пока его представят, Чон, чтобы не стоять, как истукан, в ожидании хоть чего-то, направляется к единственному свободному месту.       Джэ Бом молчит и даже не смотрит в его сторону. Всё происходящее кажется каким-то странным розыгрышем. Чонгук всё ждёт, когда Бом засмеётся, подойдёт к нему, обнимет со спины, скажет, что ради этого потерянного выражения всё и было сделано, чмокнет в макушку и представит его всем. Но ничего подобного не происходит.       Обводя каждого взглядом, Чон замечает лишь то, с какими радостными улыбками друзья смотрят на Джэ Бома, негромко поздравляют и радуются. Девушка, которая сидела рядом с его парнем, обхаживает его — всё это заставляет Чонгука захлёбываться непониманием.       Чонгуку кажется, он попал в какою-то прострацию, он словно в вакууме. Голоса теряются, сердце заходится в бешеном ритме, ладони потеют, а предчувствие плохого заставляет биться в ознобе. — А теперь, — поднимается один из гостей, — позвольте и мне поздравить виновника торжества с двойным праздником. Бом-а, ты, конечно, всегда впереди всех бежишь, но мы, честно признаюсь, не ожидали, что ты и отцом первым побежишь становиться.       Чонгук в недоумении впивается глазами в Джэ Бома. Что это всё значит? Это шутка? Пранк? Как это отцом? Ему же послышалось сейчас? Этого просто не может быть, они же в отношениях, у них ведь любовь… Чонгук ведь души в нём не чает: заботой окутывает, любовью, теплом, пониманием, поддержкой… — Со скорым пополнением, папаша!       Всё, что было до, разбивается сейчас об эту фразу.       Время, дыхание, сердцебиение — замирают. Кажется, Чонгук погружается под толщу воды. Громкие возгласы теряются в пространстве. Чон делает медленный вдох и звук сердцебиения оглушает, глаза слезятся, а руки дрожат.       Все слова, которые были произнесены за год, не имеют никакого веса, никакой ценности — пустышка, лишь бы дать Чонгуку мнимое ощущение важности. Ради чего?       Сидеть в кругу радостных лиц друзей когда-то любимого человека, а теперь предателя, становится невыносимо. Он лишний на этом празднике. Он не рад, он не счастлив, он не разделяет их торжества. Пока они празднуют день рождения и скорое пополнение, Чонгук хоронит свою любовь и своё разбитое сердце.       Не став думать, как он выглядит, Чонгук молча поднимается, бросает тихое: «Поздравляю», и уходит в коридор, где осталась его обувь.       Всё происходящее кажется какой-то злой шуткой судьбы. Он никогда никому не делал больно, не предавал, не разбивал чужие сердца и жизни… Так почему же с ним так поступают? — Чонгук, погоди! — догоняет его Джэ Бом на лестничном пролёте.       Чон не слышит его, не хочет останавливаться, не хочет слушать пустой трёп, которым, как оказалось, его пичкали на протяжении года, не хочет видеть ни эти глаза, в которые он влюблён, ни человека, с которым он видел своё будущее. Хочется домой, скрыться от всех, закрыться в себе и убить то, что чувствует.       Хочется испепелиться, как Феникс, и переродиться заново — убить того наивного Чонгука, верящего в любовь, и возродить нового — не способного чувствовать, просто пустой сосуд. — Чонгук! — пытается докричаться Джэ. — Я не… — договорить не получилось. — Не спал с другими у меня за спиной? Не врал мне о любви? Не предавал? — взрывается Чонгук. — Я… Я не любил тебя, — честно признаётся.       Слова, будто нож, пронзают сердце снова. — Это я уже понял, — с болью и горечью в голосе произносит Чонгук, глядя в упор и кривя губы в разбитой усмешке. — Ты просто опыт, а она — мой куш, который я выиграл, — без капли сожаления или раскаяния проговаривает Джэ.       Подобное заставляет Чонгука рассмеяться. Серьёзно? Казалось, сегодня ничего его больше не добьёт, но добило. — Ты проиграл, — успокоившись от смеха, произносит Чон. — Я был твой куш. Счастливо оставаться, папаша! — ядовито выплёвывает Чон, на прощание съездив тому кулаком по челюсти.       Руку пронзает боль. Удар был хорошим. Встряхнув травмированную конечность, Чонгук разворачивается и уходит прочь от своей бывшей, растоптанной любви.       Любить слишком больно. Повторять этот опыт нет никакого желания.

***

      Припарковав машину, Чонгук забирает сделанную свечу и проходит в дом.       Отец сидит на плетённом кресле, читая очередную книгу, на фоне играет Бетховен — царит атмосфера спокойствия, то, что он искал в попытке бегства.       Опустив упакованную свечу на стеклянный журнальный столик, Чонгук присаживается на корточки и кладёт свою голову на колени отцу, который, отложив книгу, запускает пальцы в волосы, даря покой. — Что случилось? — интересуется Чонвон. — Я могу чувствовать своё сердце, — шепчет Чонгук. — Это пугает меня, — искренне признаётся. — Я не хочу снова собирать себя заново.       Чонвон поглаживает сына по голове, не произнося ни слова. Ему бы хотелось уберечь Гука от всего, что разбивает и разочаровывает, но это составляющие жизни — без этого никуда. — Ты не можешь постоянно отвергать чувства и убеждать себя, что симпатия, влюблённость, любовь — не для тебя, — разумно говорит отец. — Ты не можешь жить в скорлупе, как птица, понимаешь? Рано или поздно тебе станет тесно, воздуха перестанет хватать, и ты просто задохнёшься. Ты должен разрушить эту скорлупу, чтобы жить полной жизнью, — вкрадчиво говорит родитель. — Позволь себе жить, дышать полной грудью, чувствовать. Пусть мир снова разобьёт тебя, но, разбив, он даст тебе время склеить себя и подарит мгновения ярче. Позволь себе… — Ты позволил себе любить другого человека после мамы? — вытирая покатившуюся слезу, спрашивает Чонгук. — Позволил. — И как? — Хочу познакомить тебя с ней. Ты не против?       Чонгук вскидывает голову и с любопытством заглядывает отцу в глаза. — Я буду рад познакомиться. — Замечательно, — тепло улыбается Чонвон. — Дальше твоя очередь знакомить меня со своим избранником. — Ну, папа, — тянет недовольно Чон младший. — Не папай мне тут. Позволь себе быть счастливым. — Я счастлив. — Это самовнушение, Гук. Человек не может быть полноценно счастливым без любви, увы, но это так. То, что с тобой подло поступили, не характеризует тебя как человека, который сделал что-то плохое. Это лишь характеризует того подлеца. Ты не должен закрывать себя от этого прекрасного чувства из-за одного придурка, который не ценил тебя. Не все такие, пойми. Открой своё сердце.       Не произнеся больше ни слова, семейство ещё какое-то время находится вместе, слушая классику, а позже, поднявшись, Чонгук забирает со стола оставленную свечу и направиляется в свою комнату.       Не став менять одежду, лишь распаковав сделанную вещицу, Чон поджигает её и ложится рядом, чтобы наблюдать, как плавится воск, а приятный запах ромашки и мяты плавно распространяется по комнате. В голове рой мыслей о Тэхёне: его восхищённые, яркие глаза, пухлые губы, квадратная улыбка, его явно влюблённые взгляды, изящные руки и слова, обращённые к нему. — Это и вправду был лучший день в моей жизни, — произносит в пустоту, накрывая пальцами свои губы и вспоминая их поцелуй. — Это было моё первое свидание, которое сделали для меня. Оно было прекрасным.       Следом за мыслями о Тэхёне следуют мысли о прошлом. Джэ Бом не оставляет его ни на минуту, заставляя каждый раз чувствовать в людях ложь, подвох и неизбежное разочарование. — Прости, Ким Тэхён, — тихо произносит Чонгук, всматриваясь в пламя свечи. — Ты останешься лишь воспоминанием.