50 оттенков моря

      Понедельник — день тяжёлый. Этот факт Марк знал не понаслышке — каждый понедельник давался ему с огромным трудом. Рабочий понедельник — особенно. Кофе спасал слабо — спать после трети выпитого от большого стакана латте из ближайшей к дому кофейни хотелось не меньше, чем после пробуждения — тяжело быть совой, когда мир подстроен под жаворонков.       За окном шёл проливной дождь, что автоматически ухудшало это утро в разы и не добавляло ни грамма сил, так необходимых для работы, которая явно продолжала его ждать: в паре кварталов от кофейни утопала в полумраке студия для съёмок с зашторенными на ночь окнами, на столе в маленькой каморке там лежал потрёпанный жизнью и кучей поездок ноутбук с открытой программой для обработки фотографий, очевидно, остававшийся с ночи субботы в спящем режиме, а в чехле, покоящемся рядом с ним на столике, смиренно ожидал начало работы ставший родным и практически приросший к рукам фотоаппарат.       Марк глубоко вздохнул, пытаясь всеми силами оттянуть неизбежное начало работы в режиме «попробуй не усни» и предшествующий этому выход на улицу под ливень. Местами потрескавшийся экран лежащего рядом относительно старого айфона загорелся и коротко провибрировал, оповещая хозяина о пришедшем сообщении. «Доброе утро, Марк! Меня зовут Юля, мне посоветовали Вас как хорошего фотографа. Не могли бы Вы организовать мне фотосессию для обложки трека в ближайшей время?»       Рука со стаканчиком ароматного латте замерла на полпути ко рту, когда фото с аватарки девушки наконец — чёртова сеть — загрузилось.       — Интересное кино, — спрятав ухмылку в стаканчике, Марк листнул на следующие фото. Ошибки быть не могло — миловидная блондинка с фотографии оказалась Юлей Паршутой, песни которой в последнее время активно набирали обороты в отечественном шоу-бизе и, как вишенка на торте, в его плейлисте.       Пальцы быстро забегали по клавиатуре, набирая нужные буквы, и через полминуты и пары придирчивых прочтений сообщение улетело исполнительнице.

«Здравствуйте, Юлия! Есть свободное время завтра вечером где-то в 17-18 и послезавтра с 15. Подходит?»

Ответ пришёл спустя минуту, словно Паршута ждала его ответа, прожигая экран телефона взглядом, полным нетерпения. «Меня устраивает послезавтра. Приду к 15:30, если можно»

«Тогда договорились на 15:30. Есть пожелания насчёт фото?»

      Сообщение улетело в чат, тут же отмечаясь как прочитанное. От кофе убыл ещё один глоток — ситуация с каждой секундой нравилась ему всё больше и больше. «Желательно чб. Насколько мне известно, Вы иногда на природе снимаете. Если это возможно, то было бы замечательно сделать снимки в какой-нибудь беседке или на мосту!»

«Если Вас устроит, то можно организовать несколько снимков в доме у моих родителей. Они живут за городом, природа и примерные объекты для съёмки там как раз имеются в шаговой доступности. К тому же за пару дней при обещанной синоптиками хорошей погоде там всё высохнет»

«Только, если это не доставит неудобств)»       Перед ним точно наяву промелькнула виноватая улыбка девушки — и Марку на мгновение показалось, что он сошёл с ума, особенно, при учёте, что в жизни он эту улыбку не видел ни разу. Разве что, на обложках треков и в клипах, но там эта улыбка в большинстве случаев была не больше, чем просто актёрской игрой.

«Только в том случае, если потом Вы не откажетесь от чая и кусочка торта. Мама на других условиях не пустит :)»

      С губ в ту же секунду слетела короткая усмешка.       — Да, молодец, Маркуша, — шепча себе под нос, покачал головой он, — общаетесь от силы минут десять, а ты какого-то чёрта предпринимаешь попытки флиртовать… «О, это проблемой не будет :) я быстро устаю от камеры и получаю голод в качестве побочного эффекта))»

«Вы прям находка для мам и бабушек))»

«Есть такое) прошу прощения за такой напряг, но если получится, можем ещё на студии поснимать как-нибудь позже?»

«Я могу либо в эту субботу, либо через две недели. Договоримся об этом послезавтра? Адрес позже скину»

«Да, хорошо. До встречи!»       Значок «в сети» моментально сменился на «был (а) в сети минуту назад»

***

      На место встречи, адрес которого он сбросил девушке утром, Марк безбожно опаздывал, проклиная дурацкие московские пробки за их несвоевременность. Юля стояла неподалёку в сногсшибательном чёрном платье на тонких бретелях, торопливо печатая кому-то сообщение — скорее всего, решала рабочие вопросы — и периодически оглядываясь по сторонам в поисках фотографа.       — Доброго дня, Юлия! — от неожиданно раздавшегося за спиной мужского голоса Паршута вздрогула, обернувшись на него.       — А, это Вы, — тепло рассмеялась она, увидев перед собой фотографа, — напугали Вы, конечно, меня сильно.       — Простите, не ставил перед собой такой задачи, случайно вышло, — усмехнулся Тишман, неловко почесав затылок, — и за опоздание тоже прошу меня извинить. Пробки, будь они неладны. Надеюсь, я не заставил Вас очень долго ждать.              — Нет, я сама не так давно приехала, — дежурно улыбнулась Юля, приподнимая вверх коробку с тортом, — решила, что ехать с пустыми руками не очень хорошо, и вот взяла. Надеюсь, вкусный.       — Что Вы, не стоило, — попытался возразить Тишман.       — Давайте без возражений, хорошо? — настойчиво попросила она, переключая внимание на телефон, оповестивший её о поступившие звонке, — прошу прощения, это по работе, я на секунду. Алло, — Паршута отошла в сторону, чтобы не выливать свои проблемы на незнакомого человека, приняв звонок. Собеседник в трубке, очевидно, что-то затараторил, не давая девушке вставить и слова, и по тому, как с каждой секундой Юлино лицо хмурилось всё сильнее и сильнее, Марк понимал, что ей эта ситуация абсолютно точно не нравилась. — Я тебе сказала, что выпускать песню я буду в самое ближайшее время и все проблемы с ней я решу сама, и они тебя волновать не должны. Ты концертный директор, вот и директируй свои концерты и не лезь в другие сферы моей жизни, пока тебя не просят, — в весьма грубом тоне отчеканила она в трубку и резко сбросила звонок. — Ещё раз прошу прощения. Далеко ещё добираться?       — Минут двадцать на машине, — кивнул он на свой автомобиль, — я так понимаю, Вы на такси приехали? — певица кивнула, и Марк приглашающе распахнул перед ней переднюю дверь. — Тогда прошу. Домчим с ветерком.       — Благодарю, — с улыбкой кивнула она, присаживаясь на пассажирское сидение рядом с водителем. — И за такую скорую организацию фотосессии тоже спасибо. Если честно, я боялась, что у Вас не найдётся места в графике на работу в кратчайшие сроки, — торопливо затараторила Юля, — и я безумно признательна, что Вы всё же согласились, потому что дело отлагательств не терпит.       — Признаться, я в последнее время стал не так часто брать заказы у звёзд кино и эстрады, — признался он. — Постоянно стало попадаться что-то однотипное, не люблю, когда так. Поэтому и время позволяет.       — А с кем Вы предпочитаете работать? — Паршута перевела взгляд на него, оторвавшись от созерцания мелькающей за окном природы. В голосе так и сочился неподдельный интерес к нему и его работе, и Марку, ведомому неизвестно какими чувствами и эмоциями, хотелось, чтобы ему не показалось.       — Чаще всего с танцорами или спортсменами вроде гимнастов, фигуристов и синхронистов, причём предпочитаю работу в движении, как-то интереснее выходит, чем статичные заезженные позы. Сплошные эксперименты выходят, — крутанув руль вправо, Марк увёл машину на дорогу, ведущую к загородным домам, спрятанным от трассы с большим потоком машин, — да и давайте на «ты» уже, а то всё выкаем и выкаем? — предложил он, бросив беглый взгляд на спутницу. Юля кивнула, удовлентворённая его ответом, коротко бросила, что не против перехода на «ты», и отвернулась обратно к окну — Марк предусмотрительно решил пока оставить её наедине со своими мыслями.

***

      — Мам, пап, я приехал, — оповещая родителей о прибытии, крикнул Марк вглубь дома, пропуская спутницу вперёд.       — Маркуша, — улыбнулась вышедшая к ним женщина, привестственно раскидывая руки при виде сына. — Привет. Папы дома пока нет, к ужину вернётся.       — Привет, мамуль, — приобняв её за плечи, Тишман коротко поцеловал мать в макушку и обернулся к гостье, — знакомься, это Юля, я её буду фотографировать. Юль, это Изольда Михайловна, моя мама.       — Здравствуйте, — смущённо улыбнулась девушка, протягивая женщине коробку с тортом, — держите, это Вам.       — Юленька, ну что Вы, не стоило, правда, — всплеснула руками женщина, принимая гостинец. — Пойдёмте, я чай налью.       — Не сочтите меня бестактной, — извиняюще протянула Юля, — но я бы хотела сначала поработать. Да и к тому же, я пока не голодна…       — Мам, мы сначала сходим на объекты, фотки сделаем, — поспешил успокоить родительницу Тишман, копаясь в настройках фотоаппарата и делая на пробу фото растерянной Юли, замершей на пороге дома, — а потом придём на ужин, договорились?       — Нет-нет, — торопливо замотала головой Паршута, — я…       — Мы ушли, — не дал ей договорить Марк, мягко толкая девушку в спину в сторону выхода.       — …не буду ужинать, — закончила фразу певица, одарив мужчину непонимающим взглядом, в котором отчётливо читалось: «Ну и что это было?».       — Не стоит отказываться от ужина раньше времени, — пояснил свои действия он. — Во-первых, ты не заметишь, как сильно проголодаешься на свежем воздухе, а во-вторых, я очень советую забить на всякие диеты и «после шести не ем», если у тебя таковые есть, и попробовать мамин фирменный гуляш. Клянусь, не пожалеешь ни разу.       — Меня удивляет, как ты понял, что на ужин будет гуляш, но я промолчу, — коротко хохотнула Юля, — и так уж и быть, останусь на ужин, раз настаиваешь, что без гуляша твоей мамы моя жизнь не имеет смысла.       — Заметь, я такого не говорил, — улыбнулся Тишман, направляя объектив фотоаппарата на девушку, — улыбочку! — Юля и понять ничего не успела, как раздался тихий щелчок и на карте памяти Nikon'а осталось фото, где она счастливо щурится, подставляя лицо, обрамлённое локонами, тёплому майскому солнцу и с наслаждением вдыхает чистый загородный воздух. — А про гуляш понятно уже по разносящемуся на всю округу запаху. Странно, как ещё соседи не сбежались.

***

      — О, вот эта классная, — Юля ткнула пальцем на экранчик фотоаппарата, где каждую секунду мелькали новые кадры с фотосессии. — И вот эта, и эта, и эта…       — И следующая, и вообще все, — рассмеялся Марк, пролистывая кадры, удобно расположившись на пледе, взятом с собой на всякий случай.       — Я что, виновата что ли, что ты так круто фоткаешь, что даже отбраковать нечего? — вытянув уставшие ноги перед собой, во внеочередной раз за день рассмеялась девушка, замечая, что скулы уже начало сводить от улыбки, не желающей сходить с лица.       — Это редкость, если честно, — признался он, остановились на одном кадре, — смотри, мне кажется, эта фотка идеально подойдёт для обложки… ну если судить по тому куску, который я слышал от тебя.       — И даже не поспоришь, — задумчиво протянула Юля, рассматривая предложенный кадр.       — И не надо. Фотки получились такие, что даже обработки толком никакой не надо, — вынес вердикт Марк, пристально разглядев выбранный кадр, — но, если хочешь, я могу немного заморочиться и сделать.       — А обложку полностью получится? — неуверенно уточнила Паршута.       — Не знаю, — пожал плечами фотограф, — не пробовал, если честно. Но попытаться могу. Почему только не доверить это большим специалистам в этом деле? Они явно мыслят в этом намного больше, чем я.       — Марк, я кручусь в этой мясорубке уже не первый год, — терпеливо пояснила она, стараясь объяснить собственную позицию. — Большинство этих профи делают скорее обложки для попсы, которая крутится во всех чартах, причём ещё весьма однотипные, а для такого личного, которое не вписывается в концепцию всех чартов, нужен кто-то, кто поймёт и почувствует. Ты почувствовал по одному короткому отрывку и фото выбрал попадающее в «яблочко». Не знаю, что за магию ты при этом использовал, но тебе это удалось.       — Я не волшебник, я ещё учусь, — процитировал Тишман фразу из далёкого детства, тепло улыбнувшись новой знакомой. — Предлагаю выдвигаться к дому, что думаешь?       — Предложение принимается.       — А, Юль… — тихо начал мужчина, поднимаясь с пледа следом за певицей. Девушка обернулась, вопросительно глянув на него, ожидая, что он скажет дальше, — спасибо за доверие! Я тронут, правда.       — Не за что, — потупив смущенный взгляд, улыбнулась она. — Тебе спасибо за то, что согласился помочь в кратчайшие сроки.       — Не вопрос. Можно только узнать, к чему такая спешка с выпуском песни?       — Не знаю, правда… — тихо призналась певица, — я просто чувствую острую необходимость выпустить её в ближайшие сроки… мой концертный директор, правда, с моим решением ни капли не согласен, но да и ладно.       — Это с ним ты ругалась по телефону?       — Да, и писала до этого тоже ему, когда ты меня окликнул. У нас с ним стычки бывают на этой почве периодически, но в целом он реально крутой организатор концертов, так что как таковых жалоб у меня на него нет, так, бесит иногда, — усмехнулась Юля, — а сейчас я предлагаю всё же вернуться и не заставлять твою маму и ужин нас ждать.

***

«Поздравляю с премьерой! Песня — огонь!)»

      Небольшой отзыв на песню улетел по уже знакомому номеру через пять минут после официального релиза. Марк уже во второй раз отмотал песню в начало, вглядываясь в обложку трека. Юля, получив вчера поздней ночью файл с готовой обработкой, осыпала его работу комплиментами и долго благодарила в голосовых за помощь и проделанный труд — обложка и правду получилась весьма недурственной.       Ответ от неё прилетел уже через минуту, словно она неотрывно следила за появлением сообщения от него. «Спасибо) обложка прям шикарно вписалась, ещё раз спасибо огромное!)»

«Ну всё-всё, хватит меня смущать, мне уже больше некуда краснеть)))»

«Так уж и быть…»       В конце Паршута добавила смайлик, закатывающий глаза, и Марк в голос рассмеялся от их переписки — шикарно, ничего не скажешь.       Рядом с именем контакта вновь появилась бегущая строка «печатает…» «Ты говорил что-то насчёт фотосессии через две недели. Это ещё возможно?»

«Да. Идеи?»

      Юля печатала долго, словно мялась в озвучивании собственной идеи, и, в конце концов не выдержав записала короткое голосовое:       — Ничего не спрашивай, мне очень нужны кадры в рубашке, надетой поверх белья, — голос звучал несколько зажатым, словно девушка безуспешно пыталась скрыть явное смущение в голосе. — И просто в белье. Ты сможешь такое сделать?

«Удивила!»

      Сообщение из себя он буквально выдавил, разрывая повисшую в чате тишину. Сказать, что Юля его просто удивила — не сказать ничего. Чуть прийдя в себя, он добавил следом ещё одно сообщение:

«Не пробовал, но попытаться стоит)»

***

      Студия в десять утра вторника через две недели, когда они договорились провести фотосессию, встретила его привычными тишиной и полумраком. Марк ввиду нервозности от предстоящей фотосессии хлопнул выключателем сильнее обычного, поморщившись от неожиданно громкого хлопка и озарившего студию света.       Юля появилась на пороге студии после обеда, когда Тишман уже успел найти всевозможные локации и ракурсы для съёмки и обдумать несколько идей для поз.       — Доброе утро! — радостно махнула свободной рукой она. В другой руке находилась подставка с двумя стаканчиками кофе, аромат которого уже разнесся по всей студии, из его любимой кофейни и бумажный пакет с логотипом ближайшей пекарни. — Прошу прощения, что с едой, но я даже позавтракать сегодня толком не успела.       — Я, признаться, тоже. Даже за кофе не заскочил.       — Тогда я надеюсь, я не прогадала с латте на кокосовом и круассанами с шоколадом.       — На удивление, попала в точку, — тепло улыбнулся он, принимая из рук Юли стаканчик с кофе и пакет с выпечкой. — Можем присесть здесь, — Марк кивнул на кофейный столик рядом с кожаным диваном, стоящим в углу, — или у меня в каморке, там тоже стол есть.       — Лучше тут, чтоб далеко не ходить.       Кофе в стаканчиках исчезал с завидной скоростью под звонкий Юлин смех и весёлые истории из жизни Марка. Круассаны меньшей скоростью исчезания в их животах, отнюдь, похвастаться тоже не могли. С Юлей было комфортно в любой обстановке и при любых обстоятельствах, и этот факт Марка одновременно и радовал, и пугал.       — У тебя шоколад на щеке, — Тишман указал на щёку, на которой размазался шоколадный крем из последнего доеденного Юлей круассана. Сейчас она казалась ему совсем ребёнком, который счастливо поедал любимое лакомство, не сильно заботясь об аккуратности.       — Убери, пожалуйста, — попросила девушка, чуть поворачивая голову той стороной, где, если верить наводке Марка, остался крем. Марк, борясь с витающей вокруг неловкостью, протянул подрагивающую ладонь к Юлиной щеке, бережно стирая шоколад, но не торопясь убрать руку. — Всё? — Юля дёрнула голову на прежнее место, смещая застывшие мужские пальцы на уголок губ.       — Нет, — фотограф вздохнул, набираясь достаточно наглости, и осторожно коснулся губ певицы своими. Паршута замерла от неожиданности, чувствуя, как пульс моментально ускорился, достигая отметки сто двадцать с лишним, если не больше. В голове стучала лишь мольба: «Не заметь! Не обрати внимание!», которая сейчас смешивался с пульсирующей в висках кровью. Руки легли на мужскую грудь, отталкивая Марка — поцелуй Юля разорвала быстрее, чем он успел стать глубже, жарче и чувственнее. Отлетела от мужчины ещё быстрее — со скоростью света, пожалуй — и вжалась в стену напротив, пугаясь собственных чувств, бешено стучащего сердца и завязывающегося внизу живота узла.       — А Вы как все, да? — в лоб спросила Юля, стараясь вложить в голос явное разочарование и резко переходя вновь на режущее слух «Вы». Идея влюбиться сейчас казалась ей едва ли не самой ужасной за всю жизнь. Уши закладывало от страха перед собственными чувствами, бушующими в ней похлеще, чем самый мощный ураган в истории человечества.       — «Как все» что? — склонив голову вбок, уточнил Марк, следя за любыми изменениями в мимике или позе гостьи его скромной фотостудии.       — Ну, мечтаете трахнуть и свалить? — грубо отрезала девушка, прожигая его взглядом из-под пушистых ресниц, пока он медленным шагами настигал её, прижимая к стене ещё сильнее.       — Моя дорогая, если кто-то и мечтает Вас просто трахнуть, то я бы предпочёл слушать Ваши стоны, — горячее дыхание опалило ушную раковину, и по спине, начиная с шеи, галопом пробежала толпа мурашек. Коленки предательски подкосило, и Юля вжалась в стену в попытке устоять на месте, даже через ткань лёгкой шёлковой рубашки лопатками ощущая идущий от неё холод. — Уверен, они так же прекрасны, как Ваше пение.       — Это считать за комплимент? — сглотнув, натянуто-напряженно улыбнулась Паршута.       — Скорее, за констатацию факта, — непоколебимым тоном сообщил Марк, опуская ладонь на тонкую талию. Юля нервно сглотнула, предвкушая дальнейшие действия и одновременно боясь их — или правильнее будет сказать боясь своей реакции на них? Ладонь медленно сползла ниже, опускаясь на поясницу.       — В таком разе, наверное, спасибо, — пытаясь скрыть дрожь в голосе, Паршута натянуто улыбнулась уголками губ. «Допрятала чувства? Доигралась? Поняла, к чему это приведёт? Теперь уже не возникай. Будь, что будет!» — стукнул в глубинах сознания внутренний голос и сдал свои полномочия, уходя в спячку.       — В таком разе, наверное, пожалуйста, — кивнул Тишман, прекрасно видя реакцию на каждое своё действие: Юля в глубине души явно была бы не против продолжения, но по каким-то причинам старалась убедить себя в обратном.       Ладонь заскользила ниже, очерчивая изгибы её тела — Юля извивалась под этими касаниями неосознанно, очевидно, окончательно отпустив контроль над собой. Мужские руки, по неведомым ему причинам остающиеся холодными в любое время года, скользнули под кожаную юбку молочного цвета, натыкаясь на кружево чулок. От такого «сюрприза» Марк едва не взвыл на месте — эта невероятная женщина с каждой секундой всё сильнее и сильнее сводила его с ума (хотя куда ещё сильнее?).       — Если ты сейчас остановишься, — угрожающе зашипела Юля ему на ухо, — то я тебя покусаю, клянусь.       — Как скоро Вы однако меняете своё мнение, Юлия Васильевна, — усмехнулся он, пробираясь пальцами под тонкую полоску кружева между стройных девичьих ног.       Большой палец остался на возбуждённом клиторе, проходясь по нему несколькими круговыми движаниями, а указательный легко скользнул внутрь влагалища, оглаживая ребристые мышечные стенки. Юля шумно выдохнула — терпеть такое не представлялось возможным, особенно, когда низ живота предательски налился свинцом, навязчиво напоминая, что неплохо было бы вспомнить о существовании такой штуки как секс.       — Что Вы творите? — сбивчиво спросила она, ведя одну ей понятную игру со скачками между обращениями на «ты» и «вы». Наружу так и рвался протяжный стон, старательно удерживаемый за плотно сомкнутыми губами, покрытыми слоем помадой цвета терпкого красного вина.       — Срываю с Ваших губ стоны, — будничным тоном прозвучал ответ.       — Да лад…чёрт! — сорвалось с губ, когда внутрь скользнул ещё один палец, а большой палец на клиторе вновь описал пару кругов.       — Вы сдерживаете себя, — усмехнулся Марк, точно издеваясь над извивающейся под его касаниями Паршутой.       — Вы беспардонно сводите с ума, — хриплым голосом сообщила она, не сдерживая громкий стон от новых волн возбуждения и протяжно-скулящее, — блять! Блять-блять-блять!       — Как и Вы.       — Мы на грани того, чтоб трахнуться прям здесь, но всё равно общаемся на Вы?       — Я лишь поддерживаю Ваш тон общения, Юлия.       — Заткнись, пожалуйста! — прошипела Паршута, впиваюсь в его губы с поцелуем и искусывая нежную кожу на них до крови. — И не останавливайся, мне чуть-чуть осталось, — пролепетала она вперемешку с вырывающимися стонами.       — Не знаю как ты, но я намерен продолжить это до конца ночи.       — Сейчас ещё вечер.       — Я намерен всю ночь срывать стоны с твоих губ. И к тому же, — пальцы ещё раз толкнулись внутрь, задевая чувствительную точку, и вышли из влагалища, вынуждая Юлю разочарованно простонать ему в плечо. Марк ухмыльнулся: по телу расползалось приятное чувство удовлетворения, что такую реакцию девушки вызвали его действия. — У нас ещё фотосессия не окончена, а насколько я помню, мы собрались здесь ради неё.       — Блять! Я тебе это припомню однажды, — Паршута жадно глотала воздух, как рыба, выброшенная на берег, стараясь отдышаться и при этом не показать разочарования от ненаступившего оргазма. Кислорода не хватало просто катастрофически. Задранная вверх кожаная юбка так и осталась в прежнем положении, как и растрепанные длинными пальцами Марка волосы. — С чего начнём снимать? — сбивчиво пробормотала она, одергивая вниз юбку.       — С фото в белье, а дальше разберёмся, — небрежно бросил Марк, настраивая фотоаппарат. — Можешь раздеваться, — кивнул он, заметив её ступор, наверняка вызванный бурей эмоций, тугим узлом сконцентрировавшейся внизу живота. — Если нужно, то в углу есть вешалка с плечиками. Можно повесить что-то туда, чтоб не измялось, — не отрываясь от небольшого экранчика фотоаппарата, отрешенно проговорил он.       — Юбка, по-моему, уже помята твоими стараниями, — пробубнила под нос Паршута, цепляя кожаную юбку за плечики-прищепки, перекинув через перемычку чулки в комплекте с поясом и осторожно надевая на другую пару плечиков помятую в районе спины благодаря её метаниям вдоль стены под действие блядско-длинных пальцев, сводящих с ума.       — Ты что-то сказала?       — Окей, говорю, информация о наличии плечиков на студии принята к сведению, — голос звучал ровно, не сбиваясь ни на йоту из-за мощного выброса адреналина — или какие там гормоны отвечают за сердце, бешено колотящееся от одной только мысли об этих шикарных пальцах, скользящих в разгоряченном лоне. — С чего начнём? — взяв себя в руки, деловым тоном уточнила она.       — С дивана, пожалуй, а там разберёмся, — Марк на пробу сделал щелчок, и на экранчике в следующую секунду высветилась фотография вытянутой в струнку, чтоб не выдавать эмоций, Юли, одетой лишь в комплект тонкого кружевного белья.       — Сумасшедший, — закатила глаза она, мягкой поступью проследовав к дивану. В голове созрел план, отступать от которого девушка не намеревалась ни на шаг.       — Случается, — кивнул Марк, напряжённо наблюдая за тем, как Юля ложится на диван, грациозно закидывая ноги на спинку дивана и соблазнительно закусываю кончик указательного пальца на правой руке. Палец автоматически нажал на кнопку фотоаппарата, делая несколько снимков подряд. Паршута сменила позу, явно раскрепощаясь после произошедшего, и Марк еле сдержался, чтобы не закончить начатое в ту же секунду. Затвор фотоаппарата щёлкнул ещё несколько раз, закрепляя на карте памяти новую порцию фото. — Давай теперь возле стены ещё, — Юля кивнула, наваливаясь на стену большей частью спины и слегка подаваясь бедрами вперёд. Вновь несколько снимков сохранились на карте памяти. — Ещё одну позу, — Паршута, игриво закусив губу, прилегла на пол, перевернувшись на живот, вытягивая стройные ноги и опираясь головой на согнутые в локтях руки, и бросила на него хитрый соблазнительный взгляд из-под ресниц. — Нет, блять, я так больше не могу!       — Что-то не так? — уточнила Юля самым невинным голосом в её арсенале.       — Нахер эту съёмку! — Марк отложил фотоаппарат на столик, где всё ещё стояли стаканчики с остатками остывшего латте, в два шага оказался рядом с Паршутой, мягко дёрнув её на себе и резко прижимая к стене. Губы моментально нашли губы напротив, грубо впиваясь в нежную подсушенную разгулявшимся ветром плоть, покрытую мелкими трещинками.       Юлины пальцы шустро расстегнули мелкие пуговки на его рубашке, резво пробираясь под тонкую ткань и очерчивая чуть проступающие мышцы. Ладони в нетерпении добрались до ремня на джинсах, явственно ощущая скрытый как минимум двумя слоями ткани возбуждённый член, и предприняли несколько безуспешных — трясущиеся руки этому не помогали явно — попыток справиться с неподдающейся бляжкой.       Марк скинул с Юлиных плеч бретели кружевного топа, которые скрывал небольшую грудь ровно настолько, насколько и открывал, покрывая нежную подзагоревшую после съёмки на природе кожу дорожкой влажных поцелуев, следуя по остро выпирающим ключицам к ямке между ними и шее, на прикосновения к которой девушка реагировала особенно остро. Юля на мгновение оторвалась от попыток расстегнуть ремень, предоставив это дело Марку, и потянула вверх топ, снимая и откидывая его в неизвестном направлении. И без того затвердевшие от возбуждения соски напряглись ещё сильнее от контраста температур в белье и без него. Тишман шумно втянул носом воздух, заставляя девушку обратить внимание на его лицо и затуманенные пеленой возбуждения глаза. Зрачки по той же причине увеличились, от чего радужка казалась ещё темнее: если в повседневной жизни она напоминала водную гладь моря в штиль, то сейчас на этом море явно был шторм, который по десятибалльной шкале Юля бы оценила на все одиннадцать.       Сосок резко оказался в плену мужских губ, опаляемый жаром тяжёлого дыхания, что Паршута едва не взвыла в голос от наслаждения, вцепляясь пальцами в пряди едва отросших тёмных волос.       — Я не могу больше, — срывающимся голосом выдавила из себя Юля, без лишних церемоний расстегнув ширинку его джинсы и резко стянув их одновременно с боксерами.       Мужчина, ни слова не говоря, последовал её примеру, сняв последний предмет Юлиного гардероба с громким треском чёрного кружева.       — Поздравляю, ты порвал мой любимый комплект.       — Похуй, — небрежно бросил он, приподнимая согнутую в колене Юлину ногу за бедро, и, обхватив ладонями округлые ягодицы, медленно толкнулся членом в разгорячённое лоно. Юля тихо прошипела от непривычного ощущения растянутости стенок влагалища под давлением эрегированного органа, зажмуривая глаза.       Марк ждал, пока Юля, наконец привкнувшая к новым ощущениям, нетерпеливо толкнётся бёдрами, побуждая его к активным действиям. Совпадения с первой секунды, точно как в книжках, не было — потребовалось несколько толчков, переходящих из медленных в размашистые, глубокие, и пары коротких, но чувственных стонов, чтобы найти ритм и позу, в которых было бы комфортно обоим. В любой другой ситуации стена фотостудии показалась бы Марку до кошмарного неудобным местом для секса, но сейчас было совершенно безразлично на любые неудобства, да и в целом на весь мир — тех нескольких миллиардов человек, за исключением светловолосой девушки, которую он беспардонно зажимал между своим телом и стеной, срывая с пухлых потрескавшихся губ тихие, но ни капли не сыммитированные стоны.       Волна оргазма прокатилась по Юлиному телу крайне скоро — она с протяжным стоном, музыкой осевшим на его ушах, обмякла на его плече, крепко вцепляясь короткими ногтями в кожу на спине. Ноги подкосило в ту же секунду, что не держи её Тишман, она бы моментально свалилась на пол, растекаясь по нему.       Марку хватило ещё нескольких резких толчков, чтобы достичь высшей точки наслаждения и успеть выйти из девушки прежде, чем вязкая белесая жидкость брызнула ей на живот и бедро.       — Мы явно сошли с ума, — тихо рассмеялась Юля несколькими часами позже, когда они переместились на кожаный диван в углу студии, прикрываясь найденной невесть где Марком тонкой простыней.       — Бесспорно.       — Я пойду уже, ладно? — Паршута осторожно выпуталась из его объятий, поднимаясь с диванчика, на котором было определённо тесно даже для одного, что уж говорить о двоих, и находя лежащий в разных сторонах студии комплект.       — Как хочешь, — легко улыбнулся он, наблюдая, как девушка медленно, словно вовсе не желая покидать его общество, одевается, еле справляюсь с россыпью мелких пуговок на рубашке. — Фото будут готовы примерно через неделю, жди.       — Отлично. Я могу написать чуть позже насчёт ещё одной фотосессии?       — Как Вам будет угодно, мадемуазель, — Марк поднялся на диване, подкатывая ближе к дивану кофейный столик и хватая в руки лежащий на нём фотоаппарат.       — Мерси, месье, — отозвалась она, оставляя напоследок лёгкий поцелуй в уголке его губ. — До свидания. С нетерпением ожидаю фото.       — До встречи, Юля. Надеюсь, ещё встретимся.       — «В моей постели» — забыл добавить, — ехидно протянула блондинка, изгибая губы в лёгкой усмешке.       — Если ты настаиваешь, — заискивающе улыбнулся Тишман, наведя объектив на Юлю и сделав снимок с живыми эмоциями, вызванными их весьма пикантным разговором.       — Предпочту этот шикарный кожаный диван в углу студии твоей кровати. Хотя, может, кровать тоже ничего.       — Приму к сведению, — кивнул Марк, рассматривая получившиеся кадр. — Но, уверяю тебя, кровать гораздо удобнее этого монстра, который древнее динозавров.       — Он, кстати, очень хорошо сохранился для современника динозавров.

***

      Будильник громко прозвенел рядом с ухом, беспардонно врываясь в его сон. Юля и фотоаппарат в его руках растаяли, точно снег в плюс двадцать градусов по Цельсию.       Телефон, лежащий на тумбе рядом с кроватью, коротко пиликнул, оповещая о пришедшее с незнакомого номера смс. «Доброе утро, Марк! Меня зовут Юля, мне посоветовали Вас как хорошего фотографа. Не могли бы Вы организовать мне фотосессию для обложки трека в ближайшей время?»