После смерти — жизнь

      Быть ангелом-хранителем Александр никогда не мечтал.       Нет, ну какой из него ангел? Вечно растрёпанные чёрные короткие волосы, чуть оттопыренные уши, которых он жутко стеснялся в школе, нос, сломанный два раза в драках с гопниками за честь и кошелёк, бледная кожа и вечно усталый взгляд карих глаз. Ангелы, по мнению Александра, должны были и выглядеть по-ангельски… а не так, как он. Простой слесарь, успевший к тридцати двум обзавестись женой, ребёнком и раком лёгких.       Как сказали позже — сгорел почти моментально. Каких-то три месяца короткой жестокой борьбы, и он очнулся в месте, которое на земле назвали бы раем… наверное. Он же увидел унылый кабинет с серыми стенами и кучей шкафов вдоль них, их которых едва не вываливались битком набитые папки. В центре этого бумажного царства располагался стол, а за ним мужчина, что-то сосредоточенно печатавший на стареньком компьютере. Отвлёкся он, только когда Александр тихонько кашлянул, давая о себе знать. Посмотрел на него поверх очков в тонкой металлической оправе, и в серых глазах его Александр увидел сочувствие. Человек тяжело вздохнул и, поднявшись, протянул ему руку, на которой виднелись следы от синей шариковой ручки.        — Добро пожаловать, новенький… — человек глянул на монитор компьютера и снова поднял взгляд. — Александр. Я Георгий, куратор. Можешь звать меня просто Гера.       Александр пожал протянутую руку осторожно, абсолютно не понимая, где он и что происходило. В памяти не осталось вообще ничего, сплошная серая пелена, и как ни старался Александр, ничего выудить не мог. Георгий, видя его настороженность, снова вздохнул и слегка нервным жестом взъерошил светлые волосы, до того аккуратно расчёсанные.        — Н-да… не думал я, что пришлют тебя так быстро. Ну да ладно, Саша, — Гера улыбнулся. — Мы с тобой сейчас во всём разберёмся. Ты только не волнуйся.       Только не волнуйся, говорил он, рассказывая о том, как Александр умирал и как рыдала жена на его похоронах. Не волнуйся, повторял он, когда разговор коснулся дочери и того, что с ней работал психолог — девочка замкнулась после смерти отца, очень к нему привязанная, и ни с кем не говорила. Всё будет хорошо, без устали повторял Гера, налив воды и засунув в руку Александра, а он так и сидел несколько часов, уставившись расфокусированным взглядом в кучу папок, всё-таки выпавших из-за слабой дверцы ближайшего шкафа.        — Я понимаю, — тихо проговорил Гера и вдруг сел рядом. Обхватил руками подтянутые колени и упёрся в них подбородком. — Я тебя очень хорошо понимаю.        — Да ну? — голос не слушался и казался сухим и дребезжащим. — И что ты понимаешь?        — Я умер в двадцать пять, — пожал плечами Гера. Закатав рукав белой рубашки, показал жуткий шрам вдоль всего предплечья. — Даже смерть не всё может поправить и сделать как раньше. Мы с невестой к родителям ехали. Она выжила, а я…       Дальше продолжать смысла не было. Александр залпом выпил воду, жалея, что там, в стакане, не водка. Немного помолчал, ожидая, что Гера добавит что-то ещё, но тот не говорил, наверное, погрузившись в воспоминания. Трогать его не хотелось, да и времени у них теперь, умерших, точно было с вечность, не меньше. С той, правда, разницей, что Гера тут уже давно, а Александр только появился. Он покосился на своего нового знакомого. А ведь и не скажешь, что двадцать пять, выглядит куда старше. Из-за взгляда?.. Или это место так на него влияет?..        — Теперь я здесь, — с невесёлой усмешкой заключил Гера, заметив, что за ним наблюдали. — И ты здесь. И ты, судя по твоему досье, теперь ангел-хранитель.       Александру поначалу показалось, что это какая-то дурацкая шутка. Поверить в жизнь после смерти ему, никогда особо не думавшему о боге даже во время болезни, ещё с трудом получилось. Но он — ангел? Большей чепухи он в жизни просто не слышал. И не рассмеяться Георгию в лицо далось непросто.        — И ты думаешь, я в это поверю? — он хлопнул себя по карманам любимой клетчатой зелёной рубашки, и с разочарованием понял, что сигарет нет. — Ангелов не существует.       Гера, к его удивлению, тихо рассмеялся.        — И жизни после смерти тоже. Я понимаю твой скептицизм, но там, наверху, решили, что ты достоин охранять чью-то жизнь. А это, знаешь, многого стоит. Значит, при жизни ты был хорошим человеком.       Александр криво усмехнулся. Хорошие люди не пьют водку и не ругаются матом. Хорошие люди не скандалят с женами. Хорошие люди любят родителей, а у него с матерью отношения разладились ещё в старшей школе. Она пила и водила разных мужчин, и тогда Александр сбежал. Клялся себе не пить, и почти не срывался ведь…        — Не грузись, — Гера хлопнул его по плечу и поднялся. Отряхнул серые брюки от пыли. — Ты всё равно никогда не узнаешь, почему попал сюда. Лучше давай я расскажу тебе, что будет дальше и чем тебе предстоит заниматься.       Рассказывал Гера долго. О том, что ангелов на самом деле очень много, но не у всех живых они есть. То есть при рождении они назначались всем, но потом эту защиту очень легко было потерять. Александр честно пытался, но так и не смог вникнуть в сложную систему определения достоин-не достоин, понял лишь, что высшие силы всегда проверяли совокупность. Самый справедливый суд в мире, подумал он, с трудом подавив зевок. Гера был интересным рассказчиком, но Александр никогда не мог усвоить много информации сразу. Ему проще было разбираться на деле.       Георгий, поняв, что теорией только делал хуже, вздохнул и, проверив что-то на компьютере, принялся рыться в куче одинаковых серых папок на столе. На них не было никаких подписей, кроме порядковых номеров.        — Как ты в этом разбираешься? — прищурившись, спросил Александр. — Их же так много.        — Ну так и я здесь не первый год, — пожал плечами Гера, наконец, выудив нужную папку. Подержав в руках, протянул Александру. — Вот. Это твоя первая подопечная. Она родится завтра ночью около трёх, точнее сказать не могу. Так что тебе стоит быть готовым.        — Готовым к чему? — оторопело спросил Александр, принимая папку. — Что мне с ней делать-то?        — Быть ангелом, — Гера усмехнулся. — Охранять, помогать. Обычно до трёх лет детям даётся безусловная защита. Бывают, конечно, сложные случаи… но тебе повезло. Эта девочка обещает быть спокойной. С трёх лет смотри по ситуации. И помни — ты ангел, а не родитель. За них всю работу делать не надо.       Александр помолчал. Гера говорил с такой уверенностью, будто точно знал будущее ещё не родившейся девочки. Он открыл папку с номером триста девятнадцать-двести шесть, но обнаружил там лишь что-то вроде анкеты. Графы с именем, датой рождения, характерными чертами — всё было пустым.        — Оно заполнится само, когда девочка родится, — заверил Гера, и внимательно посмотрел Александру в глаза. — Запомни вот что. Мы даём ангелам почти полную свободу действий, но очень просим не привязываться. Поэтому по имени подопечную звать нельзя. С именем человека существует огромная связь, и если ты её установишь, она может узнать о тебе, и тогда баланс нарушится. Они не должны знать о том, что их охраняют. Пусть догадываются, но доказательств давать нельзя.       Александр хотел сказать о том, что это какая-то чушь. Как через имя можно установить связь и что будет, если его подопечная узнает об этом? Ну, подумаешь, будет в курсе, что за ней повсюду таскается бывший слесарь, ныне ангел, у которого почему-то ни крыльев, ни нимба. И что?..        — Если баланс нарушится, ты лишишься своих сил и не сможешь больше помогать ни ей, ни кому-то ещё. Ты исчезнешь, понимаешь? Навсегда.       Гера словно прочитал его мысли, и Александр лишь кивнул, принимая подобный ответ. Он всё ещё слабо понимал, как это работало, но раз сказали нельзя — значит, нельзя. Один раз он уже умер, второй раз через это проходить как-то не очень хотелось. Он закрыл папку и выпрямился, собираясь отправиться к семье своей будущей подопечной, но остановился в нерешительности. Потерев шею, посмотрел на Геру, который, пожелав ему удачи, снова погрузился в информацию на экране.        — Гер… а я могу… — он вздохнул и заставил себя договорить: — я могу увидеть свою семью?       Гера несколько секунд смотрел на него, будто что-то взвешивая, и покачал головой.        — Правилами это не запрещено. Но я бы на твоём месте пока не стал. Это будет слишком сложно для тебя. Просто поверь мне.       Александр поверил. У него вообще не было особого выбора теперь. Он почти ничего не знал о том, кто он и какой будет его жизнь. И он, конечно, безумно скучал по жене и дочери, но с тем, что он справится, увидев их, возникали большие сомнения. Сглотнув и молча кивнув, Александр развернулся, толкнув тяжёлую дверь — и вышел в жизнь.       Он знал, куда идти. Чувствовал, если быть точным. Но шумная улица, на которой он оказался, и народ, куда-то спешивший в холодном октябре, буквально оглушили его. Он по привычке зябко поёжился, лишь спустя секунду поняв, что не ощущал холода. Осмотрелся, провёл по рукам, даже ущипнул себя — ничего не изменилось. Холод для него ничего не значил.       Как и люди. Его для них теперь не существовало. Когда прямо на него вывернула женщина в длинной чёрной шубе и меховой шапке, он попытался отстраниться, но не успел. Она прошла сквозь него, даже не поморщившись, а Александр ошарашенно оглянулся ей вслед. Он тоже ничего не ощутил. Да, такое он видел в кино, когда становились призраками, но чтобы самому оказаться на месте долбаного духа…        — Эй, вы там! — он поднял голову к затянутому низкими тучами небу. — Это прикол какой-то, да?       Никто ему не ответил, да он, впрочем, и не ждал. Люди продолжали проходить мимо, спеша по своим несомненно важным — или кажущимися при жизни важными — делам, снег тихо падал на улицы, а у него был выбор. Вернуться к Георгию и сказать, что он ни черта не понимает и не будет ничего делать, или добраться до роддома, в котором должна была появиться на свет девочка. Может, она будет похожа на его дочь? С ней не было вообще никаких проблем, несмотря на то, что Александра и его жену перед родами стращали бессонными ночами и хронической усталостью. Он был счастлив быть отцом и заботиться о малышке.       Так может, это второй шанс? Его Александр не собирался упускать.       Мысль эту он потом очень часто вспоминал — и сомневался в своей адекватности. Какой, к чертям собачьим, шанс? Это был не ребёнок, а сущий дьяволёнок во плоти, который так и норовил влезть во все подряд неприятности. Родители назвали мелкий пищащий комок Кирой, а Александр, помня о запрете, про себя прозвал её Мелкой, пообещав после придумать что-то более подходящее. Он даже задумывался об этом в минуты покоя, когда сероглазое чудо спокойно агукало в кроватке или пыталось составить кубики, но тут же забывал, стоило ей начать активничать. И было в этом ребёнке столько энергии, что Александр только диву давался, как родители выносили всё это спокойно.       Железные нервы должны быть с такими отпрысками, не иначе. И это при том, что он частенько помогал им, то оттаскивая мучимую стальными объятиями кошку до того, как она воспылает желанием располосовать лицо ребёнку, то пряча небольшие детальки, которые Мелкая вечно выковыривала из игрушек побольше и пыталась проглотить, то отключая на несколько секунд свет во всём доме, чтобы любопытное чадо не долбануло током. Александр не знал, делал ли он всё правильно, и надеялся лишь, что своей опекой не переписывал судьбу ребёнка. Но когда он в очередной раз вернулся с отчётом и причитанием о том, что с этой подопечной некогда присесть покурить, сказали, что всё в порядке.        — Если ты зайдёшь слишком далеко, ты поймёшь, — очень туманно пообещал ему Гера, загадочно улыбнувшись.        — Предохранитель, что ли, сработает? — устало вздохнул Александр. — Типа, бац — и нет ангела. Всё.        — Поймёшь, — повторил Гера. — Всему своё время.       Оно, это самое время, не ждало и неумолимо бежало вперёд. Мелкая взрослела, и, казалось, непоседливость росла вместе с ней. Она пыталась залезать на деревья, помогала отцу с делами по дому, в шесть научившись орудовать гвоздодёром, гоняла с мальчишками мяч и каталась на велосипеде. Конечно, играла она и в куклы, и другие девчачьи забавы ей нравились — чего только стоили их эти «резиночки». Но тянуло Мелкую всё больше к мальчишкам. Она быстрее с ними сходилась, понимала, говорила с ними буквально на одном языке.       Александр, честно говоря, даже не успел понять, в какой момент она успела влюбиться и подбросить одному из друзей письмо с признанием. Подписать послание смелости не хватило, впрочем, тайной это оставалось недолго. Одна из подружек, которой тоже нравился этот мальчик, рассказала ему всё, видимо, приукрасив. Тому Мелкая не нравилась, и он, не стесняясь в выражениях, этим с ней поделился. Мелкая выдержала, но дома, когда никого не было, громко расплакалась, и Александр, растерянный, потянулся к ней в желании успокоить прикосновением, как это часто бывало раньше.        — Ну ты чего, — проговорил он, прекрасно помня о том, что Мелкая его не слышала. — Он просто дурак и не понимает ничего. Мы. мальчишки, иногда очень глупые, ты уж мне поверь.       Продолжая говорить с ней, Александр коснулся подрагивающего плеча Мелкой — и резко отдёрнул руку. Кожу точно обожгло, а на кончиках пальцев остался красный след. Стиснув зубы, Александр попробовал снова, уж слишком глубокой ему казалась печаль Мелкой, но результат был тем же. Ему словно что-то не давало позаботиться о ней. На ум пришли слова Геры, и Александр выругался. Это же несправедливо! Если они давали хранителя человеку, почему тот не мог оберегать его от всех бед?        — Потому что ты не можешь создавать судьбу человека за него, — пожал плечами Гера, когда Александр залетел к нему, едва сдерживая гнев. — Она должна учиться сама.        — Ты хоть понимаешь, что несёшь? — вспылил Александр, хлопнув ладонями о стол, и несколько папок с шелестом упали на пол. — Она ребёнок, и ей больно! А я ничего не могу сделать, только смотреть, как этот мудак разбил ей сердце!       Гера откинулся на спинку кресла и пару минут молча изучал Александра. Потом, сняв очки, покачал головой и посмотрел прямо в глаза.        — Ты слишком привязываешься к ней, Саша. Это нехорошо.        — Не тебе решать, что хорошо, а что нет, — огрызнулся тот. — Есть способы обойти это дерьмо?        — Даже если есть, я о них не знаю, — Гера оставался невозмутимо спокойным. — А ты тем временем подумай вот о чём. Хотел бы ты, чтобы за твою дочь всегда решали все проблемы, и она всю жизнь не знала бы, чего стоит? Хотел бы, чтобы она была просто тенью самой себя, бесцельно проживающей отведённые ей дни?       Гера знал, о чём спрашивал. Александр, готовя новые возражения, резко осёкся и опустил плечи. О дочери он думал часто, но с тех пор, как появилась Мелкая, так ни разу и не решился её навестить. Откровенно говоря, он боялся. Смирившись с тем, что умер, и занявшись опекой Мелкой, Александр оставался относительно спокоен, и совсем не ручался, что так и будет, когда он увидит родного ребёнка. Это было трусостью, но стыдиться он не собирался. Он верил в свою жену и знал, что та вырастит из их дочурки хорошего человека.       А у него теперь были иные дела.        — Но это несправедливо, — уже без злости проговорил он. — Почему я могу защитить её от падения с высоты, но бессилен, когда она плачет?        — За ангельскую защиту всегда нужно платить, — отозвался Гера. Помолчал, вертя в руках очки, и, вздохнув. продолжил: — Кто-то получает защиту от физических повреждений, кто-то — от эмоциональных. Я не знаю, от чего это зависит. Просто так есть. У человека есть шанс научиться защищаться самому. Но ты вмешаться в это не можешь.        — Типа судьба, да? — скривился Александр. — Всё предопределено?       Гера долго молчал. После, надев очки, выпрямился и покачал головой.        — Не всё. Люди сами творцы своей судьбы. Но чтобы творить, нужно чего-то стоить. Ты понимаешь, о чём я.       Александр понимал. И во многом был согласен, но… Мелкая же ещё совсем ребёнок! Ей одиннадцать! Уложить в голове ответы Георгия стоило Александру сил и упрямства, но со временем мысли эти отошли на второй план, а после вовсе исчезли. Гораздо больше внимания требовала Мелкая, которая, казалось, вскоре забыла о происшествии и снова начала пытаться свернуть себе шею. Александр только тихо матерился сквозь зубы, то вытаскивая её из реки, где она чуть не захлебнулась, чем заработала боязнь воды, то в последний момент удерживая разогнавшийся велосипед. Травму Мелкая всё-таки получила, не справившись с управлением и перелетев через ограждение, но глубокая царапина на животе была мелочью по сравнению с сотрясением мозга, которое ей грозило. Саму Мелкую, правда, гораздо больше расстроила порвавшаяся футболка. Глядя на её зарёванное лицо, Александр только тяжело вздохнул.       Если так пойдёт и дальше, он или сойдёт с ума, или сопьётся.       Строго говоря, спиться ему, конечно, не удалось бы. Он мог есть и пить, даже чувствуя вкус, но алкоголь будто бы проходил сквозь него. Иногда, чувствуя себя чертовски уставшим, он садился на пол у постели Мелкой и, вытянув ноги, медленно пил виски, глядя, как спала его подопечная. Во сне она была сущим ангелом, и иногда он хотел, чтобы она поспала хоть на полчаса подольше, дав ему передышку и покой. Мелкой было не до его забот. Её ждали великие дела и травмы.       А ещё потрясения, которые не отпускали надолго.       Когда Мелкая потеряла отца, Александр не знал, что ему делать. Она почти не плакала, но он видел и чувствовал, как что-то внутри неё надломилось. Иногда он ловил её полный тоски взгляд и безумно жалел, что нельзя сгрести эту потерянную девочку в охапку и не спрятать от всего мира. Гера снова напоминал ему не привязываться, но Александр отмахивался и всюду ходил за Мелкой. В семье их царила тяжёлая атмосфера, и он старался хоть как-то помочь ей. Уберечь, когда нога скользила на льду и падение грозило переломом, или отвести в сторону, когда прямо на неё неслась машина. Мелкая часто уходила в свои мысли, и Александр понимал, что за ней нужно приглядывать, как никогда. Сильнее, чем в детстве, пока она не найдёт в себе силы оправиться.       Всё когда-нибудь заканчивалось, и незаметно для себя Александр обнаружил, что Мелкая ожила. Закончив учиться, она нашла работу, и это шло ей на пользу. Она взрослела. из скромного подростка превращаясь в симпатичную, но робкую девушку. Александр, глядя на неё, думал, что её милая улыбка способна покорить кого угодно. Мелкая же своей внешностью довольна не была и в целом не верила, что что-то получится. Наверное, поэтому, влюбившись в идиота, не сразу поняла, что от этого человека стоило бежать без оглядки. О, это и впрямь была любовь. Мелкая ждала его звонков, убегала на свидания, едва придя с работы, ругалась с матерью, отстаивая честь своего избранника. Избранник же только в первые дни пытался произвести впечатление, впрочем, даже не сильно стараясь. Неопытная Мелкая верила ему. До тех пор, пока он едва не ударил её.       Тогда Александр впервые порадовался, что не мог причинить вреда человеку. Руки пьяного урода хотелось переломать так, чтобы они никогда не срослись. Александр попытался ухватить за плечо Мелкую, но снова ожёгся и, рыкнув, вскинул голову к тёмному небу.        — Если он её покалечит, я найду тебя и спрошу за всё! — громко крикнул он, сжимая кулаки. — Слышишь? За всё!       Ответа, конечно же, не было. Но беда, точно услышав его угрозу, обошла их. С того дня Мелкая, расставшись с избранником, погрузилась в работу, а для Александра настали спокойные дни. Да, она по-прежнему часто бывала рассеянной и могла упасть на ровном месте, но случалось это гораздо реже. Словно она и впрямь повзрослела и стала умнее.       Или просто жила слишком скучно. Александр понял это, когда она впервые собралась в отпуск в далёкий Петербург. Он не был против, чтобы она смотрела мир, но, зная Мелкую, уже заранее опасался, что всё будет плохо. Что на неё нападут, что она потеряет вещи, что утонет в Неве, в конце концов! Беспокойство не давало покоя, и когда Мелкая, оказавшись одна на Невском проспекте, умудрилась потеряться и сорок минут не могла найти верную — на прямой, как стрела, улице — дорогу, понял, что был прав.        — Позвони подруге, — повторил он над её ухом, наверное, в сотый раз. — Дьявол, Мелкая, ты что, оглохла? Позвони подруге!       На чудо надеяться не приходилось, но Мелкая, видимо, вняв голосу разума (или Александра, чёрт его знает), набрала подругу. Та подсказала верную дорогу и, посмеявшись, предложила всё-таки иногда пользоваться картами. Александр, глядя на то, как Мелкая виновато улыбалась и оправдывалась, только тяжело вздохнул. Взрослая уже, двадцать четыре, а иногда вела себя, как сущий ребёнок, за которым следить и следить. Он покачал головой и, закурив, поплёлся следом, когда Мелкая всё-таки определилась с дорогой и уверенно зашагала по темнеющему Петербургу к метро.       Интересно, за его дочерью кто-нибудь так приглядывал?..       Александр знал от Геры, что у его малышки тоже есть хранитель, но не искал его. Однажды решив, что так лучше, он лишь надеялся, что её хорошо оберегают, и не вмешивался. Он слишком хорошо знал себя, и, если бы уверился, что всё плохо, непременно бы попытался всё исправить. А что он мог? Бессильно выплёскивать злость и тревогу за дочь, рядом с которой его давно уже нет? Бессмысленная затея.       Александр затянулся, подняв глаза к беззвёздному небу. Странно, раньше бы его не остановили все эти мысли. Похоже, смерть сыграла свою шутку, отрубив привязанность к семье. Теперь главным смыслом была забота о подопечной. Равноценен ли подобный обмен? Александр не знал и понимал, что ответа ему не дадут, сколько не бейся в закрытые двери. Потому он и не пытался, вместо этого сосредоточившись на Мелкой, которая едва не ускользнула от него в переполненном метро. Затянувшись в последний раз, Александр нырнул следом за ней в вагон, про себя порадовавшись, что тесноты не ощущал, и, скорее, по привычке, нашёл свободный пятачок, с которого мог наблюдать за девушкой.       Хоть какие-то плюсы от этой вашей смерти.       Поездка для Мелкой закончилась быстро и очень благополучно. Растянувшись на нижней полке вагона, Александр лениво наблюдал, как она раскладывала вещи, и надеялся, что на ближайшие два-три года ей хватит впечатлений и эмоций, которых Мелкая набралась в отпуске. Он даже уверился в этой мысли и поделился ею с Герой в очередное своё возвращение наверх, на что тот только усмехнулся. Сняв очки, посмотрел чуть прищурившись, и спросил:        — Почему ты так в этом уверен?        — Ну… — Александр смущённо почесал переносицу и развёл руками, — девочка она довольно скромная. Ей и так непросто далась эта поездка. Не думаю, что она решится на что-то в ближайшее время.       Гера немного помолчал, взяв в руки чашку с горячим зелёным чаем, но не сделав из неё ни глотка. Когда Александр уже хотел спросить, что такого интересного тот нашёл в этой чёртовой кружке, Гера, наконец, поднял голову.        — Для ангела ты слишком часто поминаешь чёрта, ты в курсе? — хмыкнув, он сделал большой глоток и зажмурился. — Вкусно… а что насчёт твоей подопечной…люди меняются, Саша. И иногда очень сильно удивляют. Будь готов к этому.        — Да что ты со мной, как с маленьким? — нахохлился Александ. Шумно допил чай и поставил кружку на заботливо очищенный от бумаг краешек стола. — Как будто не знаю. Но Мелкая… — он неопределённо махнул рукой и вдруг сник, не зная, что сказать. — Она же маленькая ещё. И защитить некому. Отца-то у неё тоже нет…       Гера долго молчал, позволяя Александру обдумать собственные слова. Да, по всему получалось, что он пытался одновременно заменить подопечной отца и заполнить дыру в сердце, оставшуюся после смерти. Александр скучал по дочери, но был слишком упрям, чтобы признаться в этом вслух, хоть и понимал, что это, наверное, чертовски глупо.        — Вот видишь, — Гера тоже допил чай и немного, казалось, неловко улыбнулся. — Ты всё понимаешь сам. Она не твоя дочь. Не привязывайся к ней. В твоей нынешней ипостаси после этой девочки могут быть десятки таких же. У тебя не хватит сердца на всех.       Александр не стал спорить, молча поднявшись и направившись к выходу. Гера говорил верные вещи, и обсуждать их не было никакого смысла. А Гера, словно чувствуя его состояние, совсем тихо позвал по имени и, когда Александр обернулся, произнёс:        — Она в порядке, — заметив, что собеседник не понимает, едва заметно вздохнул. — Твоя дочь. Ты не спрашиваешь, но она в порядке. И, кажется, счастлива. Ты дедушка двоих мальчиков. Поздравляю.       Наверное, Гере не стоило говорить такое, потому что от него Александр вышел точно пьяный и долго-долго бродил по городу, пытаясь уложить в голове услышанное. Он — дедушка?.. Формально, конечно, нет, он же умер больше двадцати лет назад, но… какая, к чёрту разница? У его дочери двое детей! Александр шёл, глупо улыбаясь и чувствуя, что счастливее него, нет, наверное, никого на этом свете. Ну, кроме его малышки, конечно. После такой новости он был готов пережить что угодно в исполнении своей подопечной. Пусть чудит, это всё мелочи жизни.       Важное-то ведь совсем не это, да?       Александр и подумать не мог, что очень скоро, всего через какие-то пару лет, о тогдашней своей мысли пожалеет. Мелкая, вдохновлённая удачной поездкой, будто ощутила в себе некую силу, и жизнь её стремительно завертелась. Загоревшись переездом в так полюбившийся Питер, она пережила серьёзную операцию по зрению, во время которой Александр стоял за плечом хирурга, готовый в любой момент вмешаться. Да плевать, что он ничего в этом не смыслил! Главное, чтобы всё прошло хорошо.       К счастью, так и вышло. Радости Мелкой не было предела, и Александр надеялся, что удача, улыбнувшаяся ей в этом деле, будет благоволить и дальше. Но капризная госпожа вдруг отвернулась, и переезд, на который возлагалось столько надежд, обернулся крахом. И когда Мелкая в ожидании своего поезда поздним вечером искала ночлег, бродя по тёмным закоулкам Питера, Александр очень сильно хотел просто сгрести её в охапку и потащить назад, на вокзал. Там хотя бы была охрана! А в те места, куда заходила Мелкая, он не сунулся бы и при свете дня!        — Возвращайся, чёрт тебя дери, упрямая ты дурочка! — возмущался он, пытаясь хоть как-то до неё достучаться. — Ты не найдёшь здесь нормального места!       Вместо того, чтобы послушаться, она свернула в очередную подворотню, где, по классике жанра, за ней увязались двое парней: один долговязый в болтавшейся на нём чёрной куртке, другой пониже, в пропахшей сигаретами и потом толстовке.       Почувствовав неладное, Александр рванул к подопечной и, вложив всю свою возможную силу, схватил за плечо и дёрнул её, чтобы Мелкая увидела, что за спиной.        — Беги! — крикнул он ей на ухо, и это наконец-то подействовала.       Стараясь не показывать страха, Мелкая развернулась и, обойдя парней по широкой дуге, быстрым шагом направилась к освещённому проспекту. Преследователи подались было за ней, а на половине пути почему-то передумали и отстали. Однако Александр не расслаблял внимания до тех пор, пока Мелкая не вернулась на вокзал и не сняла номер там. Выдохнув, Александр надеялся хоть немного отдохнуть, но не тут-то было: комнату с подопечной делила подозрительного вида цыганка. Понимая, что прикрыть глаза не удастся, он разжился в магазине бутылкой виски и всю ночь просидел у кровати Мелкой, сторожа её сон и имущество.       Вот знал, знал же, что ничего хорошего не выйдет! Нет, эта упрямица готова в своём упорстве переплюнуть кого угодно. Александр сделал новый глоток и, подняв голову, посмотрел на задремавшую Мелкую.        — Эх ты, — только и вздохнул он, ничего больше не добавив. Сказать было нечего.       Случившееся надолго остудило пыл Мелкой, и целый год она даже не задумывалась ни о чём подобном, вернувшись домой. Глядя на то, как тяжело она приходила в себя после провала, Александр часто ловил себя на мысли, что хотелось обнять её и просто погладить по голове, как маленького испуганного ребёнка. Но она справлялась сама. И с болезнью, которая забирала многих, и с внезапным переездом в город поменьше Питера, но больше родного. Злость и решимость доказать себе и остальным, что она чего-то стоила, помогали, и Александру ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Где-то спасать от перегрева, вовремя напоминая купить воды, где-то подсказывать, что у предполагаемого работодателя ничего хорошего она не найдёт. Часто Мелкая его не слышала и тыкалась, как слепой котёнок, и Александр только тяжело вздыхал.        — Это нечестно, что я не могу с ней поговорить! — снова возмутился он, едва увидев Геру. — Ей же нужна поддержка!        — Ей нужно знать, что она всё делает правильно, даже если ошибается, — не согласился Гера. — И ей это дают. Позволь ей жить свою жизнь, Саша. Никто не любит читеров.       Александр на это только фыркнул, но возражать не стал. Это звучало логично, хоть тревоги не уменьшало. И когда после очередного тяжёлого рабочего дня Мелкая пришла домой, села на полу в спальне и разрыдалась от усталости и бессилия, он просто устроился рядом и положил ладонь ей на плечо, не обращая внимания на то, как жгло кожу. Александр понимал, что она не ощущала его присутствия, но ничего не мог с собой поделать.Ему хотелось хоть как-то её поддержать.        — Господи, за что… — захлёбываясь, прошептала Мелкая, даже не пытаясь остановить бегущие по щекам слёзы. — Я так устала…        — Ты справишься, — отозвался Александр так уверенно, как мог. — Большой парень проверяет тебя. И ты сможешь, ты это переживёшь.       Он и впрямь верил в это. За несколько лет его подопечная из скромной девочки выросла в уверенную в себе женщину, которая сама строила свою жизнь. И он ею гордился. Конечно, морально с ней он устал порядком. Ангелам не полагался отпуск, и Александр компенсировал этот недостаток как мог. И только усмехался на беззлобные замечания Геры о том, что ангел-алкоголик в его практике — что-то новое.       А что делать, если эта чудная не давала расслабляться и забываться?       Чего стоило только последнее её приключение, когда она решила искупаться на озере, толком и не научившись плавать. Понадеявшись на её разум, Александр устроился на горячем песке и следил за далёким катером, шум мотора которого медленно приближался, точно раскат ворчливого грома. Раньше у Александра тоже была моторная лодка, и иногда он выбирался с другом порыбачить в тихом месте у двух ив…       …чей-то громкий возглас отвлёк его, и Александр повернул голову, чтобы в следующую секунду вскочить и броситься в воду. Чёрт, он отвлёкся всего на минуту, а Мелкая уже захлёбывалась и почти тонула! Он ни на что не надеялся, просто собрал все силы, которые только мог и, крепко схватив её за плечи, дёрнул наверх. К счастью, прошло слишком мало времени, и у берега было не особенно глубоко. Но произошедшее очень шокировало Мелкую, и несколько минут она лишь глубоко и шумно дышала, не в силах поверить в то, что едва не пошла ко дну.       Александр же, постояв рядом несколько секунд, вдруг ощутил дикую усталость. Руки тряслись — он никогда не использовал столько сил, или как это теперь называлось. Он плюхнулся на песок и, вытащив сигареты, которые чудом не промокли, закурил.       Судьба? Какая, к дьяволу, судьба? Утонуть в этом проклятом озере? Да в бездну такую судьбу!       Он поднял голову и, щурясь на солнце, посмотрел на Мелкую снизу вверх.        — Ещё раз такое учудишь, я сам тебя убью, — устало и беззлобно пообещал он, зная, что никто его, конечно, не услышит.       Мелкая вдруг очень осмысленно посмотрела на него и, криво улыбнувшись, выдала:        — Тебе тяжело со мной, я знаю. И неиронично обожаю тебя. Спасибо, что не даёшь мне глупо умереть.       Ещё пару секунд она смотрела на него, а потом отвернулась и начала одеваться, бормоча что-то себе под нос. А Александр так и сидел с недокуренной сигаретой, не понимая, что это, во имя всего, только что было. Она ощутила его? Она знала, что он здесь? Александр иногда слышал, как она шутила про своего ангела, и всегда на эти шутки скептически фыркал. Но сейчас…       Он усмехнулся. Чего таить, услышать такое было приятно. И пусть даже Мелкая обращалась в пустоту, не зная ни его имени, ни голоса — это не важно. Она чувствовала его, а значит, всё, что он делал, было не напрасно.       Если он помогал одному хорошему человеку оставаться в мире и делать его лучше, то смерть не так уж плоха.