Дэни, моя нежность

Всю свою жизнь я считал себя неудачником, хоть и не был им. Ни одна девушка не обращала на меня внимания, я был обойден их царственной благосклонностью, не будучи ни уродом, ни дураком. У меня самая обычная внешность: светло-каштановые волосы, кажущиеся на солнце рыжеватыми, глаза непонятного цвета – то ли зеленые, то ли карие, то ли серые, все вперемешку. Невразумительные какие-то глаза. Обычное лицо, не лучше и не хуже других, ямочка на левой щеке, родинка под правой бровью, нормальные, не оттопыренные и не приплюснутые, уши… И телосложением я не отличался от большинства парней – в меру накачанные мышцы, средний рост. Я был средним. Видимо, это и не устраивало девушек во мне, ведь каждая хотела видеть какую-то изюминку, неповторимость. Даже Джек, мой сосед, отличавшийся непередаваемо морковным цветом волос и гигантскими оттопыренными «лопухами», ходил с подружкой. На выпускном балу надо мной сжалилась Лиза, которую все в школе звали не иначе, как «рыбка-телескоп», но я смог потанцевать с ней только один танец, и она сбежала… Я страдал, но одиночество уже вошло в привычку, и я стал сторониться девушек. Меня вполне удовлетворяли порно и свои руки. Когда же мне стукнуло девятнадцать, а девушки у меня все так же не было, вокруг зашептались, что я «голубой», и парни стали избегать меня. Я понял, что дальше так нельзя, и поговорил с отцом. Хотя он уже почти спился после смерти мамы, но временами все же бывал трезв. Я набрался храбрости как раз к очередному его «просветлению». Он долго смеялся, потом хлопнул меня по плечу и куда-то ушел. Через полчаса он вернулся с девушкой, коротко сказал: «Это Мари», и ушел, оставив нас наедине. Я знал ее. Мари была из тех, кто стоит на нашем мини-Бродвее, и я часто видел ее по дороге в колледж. У нее были волосы цвета меда и теплые карие глаза. На вид я дал бы ей лет двадцать пять, сколько же ей на самом деле, я мог только догадываться. Так вот, я стоял столбом, язык просто присох к гортани, а щеки и уши пылали. Никаких чувств, кроме смущения, я не испытывал. А Мари была не просто опытна, но и еще мудра той особой, женской мудростью. И отец, наверное, рассказал ей о моих проблемах, поэтому она не стала меня откровенно соблазнять, а усадила в кресло и села рядом. - Как тебя зовут? - Марк… - Сколько тебе лет, Марк? Ты извини, что спрашиваю, просто любопытно. - Де-девятнадцать. – пролепетал я. Глаза мои помимо воли опускались на ее грудь и пытались ее «раздеть», но возбуждения я не ощущал, только любопытство: а такая ли она, как те девушки из порно, коего я пересмотрел без счета? Мари словно читала мои мысли: - Хочешь сравнить меня с порнозвездами? Не стоит, у них все из силикона, а у меня – от матушки природы. - И у кого лучше? – ляпнул я, и захотел провалиться под землю, когда Мари откровенно засмеялась. - Видимо, у них, раз их снимают за большие деньги, а меня – за маленькие. Слово за слово, мы разговорились, и я пожаловался на привередливых девчонок и свою невезучесть в отношениях. Даже проговорился, что не умею толком целоваться, и Мари предложила меня научить. Она действительно научила, и сделала это так, что я не испытал неловкости и смущения. Мне понравилось все: тепло и мягкость ее губ, их вкус. Ощущения от поцелуев остались самые приятные и немного пугающие. Я хотел еще! Мари поняла это раньше меня. Мне тогда казалось, что я все сделал сам и по своей воле, но теперь я понимаю, что это она вела и направляла меня, незаметно и нежно. Я расстегнул ее кофточку и впился взглядом в ее грудь, пока еще наполовину скрытую бюстгальтером. Зря она так про себя говорила, подумал я. Ее грудки были, как два спелых крупных персика, возраст нисколько не сказался на их округлости и нежной коже. Мне захотелось попробовать их на вкус, и, спустив лямки с ее плеч, я освободил обе груди и взял губами сосок, похожий на вишенку. Меня захлестнуло желанием так, что я испугался, что кончу прямо тут же. Не думаю, что смог бы продержаться так долго, как в тот раз, будь на месте Мари другая девушка. Но Мари была чудом! Все воспоминания о том вечере я свято храню, как о первом в моей жизни, приятно проведенном с женщиной. Я часто потом приходил к Мари и «снимал» ее на всю ночь, учась премудростям любви, а точнее, секса и отношений, пока она не уехала к матери в Висконсин. В колледже я уже легко сходился с девушками, но не мог не сравнивать их с Мари, и мы расставались, благодаря ее науке, друзьями. Пожалуй, это было самое ценное знание, вынесенное мною из наших встреч – как уйти от девушки, не причинив ей боли, и остаться с ней в хороших отношениях. В середине семестра ко мне в комнату подселили Дэниэла. Когда он вошел, я решил, что какая-то студентка ошиблась дверью, до того он был похож на девушку. Длинные темно-каштановые кудри до плеч, огромные карие глаза на невинном ангельском личике…Кожа на лице его словно бы никогда не знала бритвы, будто и не росла на подбородке и щеках редкая юношеская щетинка. Но угловатые плечи и хорошо развитое юношеское тело в сочетании с девичьим личиком, и резкий, несносный характер придавали ему своеобразия. Мы не сразу подружились. Дэни выводил меня из равновесия нагловатым высокомерием и резкими замечаниями, я в ответ высмеивал его ангельскую мордашку и характер дьяволенка. Мы постоянно были в состоянии тихой войны, подстраивая друг другу мелкие, и не очень, пакости. Но однажды поведение Дэниэла резко изменилось. Он стал вежлив и мягок, перестал прятать мои ботинки и тетради, начал заправлять постель по утрам и даже – о, чудо! – помыл окно в комнате. Я попросту опешил сначала, но через три дня подобной идиллии моя психика не выдержала, и я взял Дэни за шиворот, припирая его к стенке: - Говори, что за грандиозную пакость ты готовишь на сей раз?! Он только помотал головой в ответ. На щеках у него загорелись жаркие пятна румянца, дыхание участилось, а глаза лихорадочно блестели, и это мне совсем не понравилось. Я прищурился и прошипел: - Я просто свяжу тебя и запру в шкаф, Дэни, и ни одна живая душа тебя не найдет и не услышит. Говори сейчас же! Он попытался вырваться, но я был сильнее. Дэни прошептал: - Пусти, я скажу… - я отпустил парня, и он плюхнулся на кровать. – У меня день рождения послезавтра, я хотел бы провести его мирно и спокойно. - И поэтому подлизывался? – он кивнул. – Нет уж, лучше веди себя, как всегда, я уже привык, только без дурацких шуточек, и я обещаю не издеваться над тобой тоже. Мир? – я протянул ему руку. - Мир! – пожал ее Дэниэл. 13 февраля из моей комнаты запахло вкусностями, а на двери появился плакат: «С Днем Рождения, Дэни!», нарисованный и подписанный всеми друзьями Дэни и мной тоже. Я вернулся с занятий, открыл дверь и остолбенел: на кровати Дэниэла сидело двое Дэниэлов. Они были абсолютно похожи, в одинаковой одежде, одинаково улыбались. Все, что я смог из себя выдавить, было: - Поздравляю, Дэни… Они спросили в один голос: - Которого? – и так же одновременно, не позволяя мне ответить, продолжили: - Если угадаешь правильно, получишь приз, а нет – отдашься Дэниэлу. Все страньше и страньше, как говаривала Алиса. Это предложение выбило меня из колеи сильнее, чем раздвоение друга. Я только пролепетал: - А какой приз? – но ответа не последовало. Я присмотрелся. Конечно, отличия были, но я не помнил, в каком ухе у Дэни сережка, в левом или в правом? А была ли у него родинка на кисти левой руки? Щурится он, когда улыбается, или нет? Скоро у меня все догадки смешались с воспоминаниями, аж голова закружилась. Я ткнул наугад, и по их насмешливым улыбкам понял, что ошибся. Дэниэл кивнул на двойника и сказал: - Знакомься, моя сестра Даниэла. Дани, это Марк, мой сосед, я про него тебе рассказывал. - Сестра? - Она была бы твоим призом, если бы ты узнал меня. Хотя, я бы тебе не позавидовал. Дэни и Дани были близнецами. - Но почему такое странное…гхм…желание в случае проигрыша? – наконец задал я мучивший меня вопрос. - Господь Бог создал нас такими одинаковыми, что сам же и перепутал, когда вкладывал души. Даниэла больше тянется к девушкам, а я – к парням. Ты не первый, кого мы так разыгрываем. Иногда ей приходилось отдаваться, если меня узнавали. Но Дани страх, как не любит, когда ее лапают парни, а тот, кто рискнет с ней знакомиться, обычно, жалеет, что раскрыл рот. - Так ты… - Би. Я не отказываюсь от любви с девушками, но больше мне нравятся парни. - И я..? - Мне очень нравишься. Я пойму, если ты откажешься выполнять уговор. Но меня уже раздирали противоречивые желания, отказаться или согласиться, и я решил положить им конец, твердо сказав: - Ну, нет, ни в коем случае. Уговор есть уговор. Я не отказываюсь, но оставляю за собой право уйти и переехать в другую комнату, если ничего не выйдет. Идет? - Идет! – Дэниэл повеселел, и остальная часть дня прошла в оживленной беседе, поедании вкусностей, приготовленных близнецами, и поглощении замечательного вина. То и дело открывались двери, просовывалась чья-нибудь голова, ее обладатель выпаливал: «С днем рождения, Дэни», и ошарашенно переводил взгляд с одного близнеца на другого, пытаясь адресовать поздравление верно. Отвечали Дэни и Дани по очереди, что меня весьма смешило. Ближе к ночи Даниэлу, назвавшуюся Дэниэлом, утащили на вечеринку в женский корпус общаги, и мы закрылись в комнате вдвоем. Честно говоря, я почти ожидал, что Дэни будет резок или груб, но он обращался со мной так, будто я – бабочка. Руки его и губы порхали по моему телу, не задерживаясь нигде дольше пары секунд, и мне казалось, что желание нарастает во мне тугой волной, все выше и выше, и не будет конца этому падению в небо. А потом он вошел в меня…Не было ни боли, ни неловкости, словно бы я был создан именно для этого – наслаждения и нежности. Он ласкал меня именно так, как я бы хотел, как мне воображалось в самых смелых мечтах, как я делал это, смотря порно дома, и как Мари – в тот первый раз. Это было похоже на бред, но какой же сладкий! Ночь казалась сном, в котором я понимал, что люблю Дэни, и он понимал это, но мы оба молчали, или лихорадочно шептали какие-то глупости, лишь бы с губ не сорвалось это: «Люблю!» Его руки были такими теплыми, ласковыми…Они проникали всюду, поглаживали, сжимали, пощипывали соски и придерживали меня. Ритмом нашего слитного движения наполнялась комната, он казался шорохом набегающих волн, и весь мир раскачивался с нами в едином порыве. И, когда под веками у меня вспыхнула сверхновая, я прокусил губу насквозь, сдерживая крик, и Дэни облизнул выступившие капли крови и пота, целуя меня, и задрожал, запрокидывая голову, беззвучно рвано выдыхая. Мы рухнули на смятую постель, не размыкая рук и не рассоединяя наших тел, и забылись сном. Дэни проснулся раньше меня, успел сходить в душ и расчесаться. Он стоял посреди комнаты, свежий и сияющий, и сосредоточенно вытирал капли воды со своего стройного смуглого тела. Я понаблюдал за ним сквозь сомкнутые ресницы, видел, как он оделся и несколько минут рассматривал меня, потом поставил на маленькую жаровенку джезву. По комнате поплыл умопомрачительный запах кофе, и я не смог дольше изображать спящего. Потянулся и вылез из-под вороха простыней. - Доброе утро. – Дэни снова принялся рассматривать меня, ведь вчера мы сразу выключили свет, чтобы не смущать друг друга. - Доброе. Дэни, это было просто феерично… - Но ты переезжаешь? Ты это хотел сказать? – в его голосе было столько горечи, что сама собой с языка сорвалась фраза, которую я боялся сказать, а он жаждал услышать: - Ну, нет, я остаюсь! – я завернулся в простыню на манер римской тоги и прошлепал в ванную. Мне казалось, что надо хорошенько отмыться, иначе все поймут, чем мы тут вчера занимались. Но я спохватился и отбросил трусливые мыслишки. Не хватало еще, чтобы Дэни подумал, что мне на самом деле стыдно и неловко. Я оделся и вышел из ванной. Даниэла пришла, пока я мылся, и теперь жадно пила кофе, страдая с похмелья. - Ох, и намучилась я, изображая братишку! – пожаловалась она мне. Глаза ее лукаво сияли. – Все девчонки так и норовили утащить меня в темный уголок. Пришлось сказать им, что я на самом деле не парень, а девушка. – Дани рассмеялась, видя, как побледнел брат. – Ну-ну, братишка, ты же сам этого хотел. Теперь вам можно, не таясь, встречаться и целоваться. Эти сплетницы, конечно, растрезвонят по всему колледжу новость, что Дэни вовсе не Дэни, а Даниэла. Ректорат потребует объяснений и доказательств, и я пройду медосмотр вместо тебя. Всего-то и делов – раздеться и дать себя осмотреть. А потом скажу, что всегда хотела быть мальчиком, потому и назвалась Дэниэлом, но встретила тебя, Марк, и решила сказать правду. Замысел, конечно, был не лишен недостатков, но исполнился в точности. Официально признанный «девушкой», Дэниэл остался моим парнем. Его женственное личико пусть никого не обманывает: в нашей паре именно он – активный партнер. И пусть он регулярно удаляет депилятором растительность на лице, груди, ногах и под мышками, а у меня по утрам колючая щетина на щеках, волосатая грудь и ноги, я отдаюсь ему, как девушка. Мне нравятся такие отношения, имя которым – Нежность.