Жажда

— Коктейль сюрприз? Шепард не может себе позволить испугаться, но вздрагивает от неожиданности, сжимая зубы, чтобы не показать. Наверное, так влияет туман в голове после выпитого. — Я тебя не увидел, Касуми. — Невидима, словно тень. Что-то ты частенько наведываешься сюда. Такой красавчик и снова один. — Хм… — губа дёргается, но Шепард не отвечает. — Странно. Ты вообще-то нравишься всем, Шепард. — И поэтому не могу выпить в одиночестве? — он откупоривает крышку и разбодяживает оранжевый напиток вторым — синим. — Можешь составить компанию, если переживаешь. — Ты не в моём вкусе, — отвечает она. — По крайней мере, мы можем подружиться. — Вот если бы ты позвал Джейкоба… М-м… — смакует Касуми. — Такой мужчина! Правда немного серьёзный. Интересно, ему нравятся японские девушки со склонностью к клептомании? — она склоняет голову набок. Шепард хмыкает себе в грудь. Инопланетное пойло не то что виски, который они распивали с доктором Чаквас — пространство начинает разъезжаться сразу. СУЗИ оповещает, что мужская комната за стенкой в паре шагов, и Шепард усмехается, опираясь ладонями на стойку, потому что так и не разгадал чего от него хочет «эта женщина»: то ли она намекает, что наполнился мочевой пузырь, а то ли предостерегает, что желудок отправит выпитое обратно. И как Джокер с ней ладит? — С чего ты вообще взяла, что я всем нравлюсь? — Здесь много слухов ходит. А я все слышу. — Хочешь мне что-то рассказать? — Скорее дать совет. Не слишком ли много девушек на одного? Уже все знают об азари, посетившей капитана в его каюте. Или о том, что рамка с ее фотографией давно лежит лицом вниз, а капитан время от времени навещает других. Ты храбрец, что проводишь столько времени с Джек. Туда, где она спит я даже близко подходить боюсь. Знаю, что Келли Чамберс тоже у тебя побывала. Говорю это, потому что вижу тебя насквозь, Шепард. Тебя избаловали вниманием. Но ты действительно нравишься Тали, не обижай её. — Будет исполнено, мэм! — язвит он, припадает локтем на стойку, наполняя стакан опять. Этот явно лишний. — Два года это слишком много, — произносит Шепард с тоской. — Люди меняются. После нападения на старую Нормандию, двухлетнего пребывания в небытие, воскреснуть благодаря ненавистной организации «Цербер», быть у Лиары на побегушках, спасая её друга, отбивать базу у Серого Посредника, место которого она заняла, — ещё не так противно, как понимать, что её одержимость обладать информацией превышает все разумные границы. Лиара больше не та кроткая девочка, расматривающая его с любопытством. Она стала похожа на свою мать Бенезию, которая поплатилась жизнью за свои одержимости. Долго и счастливо — не их сценарий. Они это выяснили. Шепард наблюдает в зеркале, что за месяцы сбора команды, в уголках глаз уже пролегли тяжёлые морщинки. Его собирали практически по кусками, использовали все ресурсы, чтобы вернуть в исходное положение, но он всей кожей чувствует последствия потерянных двух лет. Как раньше уже не будет: не будет того экипажа, той Нормандии, хотя разрушенная во многом уступает новой. Того его... и Лиара не станет прежней. А пробивных красоток хватает и здесь: бандитка Джек, как он прозвал её про себя, стерва Миранда, милашка Келли. Шепард усмехается в столешню. С ними много трудностей — ссорятся, обижаются. — Женщины — жещины и в Африке! — вспоминает он фразочку из лексикона землян, которые всё ещё передают свое наследие из поколения в поколение. Он задумывается, что с масштабами вселенной давно пора начать говорить по-другому, например: женщина — женщина и на службе у Альянса. Почему-то первостепенно всплывает именно Альянс, а затем асоциативно на память приходит и Уильямс, которую он встретил, перед первой стычкой с коллекционерами. — Нет, она, конечно, и сейчас красотка… И азари — самые настоящие бабы-эксплуататорши! — Шепард указывает пальцем вперёд, словно говорит с невидимым собеседником. Он опирается на стойку двумя предплечьями, чтобы была опора — ноги уже не держат. — И стервозная церберша тоже баба! Женщина — и в «Цербере» женщина. Сколько раз он пытался примириться с цербершей после разногласия и всё обсудить? А натыкался лишь на это высокомерное: «Хотите поболтать, идите к своей любимой Джек». Как так вышло, что он попал под перекрёстный огонь и не сумел выйти победителем? Шепард совсем не замечает Касуми, которая притихла и без интереса трогает корочки книг, косясь на капитана время от времени. — Как же я устал! — Он вертит в пальцах стакан с фиолетовой жидкостью, сомневается, но вспоминает снова: — «Иди к своей любимой Джек!» — передразнивает Миранду. Шепард опрокидывает коктейль сюрприз залпом и перестаёт видеть. Приходит блаженство, соизмеримое только с удовольствием объятий вечности азари. Кружится голова. Карусель долго не останавливается. Как через толщу воды слышится: «Шепард, Шепард!» Он приходит в себя на полу в туалете, стоя на коленях и упираясь ладонями в пол. На шум с правой смотровой палубы появляется юстицар, медитация которой была нарушена. — Зачем ты пришла, Лиара? Между нами все кончено! — Шепард встаёт через силу, тычит пальцем в Самару, которая недоуменно переглядывается с Касуми. Он бороздит плечом по стене, доходит до лифта. Воровка и юстицар снова переглядываются, но спохватываются только когда он заходит внутрь. — Шепард! — в голосе Касуми слышится беспокойство. Ясно куда он снова направился, и она оценивает критичность момента: нужно ли идти за ним и спасать от него Джек. Или же придётся спасать Шепарда? — Я в норме. Померещилось! — отмахивается он, и слова заглушает закрывающаяся за ним дверь. Шепард держит себя в руках, чтобы не пошатнуться, не активировать датчик движения, который тут же отворит дверь в инженерный зал, где работает Тали. Он знает, что у неё и правда есть к нему чувства, и Касуми не следовало напоминать — он не будет вести себя как подонок. Но и его нужно понять: не сегодня завтра их не станет, а Тали настроена слишком серьезно. Он не в силах строить планы на будущее, пока что можно жить только сегодняшним днём. Наверное, поэтому ему проще с Джек. Она оторва, живёт моментом и ей плевать на нормы. Дерзкая, грубая, чем-то напоминающая сержанта Уильямс, но переплюнувшая в неподчинении даже её, облаченная в татуировки, словно одежду. Видимо, поэтому на ней почти ничего нет, кроме штанов и едва прикрывающих грудь кожаных перемычек. Шепард не может скрыть своего присутствия с самого начала, хотя пытается ступать тихо. Его выдают гулкие шаги по металлическим ступеням. — Хэй, — привычно приветствует она. — Плохой день был, и ты решил до усрачки надраться? — Джек поднимается со своей койки. — Тебе не надоело? Так много мной обычно не интересуются. Если всё дело в сексе, так и скажи. — Глупо отрицать, — он пожимает плечами. Шепард старается держаться невозмутимо, скрещивает на груди руки, опирается на что-то позади себя, чтобы не шататься излишне. — Поняла, — Джек хлопает ресницами, улыбаясь, и начинает открыто заигрывать. — Все хотят поразвлечься. Значит, прямо сейчас? А ты справишься, здоровяк? — она ударяет его кулаком в грудь, намекая на то, что тот едва стоит на ногах. Он вдруг понимает через толщу выпитого, что не готов к такому напору. Как бы ни было, на Иллиуме есть местечко, где можно развлечься с азари в «объятьях вечности», если бы Шепард хотел, то не слонялся бы по Нормандии. — Я никуда не спешу. Хочу узнать, чем ты живёшь. — Чтобы переспать, незачем знать друг друга досконально. Нужно знать что и куда вставлять. — А я уже было заскучал по твоим шуточкам. — Я не шучу. — Я тоже. — Слушай, я… я не знаю, не надо во мне копаться. Мне не нужны проблемы! — Проблемы? О чём речь? — Шепард расцепляет руки, делает пару неверных шагов и усаживается на койку напротив. Джек начинает расхаживать влево и вправо. — Общение, чувства… Мне хватило одного раза. Добром это не кончилось. — Расскажи поподробнее, — Шепард приглашает её жестом присесть. — Ты совсем обезумел, раз спрашиваешь меня об этом? — Я просто хочу провести с тобой время в непринуждённой обстановке.

***

Капитан окончательно забрасывает попытки себя понять. Какое-то болото, из которого он не может выбраться. Почему это началось? Наверное, он стареет. Тут верность, там свобода. Любил ли он Лиару? Да, любил, насколько это возможно. Но в круговороте жизни слишком сильно перемалывает. Ничего и никому нельзя обещать, даже если будет куда возвращаться и будут ждать. При этом остро не хватает чего-то. Чего? Любви? Общения? Иначе зачем ему нужны эти бесконечные походы в бар, постоянное состояние эйфории, которого он так усердно добивается с помощью выпитого? Его осуждают, он знает. Отголосок понимания находит только в Джек. Она не судит Шепарда по тому, как твёрдо он сегодня стоит на ногах, потому что сама была бы готова затусить с ним, если бы не её ненависть к окружающим и любовь к одиночеству. Снова дама, которую надо спасать? Что за тенденция такая пошла? Эта так просто не дастся. «Ты отвалишь сразу же, как поймёшь что не первый, и твоя «помощь» мне не нужна». Помощь не нужна. Он же не глухой, но почему-то приходит снова и снова. Когда самому некуда податься. Когда просторная каюта с рыбками начинает давить как двадцать атмосфер, когда сжимает грудную клетку, и не можешь вдохнуть, хотя — вот он кислород. Внутри она нежная и ранимая… Что за чушь? Просто не осуждает его, как некоторые — косыми взглядами. Пусть побесится. А слушать её даже приятно. — Добром это не кончится. Того и гляди, я тебя в итоге убью. — Но ведь время мы проведём неплохо. Думаю, оно того стоит.

***

— Капитан, самый подходящий объект для спаривания — Келли Чамберс. Если вам не хватает гормона счастья, то рациональнее восполнить его… — Заткнись, СУЗИ! — Шепард со стоном зажимает ладонями уши, но имитированный под женский металлический голос, продолжает въедливо капать наставлениями. — Советую обсудить вопрос с Келли. Я могу сообщить ей о вашем желании прямо сейчас. — Чёртова машина! — Шепард вскакивает с кровати и тут же жалеет об этом. В голове разрывается парочка светошумовых — у него закладывает уши, перед глазами белеет. От резкой боли в правом боку сгибает пополам. — Это избавит вас от последствий похмельного синдрома, не будет перегружаться печень для выведения химии, и вы всегда будете в прекрасной форме, капитан. Побочность эффекта составляет небольшая слабость после контакта, но, как правило, она полностью проходит в течение двух часов. — Заткни-и-ись! — он добирается до докучливого ВИ и вырубает вручную. Синяя голограмма потухает. Шепард прислоняется к стене спиной, скатывается до самого пола и прячет в ладонях лицо, сгребая кожу вниз, словно хочет содрать с себя и всё похмелье. Боль отступает, Шепард вспоминает разговор с Джек с удивительной ясностью. Нет, его сейчас интересует совсем не Келли. Позднее, после выполнения очередного задания, когда безделье начинает душить, и ноги снова выводят из каюты, Шепард направляется к лифту, но едет не в бар. Впервые за долгое время ему больше не хочется пить.