Сын Хозяйки Малахитовой Горы

Наблюдая за тем, как в энтузиазме нарисованная карта догорает на костре, Чук, в тщетных попытках согреться, зарыл от холодного ветра голые руки в рукава шерстяной кофты. Щёки неприятно щипало от мороза, но в груди теплилась надежда на то, что он всё-таки найдёт брата и они, дай Бог, доберутся до хижины уже вместе и будут снова греться на печке, попивая еловый чай. Чук только одного не мог понять — как он, уже умирая в ледяной пучине, оказался наруже. Как замороженая кровь снова начала течь по жилам, согревая тело. В этом наверняка было что-то чудесное. Чук отогнал мысли о чуде. Он напрочь отказывался верить во что-то подобное. Большие голубые глаза устремились вдаль. Там — на вершине горы кто-то танцевал. Тонкий силуэт в зелёном одеянии вырисовывал руками замысловатые узоры в небе. Издалека Чук подумал, что это был его брат. Только что он там делал? Чук наспех оделся в полусухую верхнюю одежду и торопливо направился к вершине горы. Но дойдя до туда, Чук уже снизу никого там разглядеть не мог. Подумав, что померещелось, Чук уж хотел направиться обратно, как сзади кто-то требовательно развернул его в обратную сторону. Перед ним в зелёной шубе и весь обвешанный зелёными камнями стоял парнишка возраста как и сам Чук. Рот мальчишки был растянут в широкой улыбке, некоторые зубы были словно из малахита. В глазах его трепетали веселье и задор. Они, словно два изумруда, глядели в бездонные голубые глаза Чука. — Ты как? Отогрелся? Воды не наглотался? Обеспокоенно спрашивал странный незнакомец, накрыв холодные широкие щёки Чука своими худыми ладонями. Чук только и знал, что глядел на него ошалевшими глазами, а парень всё гладил его розовые отмороженные щёки, проведя кончиками пальцев до маленького подбородка. — Кто ты? — сошёл с его губ белый пар, в голубых глазах отражались все снега тайги. — Я — Северный поэт! — пропел незнакомец, изящно двигая руками, — буду здесь с тобой, охранять тебя! Чук не успел опомниться, как незнакомец уже вытянул его в танец. — Ты — красивый словно снег, выпавший с небес в январскую метель! Парень набрал снега в ладони и подбросил его над головой Чука, чтобы потом смахнуть снежинки с его ресниц. Продолжая танцевать с ничего не понимающим Чуком, парень продолжал петь и голос его был по-женски красив и по-детски весел. — Что ты там делал наверху? — спросил Чук, стараясь отстраниться от танца. — Я рисовал тебя палкой на снегу на краю земли, Ты прилетел ко мне, сидя на звезде, в стае облаков! Незнакомец продолжал петь, танцуя вокруг него. Чук вдруг вспомнил о том, как он, стараясь сбежать от волков, взлетел над сугробами на санях. Может он об этом? И почему он поёт? И танцует? И почему они снова идут наверх? Оказавшись на вершине горы, Чук посмотрел вниз и глаза его увеличились от восхищения. На снегу и вправду был нарисован его портрет. Его мягкие сглаженные черты лица, его большие глаза, вздернутый нос. На удивление тёплые, тонкие пальцы незнакомца огладили волосы Чука, тот взглянул на него. — Ты летишь высоко в облаках на краю земли, Чтобы я написал твой портрет палкой на снегу. Глаза устремились в небо, руки незнакомца обвили плечи Чука, пока тот взирал на собственный портрет в небесах. В одно мгновение они оказались внизу и зелёные глаза с восхищением оглядывали крупные мужественные черты лица, пальцы прошлись по ровной переносице. Чук снова был приглашён на танец, из рукавов художника сыпались зелёные драгоценные камни. Они сыпались в руки Чуку. — Я обломал скалу, чтобы возбудить спящий океан, Я растопил вулкан, чтобы спать с тобой прямо на снегу, Чтобы спать с тобой прямо на снегу. Чук уже не хотел сопротивляться. На снегу под их ногами зелёными камнями был выложен его портрет, ноги и руки разогрелись и в душе снова воцарилась надежда на чудо. Танцуя до самого вечера, Чук только потом вспомнил о Геке, когда они вместе с Малахитом сидели у костра. — Меня мама моя прислала к тебе, сказала тебе помощь нужна, вот я и вытащил тебя из проруби с помощью волшебных камней. Чук крутил на пальцах Малахита зелёные перстни, в его объятиях было так тепло. После небольшого отдыха, они отправились искать Гека. Малахит знал, где он. — Я никогда не забуду твоё сказочное лицо. Это было последнее, что произнёс Малахит перед тем, как раствориться в метели. Единственное, что осталось от него — это карманы Чука, переполненные зелёными драгоценными камнями и узоры на снегу.