Годовщина

Птицы громко щебечут, напоминая, что долгожданная весна пришла. Деревья потихоньку распускают почки и покрываются чудесными цветочками, а люди на улице с каждым днём надевают все более тонкие куртки — всё вокруг говорит о завершении морозной зимы. Чимин лежит на кровати, думая о том, как бы правильнее поступить: подняться и пулей лететь в ванную или же подождать пока его туда отнесут. Нужно сопоставить условия: если Чимин сейчас пойдет в ванную, нет гарантии, что он не разбудит домочадцев, а если останется в постели — его с комфортом туда донесет любимый муж. В душ хочется неимоверно, на теле ощущается липкость и подсохшие телесные жидкости: они с мужем вчера пол ночи не спали. Что будет, если ускорить процесс. — Куки… — жалобно бурчит Чимин. Нужно постараться, чтобы вытащить этого соню из кровати, а самый действенный метод — это показать взгляд побитого щенка и говорить таким голосом, будто ему ужасно нужна ласка. — Куки, отнеси меня помыться, у меня все болит, — щебечет розововолосый, слегка толкая мужа в татуированное плечо. Чонгук только ведет бровью и делает вид, что не слышал. Засранец. Тогда придется применить тяжелую артиллерию. — Минхо, кажется, проснулся, он сейчас заплачет, сходи к нему. Чимин знает, как Чон старается избегать слез любимого сына, поэтому иногда использует это в своих силах, получая нагоняй от обиженного брюнета, все-таки нехорошо — спекулировать ребенком. — Сейчас, Мими… — сонно отвечает Чонгук своим низким, возбуждающим утренним голосом. Стоит признать: даже когда Чонгук просто разговаривает, у Чимина вырабатывается эндорфин. Наверное, это и есть любовь: слышать голос человека и мечтать, чтобы этот голос продолжал просто звучать. Чонгук с горем пополам встает, но не успевает отправиться к сыну, как его хватает за руку муж. Теперь все ясно, будучи сонным, он не догадался. — Отнеси в душ, я вчера уснул, так и не помылся, — Чимин тянет ручки к младшему, чтобы тот схватил его. Чонгук лишь щурит глаза и немного злится. — Ты обманул меня. — Чонгук отпускает руку Чимина и делает вид, что уходит из комнаты. — Нет, Куки, ну пожалуйста! — жалобно скулит старший, поднимая туловище. Он сейчас не может остаться даже без одного утреннего поцелуя, ну хотя бы объятия. — Чимин, ты действительно думал, что я уйду? — Чонгук, смеясь, прибегает обратно к кровати и сжимает мужа в тисках, забирая на руки. Пара поцелуев летят на мягкие щеки розововолосого, после чего Чонгук кусает старшего за ушком. — Куки! — смеется старший, вертясь в больших руках мужа. Черт возьми, он нереально счастлив. Они живут вместе уже два года и каждый день Чимин не верит, что это его жизнь. Ему тридцать один год, а он все ещё может вести себя как ребенок, потому что он в руках Чонгука, которому очень нравится заботиться о своем малыше. — Потрешь мне спинку? — А ты выдержишь ещё один заход? Только что говорил, что ходить не можешь, — хихикает Чонгук крутя головой, чтобы убрать волосы из глаз. Он отрастил волосы и теперь мучается ради красоты, а Чимин ржет, когда Чон потеет и челка забавно прилипает ко лбу, делая Чонгука похожим на пятнадцатилетнего ботана. Чимин же предпочел просто покраситься в розовый, не меняя прически. — Йа! Кто говорит, что что-то будет? Чонгук, я тебя слишком избаловал… — старший ладошками придерживает волосы Чона, что торчат спереди и чмокает мужа в левый верхний угол лба, ранее прикрытый шевелюрой. Меленькие ступни Пака свисают к полу, делая вид пары ещё более умилительным. Чонгук с каждым годом все больше и больше в мышцах, а Чимина это дико возбуждает. — Па… — из противоположной комнаты слышится расстроенный детский голос. Чонгук даже не думает снимать Чимина с себя и несется к ребенку. Мальчик трет ручками глазки, одной ногой наступая на пол. Чимин слезает с мужа и целует мальчика в лобик. — Как ты, солнышко? — Чимин прикладывает ладонь ко лбу сына, замечая, что температура, похоже, спала. — Ничего не болит? — Все хорошо, папочка, я просто соскучился пока спал, — мальчик ластится к отцу и получает желанные объятия, когда Чимин опускается коленками на пол. Чонгук улыбается от вида на эту картину, подходит ближе и слегка трепет волосы Минхо. — Папа Чонгук, покатай меня на ручках! — мальчик резко переключает свое настроение с домашнего и плаксивого на игривое и резвящееся. — Тебе целых восемь лет! — Чонгук округляет глаза, получив просьбу от сына. Минхо очень умный ребенок, среди сверстников отличается своим кругозором и умениями, но иногда выкидывает что-то абсолютно не поддающееся объяснению, это он в Чимина. Однажды мальчик предложил Чонгуку купить десять черепах и бросить их в море, чтобы раздобрить бога моря Посейдона, это при том, что родители никогда не рассказывали мальчику о древнегреческих богах, сам как-то узнал в передаче или школе. — Папу ты катаешь, а он вообще-то тяжелее! — обиженно выдает мальчик, хмуря бровки. Это самая настоящая маленькая копия Чимина: хмурые бровки, пухлые пальчики, бойкий нрав, хитрость, непредсказуемые действия. Вот только после того, как Чимин и Чонгук поженились, старший обрел покой и стал мягче и тише, а вот Минхо, наоборот, с каждым днём все громче и громче. — Я тебя покатаю, если ты пообещаешь больше не снимать куртку пока мы не видим! — с детьми только так: договор, по которому вы оба получите что-то нужное. — Ладно, но ты будешь долго катать! — Минхо тянет ручки к отцу, а Чонгук с улыбкой поднимает мальчики на руки так, чтобы он обхватил его за шею сзади, а ногами цеплялся за талию. — Ой-ой-ой, Чимин был легче, — Чонгук наигранно пыхтит, делая вид, что ему тяжело. Надо же как-то доказать ребенку, что катать его вечно не получится. — Актерище, — смеется Чимин, наблюдая за Чонгуком, который бесится с сыном. И все же надо пойти помыться.

***

Сегодня один из нелюбимых дней Чонгука. День, когда должна приехать Бекки — мать Минхо. Это происходит раз в три месяца, но все ещё не приносит никакого удовольствия. А что бесит ещё сильнее: Чимин будто радуется ее приезду. В его глазах сияет какое-то спокойствие и счастье от того, что она приехала? Это по большей части и напрягает Чона. Все же она не кто-то левый, а бывшая супруга Пака, от которой у него ребенок. — …сказала, что подъедет через пять минут, — улыбается Чимин, разговаривая со счастливым ребенком. Несмотря на то, что Бекки такая себе мать — Минхо все равно ее ждёт и любит, все же не совсем чужая женщина. Чонгук сидит чернее тучи, наблюдая за Чимином, который суетится на кухне, стряпая несколько блюд сразу, потому что Бекки, видите ли, приедет голодная и уставшая. Что за забота, черт возьми? Чонгук никогда этого в себе не замечал, но оказалось, что он нереально ревнивый, настолько, что разрывается внутри, потому что не может просто взять и отругать Чимина по факту без причины. — Гуки, что такое? — старший не может не заметить поведение Чонгука. Как только тот услышал, что Бекки обещалась приехать, сразу же будто почернел изнутри. — Все в порядке, — Чон выдыхает, стараясь улыбнуться, но у него плохо получается: Чимин читает его, как открытую книгу. Пак тащит второй стул к окну, у которого сидит Чонгук и присаживается рядом, сталкиваясь с младшим бедрами. Руки обхватывают острые скулы темноволосого и Чимин одними губами шепчет: — Не смей сомневаться в моей любви к тебе, я этого не заслуживаю, — Чимин смотрит почти в душу, находясь в двух сантиметрах от лица младшего. — Я не сомневаюсь… — Я же вижу, как ты нервничаешь каждый раз, когда она наведывается, в этот раз я не буду молчать, — Чимин отстраняется и серьезно заглядывает в глаза младшего. — То, что она мать Минхо ничего не значит, это никогда не станет преградой между нами, малыш. Чимин гладит Чонгука по спинке и целует в носик, а Чон выглядит как побитый щенок. Он не сомневается в Чимине, но уже давно признался самому себе, что вряд ли сможет прожить хотя бы сутки без этого человека, даже представлять их расставание страшно. — Люблю тебя, мой Мими, — Чонгук наклоняется ближе к мужу и захватывает его губы в теплый и нежный поцелуй. С плеч сразу спадает камень: его Чимин рядом, его Чимин никуда не уйдёт, всегда будет любить его, готовить вкусные завтраки и ругать за то, что Чон слишком балует сына. Каждая частичка их тел создана друг для друга. Большие руки Чонгука сейчас крайне идеально ложатся на талию Чимина, пухлые губы старшего идеально пытаются взять ведущую роль, а Чон позволяет, руки Чимина идеально держатся за шею темноволосого, слегка душа, как тот любит. — Па! Мама приехала! — мальчик отвлекает взрослых от их «увлекательного» дела и бежит к двери, в которую уже настойчиво стучат.

***

— …Чи, ты что, хочешь меня вывести на спермотоксикоз? — Чонгук облизывает глазами тонкие изгибы Пака, мажущего себя солнцезащитным кремом. Он чертовски сексуален, сколько бы лет ни прошло. Раньше Чи качался и имел на прессе кучу кубиков, но сейчас он худенький малыш, ленящийся ходить в зал, но это не сделало его менее привлекательным, наоборот: вместо мышц выросла задница, бедра и щеки. — Говори тише, Минхо не настолько далеко ушел, — Чимин лишь пытается перевести тему, потому что слишком смущается. Все-таки чертовски приятно узнать, что твое тело настолько сильно нравится кому-то, особенно если этот кто-то твой любимый муж. — Если ты не прекратишь наносить на себя эту блестящую жижу, я возьму тебя прям тут, при всех, на этом гребанном Калифорнийском пляже, — Чонгук совсем не шутит, топорщащаяся ширинка это подтверждает. Чимин элегантно присаживается на лежак, мысленно представляя что бы было, если бы он показался Чонгуку не в обычных плавках, а в тонких кружевных стрингах. Вряд ли бы Чон пережил на этот раз. — Папа Гу, я хочу закопать тебя в песке! — Минхо прерывает интимный момент родителей, хватает Чона за руку и тащит в близь берега, где укладывает Чона на песок и начинает бросать на него песок, смеясь. — Я вообще-то не соглашался! — Чон возмущенно поднимает брови, удивляясь с наглости мальчика, а забытый в это время Чимин хихикает и запечатляет момент, когда Минхо старательно закапывает отца в песке, делая его похожим на мумию. — Хён, тебе смешно? — Чонгук сказал давно позабытое «хен», только потому, что сейчас крайне нуждается в помощи и спасении от маленького дьяволенка. — Это очень смешно, Гукки… — А теперь закрой глаза, будто ты умер! — Минхо громко хохочет, а Чон лишь снова испуганно округляет глаза, злясь на Пака, который в свою очередь ещё громче хохочет. — «Как тонко намекнуть, что человек тебя достал?» — старший подбегает к семье и помогает Гуку вылезти из «кокона». Чонгук отряхивает везде, где может мокрый песок и, поняв, что нихрена не выйдет, хватает задумавшегося Чимина на руки и летит с ним в теплое море. — Идиот! — Чимин хватает воздух плескаясь на Чона водой. На берегу громко хохочет Минхо, а проходящие мимо люди умиляются с молодой семьи. — Это тебе за злорадство, — горделиво выпячивает груди Чон и незаметно под водой щипает старшего за попу. — Ты прекратишь приставать или нет? — уже тише говорит Чимин, ударяя Чона по плечу, выглядывающему из воды. — Весь день лапаешь меня в людных местах. — Сегодня имею право, нам три года. — Чон посылает мужу воздушный поцелуй, после чего обращает внимание на стоящего на берегу сына, который лепит из песка фигурки. — Минхо, солнышко, идем к нам! — Чимин дожидается ребенка и берет того на руки, принципиально избегая надутого Чонгуком круга. Круг — это хорошо, но нужно научить ребенка плавать и без него. — Па, я хочу кукурузку. Жили ли они долго и счастливо? Определенно.