Ghost Grim

31 октября 1981 года 01:33       Сириус стоял у дома Поттеров уже пять минут. Ему до сих пор слышался крик Лили, а перед глазами сверкал зелёный свет из окон дома Поттеров. Ещё немного, и он бы заплакал. Но крыса, которая была до сих пор жива, не позволяла ему этого. Сириус хотел убить Петтигрю. Очень хотел. Но понимал, что если он сейчас попытается это сделать, то за ним могут прийти из Министерства.       Теперь Сириус знал, что Петтигрю не стоит недооценивать. Тот может провернуть всё что угодно и выйти сухим из воды. А всё дерьмо потом Сириусу разгребать. Посему он решил, что временно оставит крысу в покое и отправился в дом Поттеров.        Он почему-то не боялся идти в дом. Сириус не понимал своей уверенности в очень сомнительном предположении, что Волан-де-Морт — мёртв, но думать про это не было желания. Сириус просто на это очень надеялся.       В доме стояла гробовая тишина, нарушаемая только звуками бьющихся капель дождя о стёкла окон и тихим детским плачем на втором этаже.       "Жив..."       Это единственная мысль, проскочившая в голове Блэка, согрела ему душу. Его крестник жив. Сын Джеймса, его лучшего друга, жив. Гарри – жив!       Он бегом поднимается по лестнице на второй этаж. Влетает в детскую и оглядывает комнату. Волан-де-Морта в комнате он не нашёл. Это немного успокоило Сириуса, но в ту же секунду насторожило. Нет ни намёка на его присутствие. Остаток его магии от использования "Killing Curse" присутствовал, но не было никакого магического следа от трансгрессии. Он будто просто испарился. Сириус решил и с этим разобраться позже. Сейчас самое главное — это Гарри.       Блэк подходит к Лили и смотрит в её бледное лицо. Потом смотрит в её открытые зелёные глаза. В них столько боли, страданий и маленькая доля страха. Но также он видит в них уверенность, волю, нежность и любовь. Любовь к сыну и мужу.       Блэк приходит в себя и понимает, что времени катастрофически мало. Ему бы хотелось иметь возможность просто оплакать смерть самых дорогих ему людей, но сейчас не время. Он быстро берёт Гарри на руки и трансгрессирует в Хогсмид. Благодаря трём годам в качестве Мракоборца Сириус знал, как трансгрессировать не выдав место своего прибытия. Но, как и у всех заклинаний, след использования магии всё же оставался. А это могло вызвать подозрения в его адрес. И неизвестно, что могла сделать та крыса, пока Блэк тут прохлаждался.       Через полминуты неприятные ощущения закончились, и Сириус направился к замку через секретные ходы. Через десять минут он уже стоял в кабинете у директора школы, предварительно взломав вход в кабинет. Тот был единственным человеком в этой ситуации, на кого он мог рассчитывать. Дамблдор как всегда расхаживал по своему кабинету и тихонько что-то бормотал себе под нос. Когда директор отвлёкся от своих мыслей и посмотрел на Сириуса, то он почувствовал себя как-то нехорошо. Директор смотрел на него несколько минут странным, непонятным взглядом, а потом монотонно, никуда не торопясь, заговорил: — Здравствуй, Сириус.       Профессор посмотрел на Блэка сквозь свои полукруглые очки. Его голос был спокойным и расслабленным. Будто в мире сейчас ничего не происходило. Будто Поттеры были живы. Будто никакой магической войны не было и всё в порядке. — Здравствуйте, профессор.       Сириус не мог нормально говорить. Этот кабинет и его нынешний хозяин почему-то его напрягали. И казалось, что это не из-за частого посещения этого кабинета в школьные годы. Нет, причина безусловно не в их старых проделках. Это и близко не было причиной напряжения Сириуса. — Что-то случилось?       Снова заговорил Дамблдор, подойдя ближе к Блэку. — Джеймс и Лили... Они мертвы.       Каждое слово давалось Сириусу с таким трудом. Он до сих пор не полностью сознал факт их смерти. Сириус просто хотел, чтобы всё это было очень плохим сном, выдумкой его больной фантазии. Хотел проснуться и вновь увидеть радостные, немного уставшие из-за недостатка сна, живые, лица Джеймса и Лили. Слёзы сами навернулись на глаза и две капли скатилось по щекам. — Вот как…       Немного огорчённо (а так ли это на самом деле?) сказал профессор. У Сириуса непонятно по какой причине в тот момент всё похолодело внутри. Но даже так он не смог остановить льющиеся градом из глаз слёзы. Дамблдор же отошёл от Сириуса и снова начал ходить по кабинету. — Профессор, что делать с Гарри? Я думал забрать его с собой, но…       Блэк не стал договаривать. Голос звучал непривычно тихо. Сломленно. Да и старая привычка молчать о переживаниях и скрывать свои слабости давала о себе знать. — Нет. Его с собой брать очень опасно. В первую очередь для тебя самого. Я отправлю Гарри к его дяде и тёте.       Ответил Дамблдор, стоя спиной к нему и легонько поглаживая птицу Феникса по голове. — Что?! Но они ненавидят Гарри! А ещё они маглы, профессор! Да, они знают о существовании магической стороны мира, но отдавать им Гарри?!       Блэк отказывался соглашаться на такие меры предосторожности. Все сдерживаемые до этого момента эмоции смешались и вырвались наружу вместе со злостью и криком. Как его Гарри могут отправить к ним?! Эти Дурсли ненавидят магию. Ненавидят волшебный мир. Ненавидят Лили, Джеймса и Гарри! Вот как его можно отдать им? Неужели директору настолько плевать на то, что жизнь его кресника будет у них просто невыносимой?! — Прекрасно понимаю твоё беспокойство и несогласие, но так действительно будет безопаснее. Какое-то время после сегодняшнего дня нигде в магическом мире не будет тихо. Даже в Хогвартсе. А там его никто искать и не подумает. Да и тебе, думаю, не стоит тут слишком расслабляться. Тебя наверняка уже ищут. Отдай мне Гарри и я обо всём позабочусь.       Профессор вновь подошёл к Сириусу и протянул руки в жесте, означающем просьбу отдать ребёнка ему. Сириус нехотя передал Гарри директору Хогвартса, коротко попрощался, покинул кабинет, затем школу и, уже будучи в Тёмном лесу, трансгрессировал. Всё это время он боролся с ощущением будто совершил ужасную ошибку и желанием вернуться, что бы забрать Гарри у директора.