Ghost Grim

10.07.1983. 10:22 POV: Седрик.       Погода в день похорон была не самая лучшая. Дул сильный ветер, стелился туман, и была очень мрачная атмосфера. Прямо идеальная погода для похорон.       Людей было не так уж и много. Я, папа, дедушка, ещё несколько женщин и мужчин, не знакомых мне. Все они плакали и скорбили. Я и сам плакал. Много плакал. Мама умерла при пожаре, тело сгорело дотла, поэтому те похороны проходили быстрее, чем обычные.       Мы все очень долго стояли у её могилы. Я уже выплакал все слёзы, дедуля тоже, хотя он явно сдерживался, а папа всё плакал и плакал у маминой могилы. Мне не хотелось смотреть, как папе или дедушке было больно. Мне также не хотелось смотреть на мамину могилу с двумя надписями: "Светлой памяти Рэйчел Агнесс Диггори" и "18.08.1952. — 07.07.1983.", поэтому я разглядывал всех остальных гостей и пространство вокруг, лишь бы не видеть ни того, ни другого.       Во всех тех людях не было ничего интересного. То же касалось и окружающего нас места. Кладбище как кладбище. Единственное, что меня заинтересовало, — это женщина, что была чуть поодаль от нас. Она выглядела немного печальной. На ней тоже была траурная одежда: чёрное закрытое платье длиной до щиколотки, чёрная вуаль, что на половину закрывала её лицо и туфли на невысоком каблуке. Когда же она заметила мой взгляд, то прислонила палец к губам, накрашенным тёмно-бордовой помадой, и несколько раз качнула головой из стороны в сторону. Я тогда лишь притворился, что ничего не видел.       Папа в тот момент уже встал на ноги, вытер слёзы и принимал соболезнования собравшихся. А потом мы ушли домой. Я тогда не удержался, оглянулся на мамину могилу у самого выхода с кладбища и увидел, как та женщина клала на мамину могилу красную, как кровь, розу. End POV: Седрик. *** 09.07.1994. 07:50       Просыпаться рано в первую неделю каникул — безумно тяжело, но Диана настояла на его присутствии во время поездки в Лайм-Реджис, чтобы вживую увидеть Юрское побережье вместе с ней, Шоном и Брайаном. Они уже давно планировали эту поездку и хотели поехать туда все вместе.       Это их первая поездка куда-то без родителей. Брайан старше них на два года, у него есть права и машина, поэтому он и будет их везти. И всё бы ничего, но ребята решили, что ехать рано утром, в субботу, в начале каникул, — это замечательная идея. Седрик, может, и согласился с ними тогда, но сейчас, в момент, когда будильник так отвратительно трезвонит возле кровати и беспощадно вырывает его из объятий сна, Седрику хочется наплевать на все договорённости и лечь обратно спать.       Седрик выключает его и сползает с кровати. Вид у него соответствует внутреннему состоянию, поэтому глядя на своё отражение в зеркале в ванной он невольно вспоминает Гарри с его извечным гнездом на голове. А потом про себя отмечает, что Гарри, вообще-то, не так-то и часто в этом году ходил с гнездом на голове. Он вообще начал выглядеть как-то иначе. Более.. повзрослевшим. Хотя таким же милым мальчишкой тринадцати лет.       Седрик тут же отбрасывает ненужные мысли и включает холодную воду, чтобы побыстрее проснуться и прийти в себя. Он уже не в первый раз замечает, что, бывает, просто так думает о Гарри. Не то чтобы он не мог выбросить его из головы, но, по правде, Гарри действительно хорошеет с каждым днём. Ещё год, и он будет главным сердцеедом школы. И, что греха таить, Седрику он тоже симпатичен. Он умный, забавный, добрый, сообразительный, целеустремлённый (так упорно хотеть стать лекарем с его способностями к зельям — ещё тем упрямцем нужно быть), и красотой врождённой явно не обделён.       Седрик недолго принимает душ и идёт на кухню, где их домовой эльф уже приготовил ему завтрак и немного еды с собой в дорогу. Пока он ест, то блуждает от одной мысли к другой. В итоге опять возвращаясь к мыслям о Гарри. Седрика к нему безумно тянет, хотя он и не признаётся, даже себе, в каком ключе.       Гарри — парнишка очень жизнерадостный, буквально сияет изнутри, потому вокруг него очень много людей разного пола и возраста. Гарри со всеми рано или поздно находит общий язык. Взять хотя бы профессора Снейпа, что терпеть не мог Гарри с первого курса, а теперь он один из его любимых учеников (да, он всё же согласился заниматься с Гарри индивидуально и быстро обнаружил, что он не так безнадёжен, как ему казалось раньше, просто нужно немного больше усилий и другой подход).       За такими неспешными размышлениями Седрик доедает свой завтрак и идёт переодеваться. На улице тепло, и Седрик одевается в светлые джинсовые шорты до колена, белую хенли с рукавом три четверти и чёрно-белые кроссовки. С собой у него только спортивная сумка средних размеров и палочка (на всякий случай).       Седрик оставляет отцу записку, где напоминает ему, что он уехал с ребятами на все выходные в Лайм-Реджис посмотреть на Юрское побережье, потом проверяет все вещи ещё раз, не забыл ли он чего, и покидает дом. *** 07.07.1987. 14:12 POV: Седрик.       Погода на улице была прекрасная. Дул приятный ветерок, солнце грело во всю, а я был там. На кладбище. Как и каждый год до этого (и после) со дня смерти мамы. Кладбище не самое приятное место, а в особенности когда вы приходите туда на могилку к умершим родным и любимым на годовщину их смерти. Одно из самых отвратительнейших чувств в мире.       Отец был хмурым и молчаливым. После смерти мамы он себя запустил: не брился, не высыпался, задерживался на работе, чаще начал пить в одиночестве у себя в кабинете. Но каждый раз перед посещением маминой могилы он приводил себя в порядок. Брился, старался выспаться, не пил накануне, отпрашивался с работы на целый день и ехал к ней. Единственное, от чего он не пытался избавиться перед годовщиной её смерти, так это хмурости.       Возможно, я и сам после того пожара стал вести себя иначе, но с отцом произошли кардинальные изменения. В нём будто бы погас огонь, страсть к жизни со смертью мамы. Дедушка Грег мне тогда его заменил. И его, и маму. Хотя и ему было нелегко. Нам всем было ой как нелегко. Но каждый переживал (или до сих пор переживает) это по-своему.       Я невзлюбил июль. Особенно седьмое июля. Ведь мама умерла в этот день. И папа "умер" с ней. Его место в моей жизни занял дедушка Грег. Он заботился обо мне как мог. Пытался дать мне и любовь, и ласку, и хорошее воспитание, и.. и.. и.. И ещё очень много "и". Возможно, это и был его способ пережить то, что мамы больше не было. Заставить себя помнить, что в этом мире осталась её частичка. Его внук. Седрик. Я.       И каждый раз, когда мы возвращались домой после посещения маминой могилы, я шёл к дедушке и очень долго плакал, обнимая его. Хватаясь за него, как за спасательный круг, пытаясь не потонуть в своей печали. Дедушка обнимал меня в ответ. Крепко, но аккуратно. Потом, когда я немного успокаивался и засыпал у него на руках, он относил меня ко мне в комнату. И оставался рядом с моей кроватью до утра, держа мою руку, кажущейся такой маленькой на фоне его собственной. Я его очень люблю. *** 23.08.1981. 13:23       Лето близилось к концу, а погоде было на это всё равно. Температура почти достигла двадцати пяти градусов, ласково светило солнце, и всё было хорошо. Мы приехали к бабушке с дедушкой во Францию на выходные. Бабушка, дедушка и папа уже сидели за столом на веранде, а мама, как всегда, расчёсывала мои волосы, чтобы заплести их перед едой, а то они постоянно падали мне то на тарелку, то на лицо. Это мешало.       Мама не делала мне высоких хвостов или сложно плетёные косы. Она не любила делать даже простые причёски, у самой волосы были почти всегда распущены. Она заплетала их только для важных мероприятий. И то не самостоятельно, а в парикмахерской. Хотя ей было очень красиво с заплетёнными волосами. Мама у меня вообще была женщина красивая.       Каштановые волосы до поясницы и голубые глаза, светлая, как фарфор, кожа и звонкий голос. Но самое главное отличие в маме, что она ослепительна, как солнце. От одной её улыбки на душе становилось теплее, а тёплые объятия, кажется, могли растопить любой лёд. Ни одна колдография, картина или моё воспоминание о ней не смогут передать того, насколько мама была прекрасна. Никогда.       Мама наконец прекратила зачёсывать мои волосы назад и связала их салатовой лентой. Она любила этот способ для закрепления причёсок и всегда завязывала мои и свои волосы только так. Я спрыгнул со стула и помчался на веранду к бабушке на ручки. Бабушка у меня тоже была красивая. Короткостриженная блондинка с зелёными глазами и таким же цветом кожи, как и у мамы.       Рядом с бабушкой и мамой мои папа и дедушка смотрелись очень странно. Оба достаточно загорелые, высокие, с тёмными волосами, хотя у дедушки они посветлее, чем у папы. Мама очень похожа на дедушку. От бабушки у неё только цвет кожи и глаза. Я тоже похожу на маму: цвет кожи, волос, только глаза карие, как у папы.       Мама села на своё место, бабушка щёлкнула пальцами, и на столе тут же появилась еда. Мы приступили к вкусному обеду. По ходу дедушка разговаривал с папой на какие-то политические темы, а я слушал рассказ бабушки об их недавней поездке в Америку. И всё было хорошо. End POV: Седрик. *** 09.07.1994. 08:43       Брайан, Шон и Диана уже ждут Седрика у входа в дом. Он быстро забрасывает сумку в багажник и садится на переднее сиденье. После всех рукопожатий и не очень удобных обнимашек (Диана очень по нему соскучилась) они выдвинулись в дорогу. По пути из окна видны большие дома и поменьше, высотки и парки. Через полчаса виды начали меняться. Всё меньше обжитых территорий и людей, всё больше прекрасной природы Англии.       Разговоры не прекращаются и спустя час езды громкий смех от весёлых и смешных историй, а Седрик испытывает такое счастье внутри, что можно лопнуть. Ему очень не хватало ребят в Хогвартсе. У него нет никого особо близкого ему там (ну, кроме Люка. И нет, Седрик не так уж и близок с Гарри. Нет), поэтому каждые летние каникулы он очень ждёт, чтобы наконец увидеться с ребятами. А на зимние и весенние каникулы домой он ехать не хочет. Дедушки уже нет, а к вечно хмурому отцу возвращаться, если честно, не хочется.       Вот в такой прекрасной и уютной атмосфере они проезжают половину пути. А Седрик вдруг снова погружается в свои воспоминания. Воспоминания о Хогвартсе. Воспоминания о Гарри. И ребятах, естественно, и ребятах. *** 19.05.1994. 18:59 POV: Седрик.       Гарри, Рольф и Фил сидели в гостиной и делали домашку на завтрашний день. Самый прекрасный и тяжёлый день недели, пятница. Я, как и они, тоже очень ждал её. Хотелось уже наконец расслабиться и забыть об уроках хотя бы на два дня. Я время от времени поглядывал на часы и на количество проделанной ими работой. Гарри пообещал мне пару партий в шахматы, а Рольф, что поможет с магозоологией.       Четверг выдался довольно тёплым (как для мая в горах Шотландии), и многие ученики по окончанию уроков вышли на улицу. Команда Гриффиндора устроила тренировочный с Рейвенкло, а наш капитан пошёл поглядеть на их тренировки. Следующий наш бой с Гриффиндором и, если честно, Оливер готовил своих ребят настолько хорошо к последнему матчу этого года, что наш капитан решил гонять нас в два раза жёстче, чтобы кубок по квидичу точно был наш. Он бы и сегодня нас на тренировку потащил, если б не Гриффиндор с Рейвенкло.       Я ещё раз посмотрел на ребят и решил, что закончат они явно не скоро, поэтому пошёл проветриться на улицу. Накидывать на себя ничего не стал, и, как оказалось, очень зря. Возле озера было слишком много детей с младших курсов, а мне не сильно хотелось сейчас наблюдать столько людей, так что направился я прямиком к стадиону.       На стадионе, как и всегда, людей почти не было (игроки на поле не в счёт). Блаженство. Насладившись этим ощущением, я оглядел трибуны и заметил знакомую фигуру. Капитан сидел на второй скамье от поля и не спускал с него глаз. Рядом с ним сидел Люк и делал какие-то записи. Я пошёл прямиком к ним.       Оказалось, Люк писал под диктовку капитана. Тот диктовал ему всё, что приходило в его капитанскую голову, а Люк послушно записывал. Да, такой подготовки к матчам у нас ещё не было. До того момента. И хоть Люк и не состоит в команде Хаффлпаффа по квиддичу, он очень часто помогает нам с подготовкой к матчам. Возможно, это такой способ у него искупить свою вину за отказ вступить в команду.       Матч закончился довольно быстро. Спустя тридцать минут с того момента, как я пришёл. Но даже так, я с огромной радостью побежал в сторону замка. На поле было не теплее, чем возле озера, пожалуй даже холоднее, ведь на высоте трибун ветер был в разы сильнее. У меня всё тело одеревенело, пока я там сидел.       Я побродил ещё немного по замку, заглянул на кухню и вернулся в нашу гостиную, как раз вовремя: Рольф закончил с домашкой, Гарри ещё нет, а у Фила, как впрочем и всегда, — завалы, завали, завалы. У Фила вообще мне кажется девиз по жизни: «Не понос, так золотуха!» Он вечно на отработках или гуляет где-то, а потом приходит и опять на отработки. Ну, или как тогда, разгребается с тонной домашки и штрафных заданий. Ей богу, хуже близнецов! Но мы всё равно его очень любим (в платоническом смысле).       С Рольфом мы провозились за Магозоологией почти до девяти. Гарри уже закончил свою домашку и сейчас тихенько сидел в кресле возле дивана укрывшись тем одеялом, что я подарил ему на прошлое Рождество. Даже Фил более-менее уже разгрёб свои горы из учебников, пергамента и листов с заданиями. Я даже думал, может просто оставить шахматы на потом и не нарушать такую уютную атмосферу, но Гарри оторвал глаза от книги, посмотрел сначала на Рольфа, шебуршащего пергаментом и своими примерниками, явно расчитаными на старшие курсы, потом на меня и молча разложил шахматную доску на столе. Такое молчаливое приглашение уже стало привычкой. Когда не хочется нарушать уютную атмосферу, то мы просто делаем всё молча, изредка переглядываемся.       За шахматной доской мы просидели до полуночи. Мы могли бы сидеть с Гарри за шахматами ещё больше, но его организм, что наконец начал приходить в норму, после прошлых двух лет, был другого мнения, поэтому Гарри просто отрубился в какой-то момент нашей игры, пока я думал над следующим ходом. Завернутый в мой подарок. Такой ласковый, красивый, беззащитный, умиротворённый...       Я встал из-за стола, взял Гарри на руки (Он вообще питается чем-то? Почему такой лёгкий?) и отнёс в его комнату. Остальные его сожители тоже уже спали. Я вернулся в гостиную, собрал все свои вещи и шахматы и ушёл к себе. Нужно было прекратить думать всякие глупости. Хотя Гарри дествительно просто солнышко... Прямо, как мама. End POV: Седрик. *** 12.04.1982. 19:37       Седрик сидел в своей комнате и читал «Сборник семи самых извесных магловских сказок». Рэйчел была в отъезде, а отец на работе. Дедуша Грег заснул в кресле в гостиной на первом этаже. В доме стояла полнейшая тишина. Их сова и та заснула, но в пятилетнем ребёнке было слишком энергии, что бы засыпать так рано. Седрик хотел дождаться прихода папы и мамы, что должна была вернуся сегодня.       С первого этажа донёсся звук захлопнувшейся двери. Скрипнуло несколько ступенек и захлопнулась дверь в кабинет Рэйчел. Седрик понял, что мама наконец вернулась из очередной своей командировки (их было многова-то в последнее время) и побежал к ней. Мальчик очень соскучился по маме и был уже готов ворваться в её кабинет и броситься к ней с обнимашками, но почувствовал себя странно и остановился у самого входа в кабинет его матери.       Дверь была закрыта и Седрик не видел с кем говорила его мама, но голос точно принадлежал женщине. Он был сильным и как будто бы насквозь пропитанным величием. Голос Рейчел звучал слегка неуверенно, напугано даже, но с какой-то невероятной благодарностью. Седрик не мог разобрать ни единого слова, но в какой-то момент он услышал плачь. Мальчик не решился войти, просто присел у маминого кабинета и сложил локти на колени, а потом и голову.       Седрик переживал за маму, но ничего не мог с собой поделать. Ему было страшно входить в мамин кабинет сейчас, ведь мама не хотела бы, что бы он видел её слёзы. Не хотела бы показывать свою боль и пугать ею сына. И в момент, когда Седрик уже был готов заплакать вместе с мамой к нему подошёл дедушка Грег. Он присел рядом с внуком и приобнял его. Они так просидели ровно до момента, когда звук плача и всхлипы прекратились.       Дедушка Грег встал и протянул руку Седрику. Мальчик подумал секунду и протянул маленькие ручки дедушке. Грег улыбнулся и взял Седрика на руки. Он отнёс Седрика в его комнату и уложил спать. И пробыл там, пока Седрик не уснул. Потом он пошёл в кабинет своей дочери. Нужно было разобраться с этой ситуацией и прояснить всё для себя, что бы потом можно было объяснить всё (или хотя бы некоторые части) Седрику. Зайдя в кабинет, он понял, что ночь будет долгой. *** 09.07.1994. 12:34       В Лайм-Реджис Седрик и компания приехали почти ровно в пол первого. Их номер уже был готов и ребята спокойно заселились. Номер был расщитан на четверых человек, так что к ним никого не подселят. Седрик, Шон, Брайан и Диана быстро закинули вещи в комнату и отправились прямиком к Юрскому побережью.       Они остановились недалеко от пляжа Монмут, ведь хотели проверить правда ли то, что там можно найти останки животных из Юрского периода. Пляж оказался довольно тихим и прохладным. Возможно исключительно из-за своего размера, но на нём можно было почувствовать, будто бы ты один в целом мире. Шум моря, морской бриз, никаких людей и их гомона. Только ты и природа. Именно это почувствовал Седрик в какой-то момент.       Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Седрик отчётливо услышал звук часов. Дедушкиных часов, а потом голос Дианы: — Седрик, чёрт тебя дери!       По всей видимости, Диана звала его уже не один раз и ей ну уж очень это не нравилось. Она была в бешенстве. — Ты почему меня игнорируешь?! Ты где пропадал? Неужели всё это время был сдесь? Мы тебя уже обыскались!       Седрик недоумевал. В смысле обыскались? Они же все вместе пять минут назад пришли. И вообще, почему солнце так низко? Оно ведь только что было в зените. — А который час?       По выражению лица Дианы, он понял, что сейчас отхватит по полной. *** 21:28 POV: Седрик.       "Что же это было такое сегодня?" — Магия. — Я понимаю, что магия. Но какая? И почему? Разве существует в мире магия, что способна заставить человека пропасть для всего мира на целых четыре часа, при этом сам человек всё это время думал, что прошло всего лишь пять минут? Возможно ли остановить время для одного единого человека вопределёном моменте времени? — Как видишь, возможно. Особенно, если у тебя есть особенная вещица, что может управлять временем. Что напрямую связана со временем. И тобой.       Я продолжаю смотреть на закат, роздумывая над услышанными словами и вдруг понимаю, что не знаю с кем говорю. Оборачиваюсь, но уже никого и нет. Только Диана идёт ко мне с другого конца пляжа. Вновь оборачиваюсь в сторону заходящего солнца и воды. Этот закат прекрасен. Пожалуй, один из самых прекрасных, что я видел, за всю свою жизнь. Диана доходит до меня и присаживается совсем рядом, настолько, что я чувствую тепло её тела. — Ты извини, что днём так накинулась на тебя. Просто я правда испугалась, когда ты вот так пропал ни с того ни с сего. Мы все испугались. Но и ты мог бы сразу сказать, что хочешь прогуляться по побережью. Подумать. Кстати, о чём?       Диана всегда слишком любопытна. Но если у меня и приходили какие-то мысли в голову, то только о маме. Так что тут я могу спокойно ответить чесно. — О маме. Сегодня уже третий день после годовщины её смерти. Одиннадцатой годовщины смерти.       Диана смотрит виновато и переводит глаза на горизонт. Солнце почти село. — Извини. Мы не хотели, что бы ты сильно грустил из-за годовщины её смерти, поэтому поставили дату отъезда так скоро, но мы не подумали, что ты можшь грустить настолько, что это испортит тебе всю поездку. — Нет, вы ничего такого не сделали. И я чесно вам благодарен за заботу, но иногда... Иногда я просто грущу из-за того, что она больше не сможет увидеть красоту этого мира. А я не смогу больше увидеть её. Живую, беззаботную и щастливую. Только фото и картины. Я скучаю по ней. До безумия скучаю.       Диана ничего не отвечает, лишь придвигается совсем в плотную и берёт меня за руку. Я не сдерживаюсь и тихо плачу, продолжая смотреть на один из самых красивых закатов в моей жизни. Слеза за слезой. Не издавая ни единого звука. *** 13.07.1994. 13:09       Дедушка. Как же мне тебя не хватает. А ещё ответов на вопросы, которых всё больше и больше. И ведь ты то наверняка знал все ответы на мои вопросы, как и когда-то в детстве. Сейчас они конечно приобрели абсолютно другой характер, но я не сомневаюсь, что ты бы уж точно ответил на все из них. Или на большинство. Особенно касательно твоих часов! Я уверен, что именно они стали причинойтого инцидента на пляже, правда я понятия не имею, что стало причиной такого внезапного проявления. А, ещё после того инцидента они снова начали показывать время. И даже настраивать не пришлось. — Они почувствовали тебя, твоё состояние тогда и поэтому остановили для тебя тот момент.       Я дёргаюсь от неожиданности, но не поворачиваюсь. В прошлый раз эта женщина просто исчезла, когда я повернулся, а я хочу знать ответы на все мучающие меня вопросы. И мне кажется, что она может их дать. — Ты прав. Могу. Но не на все. Итак, какой вопрос будет первым? — Кто вы? В смысле.. — Почему я прихожу к тебе? Ответ прост: я выполняю поручение. — Чьё? — Это не тот вопрос, что ты хотел бы задать.       Замолкаю на пару секунд. От разговора с ней вопросов у меня только прибавляется. На место одного старого приходят пять новых. А незнание мне уже поднадоело. — Мой дедушка... Он говорил правду? «Тень» правда существует? — А ты как думаешь?       Такого ответа было вполне достаточно. Она знала, что это за «Тень», но не ответила напрямую. Дедуля говорил, что никто из них никогда не ответит чётко на любой вопрос о «Тени» человеку, что не есть её членом. — Значит дедушка и бабушка...? — Да. — Ясно. Спасибо. Можно последний вопрос? Нет, лучше два последних вопроса.       Встаю с лавки и смотрю на могилы моих дедушки и бабушки. А рядом с ними могила моей мамы. Внутри появляется необъяснимая уверенность в чём-то. В чём-то о себе. — Валяй. — Я могу увидеть вас? Ведь в прошлый раз, когда я обернулся, вы исчезли. — В прошлый раз я исчезла не из-за того, что ты повернулся. Прото та милая девочка начала бы задавать вопросы увидев меня. А сейчас никто не помешает, так что смотри сколько влезет.       Медленно оборачиваюсь. Предо мной стоит женщина. Та самая, что я видел год назад, после смерти дедули. А ещё, я видел её.. на похоронах мамы. Она стояла отдельно от всех гостей, но тоже позже почтила её ало-красной розой. Хотя тогда цвет розы показался мне кровавым. Как кровь мамы. Как огонь в котором она сгорела. — Итак, каким будет последний вопрос? — Я могу научиться и узнать больше? С вашей помощью.       Вопрос спокойный, уверенный, прямо как и я. Я без доли сомнения смотрю сверху вниз в холодные глаза моей собеседницы. Она смотрит на меня изучающе. Смотрит прямо в душу и от этого у меня все же проходят мурашки по спине, но виду я не подаю. Или мне так кажется. После этого она улыбается самими лишь губами с ярко красной помадой, что слегка блестит в лучах не сильно теплого солнца и довольным голосом отвечает: — Да. End POV: Седрик. *** 22.08.1994. 19:15       Седрик сидит в их с отцом палатке и проигрывает у себя в голове шахматную партию. Нет, он не такой уж фанат, что бы всё своё время тратить на шахматы, но ему становится тяжелее обыгрывать Гарри с каждой сыгранной ими партией. А Гарри наверняка ещё и поднатаскался за летние каникулы. И Седрик не боится ему проиграть. Он уже множество раз уступал Гарри в стратегии во время игры или прощитывался с ходами, но Седрику хочется быть лучшим.. для Гарри. От понимания этого ему правда тяжело.       Гарри его младший по курсу. Он его хороший партнёр в игре. Можно даже сказать друг. Не самый близкий, но друг. А ещё Гарри парень. Седрик мог принять все прошлые "неудобства", но это.. Он просто ненавидел себя за это. Как он мог посмотреть на Гарри с такой стороны? Как вообще он мог посмотреть так на парня?! Внутри Седрика сейчас шёл бой между сердцем и головой.       Сердце говорило, что это нормально, а голова была уверена, что он болен. Что подобное непростительно и грешно. Он извращенец или даже сумасшедший и ему в любом случае нужно лечиться. Но Седрику было страшно от того, что могут подумать близкие ему люди. Как они будут к нему относится если узнают о нём такое? Примут ли его? И примет ли он себя? Сможет ли простить себе такой грех, как симпатию к мужчине? Нет, не сможет. Это неприемлемо. Непростительно. Отвратительно. Но всё же... Сердце не сдавало позиций и активно защищало эти иррациональные чувства от рациональной головы.       И вот так Седрик проводил каждый день, с начала августа. Он уже не выдерживал этих внутренних терзаний. Седрику хотелось просто исчезнуть и никогда не появляться больше. И ведь это действитель скоро случиться. Совсем скоро. А сейчас нужно прийти в себя и пойти смотреть чемпионат по квиддичу. И вести себя нормально перед Гарри и ребятами. *** 01.09.1994. 21:34       В Большом зале стоял гул. Сегодня днём в школу прибыли гости из заграницы и всем учащимся было до жути интерестно, кто же они такие и зачем приехали. К тому же, интерес учеников разгорелся в разы больше, когда они увидели, как по школе бегает встревоженый мистер Филч. Он обычно не переживает из-за приезда кого-либо важного в школу, но на этот раз носится по ней, как ужаленый. Это забавляло и настораживало одновременно.       Профессор Дамблдор успокоил всех учеников и начал свою речь. После всех объяснений (и небольшой паузы из-за появления Филча), двух коротких выступлений от школ-гостей и размещения их учеников равномерно за всеми столами, профессор Дамлдор и мистер Барти Крауч объяснили способ выбора чемпионов. Многие ученики были недовольны возрастным ограничением, но тут ничего не попишешь. Таково решение Министерства.       В остальном вечер прошёл как обычно. Все ели, развлекались, знакомились с новыми учениками. Позже профессор Дамблдор объявил, что ученики школ-гостей будут временно делить гостиные и комнаты с учениками Хогвартса. А списки с именами учеников, что будут жить вместе с тем или иным факультетот будут предоставлены старостам по окончанию вечера. И всё снова пошло своим чередом.       Седрик сидел весь вечер, как в воду опущенный и почти не притронулся к еде. Такое поведение друга насторожило Гарри и Люка, но они решили, что выяснять в чём дело по окончанию ужина. Чем собственно говоря они сейчас и занимаются. Пытаются вытянуть из него хоть пару слов за игрой, но всё безуспешно. Седрик полностью сосредоточился на игре и ничего не говорит. Гарри уже откровенно засыпал на пуфе, что стоит возле стола специально для них и Седрик впервые за весь вечер подаёт голос: — Гарри, тебе пора идти спать. Ну же, оленёнок, тебе правда уже пора. Доиграем завтра.       Седрик мягко гладит Гарри по голове и легонько трясёт за плечи в попытке растормошить, но Гарри уже не в состоянии сделать хоть что-то и Седрик просто берёт его на руки и относит в его комнату. По возвращению, он накладывает чары запечатления на доску и фигуры, при этом очень искусно избегая удивленного взгляда Люка. — Ей, Сердик, друг. Ты можешь посмотреть на меня?       Седрик останавливается и медленно поднимает глаза на Люка с явным недовольством. В глаза Люку он так и не смотрит. — Так, ясно. По лицу вижу ты понимаешь, что я хочу спросить. И хоть тебе это и не нравится, но узнать я обязан. Что происходит?       Седрик не ответил. Он снова опустил глаза и вручную начал собирать шахматы, делая очень занятой вид. Седрик боялся темы. Он думал, что даже если кто-то и поймёт о его наклонности, то позже, когда он сам в себе хотя бы успеет разобраться, а не вот так просто, за один совместный вечер. — Седрик, прекрати прятать глаза, я не твой отец, мне пофигу на твои.. наклонности. Я просто хочу поговорить. И всё. — Люк... Давай не будем, ладно? Я.. пока и сам ничего не понимаю.       Седрик напрягся в ожидании ответа от Люка, ведь он косвенно подтвердил его догадки. Люк встал с кресла, подошёл к Седрику, посмотрел на него очень пристально, положил руку ему на плечо в качестве безмолвной поддержки и улыбнулся. — Что ж, это всё ещё ты, в трезвом уме и светлой памяти, так что я спокоен. И знай, если что, обращайся. Я тебя всегда поддержу.       Он развернулся и направился в сторону спален. Седрик же стоял в недоумении и с легким облегчением, что его не прокляли на месте. Но на самом деле он панике. Неужели его друг такой же? И если так, то почему он спокоен? Или он себе это напридумывал? Возможно они не так друг друга поняли? Седрик в отчаянии схватился руками за голову и уселся на низенький столик. У него опять не было ответов на все вопросы. Но на этот раз они в какой-то степени были проще. Их хотя бы можно попробовать найти в библиотеке. Но вот как узнать где искать? Седрик ещё сильнее схватился за голову и взъерошил волосы.       В итоге Седрик отправился спать уже за полночь. А через неделю были выбраны три чемпиона: Виктор Крам, Флёр де ла Кур и.. Гарри Поттер?!