Золотой

Глава 2 Все мысли кружили только вокруг побега, несмотря на то, что Дзирт понимал – колдун с легкостью может прочитать их. Они были заметны даже при взгляде на лицо темного эльфа. Каждая клеточка его тела была раздавлена роскошью, красотой и властью, окружавшими со всех сторон. Впрочем, сколько теперь клеток в его теле были его собственными, Дзирт не знал. Весь день он находился рядом с магом, отвечая на его вопросы, которые тот изредка задавал, заполняя страницы толстого фолианта в черном кожаном переплете (не исключено, что из кожи какого-нибудь темного эльфа). То, что маг задавал вопросы, вселило в Дзирта уверенность, что Марвин не всегда копается в его мыслях, то есть составить план побега возможно. Но каждый раз воображение эльфа замирало, стоило ему только мысленно представить порог – дроу понимал, дальше него он не сделает и шага. Вот только что предпримет маг, чтобы остановить его – эта идея пугала своей неопределенностью. Дзирт не знал, не мог предугадать действий врага, и это поселило в нем чувство, в котором он отчаянно не хотел признаваться себе – панику. Неизвестность – вот что более всего страшит всех живых существ… А что если отправить Гвен к Бренору и остальным. Быть может, все вместе они придумают, как ему помочь. Или нет, лучше сперва попробовать выпутаться собственными силами. Еще и не из таких передряг ему удавалось выбраться живым и невредимым. Не стоит подвергать друзей опасности. Но все-таки с Гвенвивар стоит поговорить, ее странное поведение очень беспокоило эльфа. Дзирт поднялся и бросил взгляд на Марвина. Тот поднял голову, посмотрел на дроу, но взгляд его ничего не выражал, ничего не свидетельствовало о том, что он знал, куда Дзирт направляется. Либо он не подавал вида, либо действительно был столь увлечен описанием Мензоберранзана, что глаза его цвета лавы теперь скорее напоминали спящий вулкан. После нескольких часов блужданий эльф понял, почему Марвин был столь равнодушен к его уходу. Дзирт никак не мог найти тот зал со своим оружием. Дроу усмехнулся – попытка найти выход, который он к тому же еще не видел, ни к чему бы не привела. Ни к чему хорошему. Да и есть ли этот выход вообще. Блуждания по узким коридорам и огромным залам, комнаты, заполненные всевозможными драгоценностями или же другие – пустые и заброшенные, наводили его на мысль, что он окончательно заблудился в лабиринте. Казалось, еще ни одна комната, ни один переход не повторялись, ходил ли он по кругу или же дом мага был столь огромен, что не воспринимался воображением. Дзирт остановился и, словно вдохновленный неожиданно пришедшей догадкой, закрыл глаза и отчетливо представил себе сабли на стене, статуэтку пантеры на полке, постепенно расширяя изображение до вида всего зала целиком. Он открыл глаза, прошел помещение, в котором находился, и следующий дверной проем ввел его прямо в зал, который он так долго искал. Стоя в арке, Дзирт оглянулся на комнату позади и не увидел другого выхода из нее, ни единого, ни даже того, через который он вошел. По спине эльфа пробежал холодок. С рождения Дзирт жил среди магии, сам обладал магическими способностями (не зря ведь про него говорили, что он мог бы стать очень сильным магом, если бы не предпочел воинское искусство колдовству), встречал в жизни немало чародеев. Но этот дом или скорее замок был просто пропитан волшебством, он из него состоял, каждая стена, каждый гобелен, каждый стол. Дроу вспомнил Кедерли, который благодаря своей магии и жизненной силе построил храм, сплетая воедино строение и свою жизнь. А здесь Дзирт буквально чувствовал, что этот дом живой и стоит только захотеть, как он отзовется, проведет по своим тайным переходам, откроет дорогу к башне с сокровищами, заманит в темные подземелья и покажет скелеты, замурованные в стенах. Дзирт передернул обнаженными плечами. Бежать, бежать, бежать! Он решительно поставил ониксовую фигурку на пол и позвал пантеру. Гвенвивар материализовалась перед ним из черного тумана и, осмотревшись, потерлась о ногу. - Гвен, мне нужна твоя помощь. Мне надо отсюда выбраться. Взгляд пантеры выразил недоумение и неодобрение. Она мягко запрыгнула на оббитый белым бархатом диван и удобно разлеглась, явно чувствуя себя здесь как дома. Такое поведение пантеры его ошеломило и … испугало. - Гвен… – только и смог пробормотать дроу и в смятении побрел искать библиотеку. Гвенвивар спрыгнула с дивана и бесшумно последовала за ним. Она чувствовала, что Дзирт расстроен, но не могла ничем ему помочь. Через несколько минут (или часов?), только благодаря пантере, дроу отыскал книжный зал. - Осмотрелись? – произнес Марвин. не поднимая головы, когда они вошли – он все еще сидел и писал. Дзирт опустился в одно из кресел, и кошка улеглась у его ног. Время словно оцепенело. Дроу не мог точно сказать, как долго они так сидели-лежали, после кошмара вчерашнего дня и полубессонной ночи, он соскользнул в дремотное состояние медитации. Когда же он снова открыл глаза – ничего не изменилось. Гвен лежала у его кресла, Марвин все так же сидел за столом над фолиантом, только вот страницы зашли уже далеко за половину, а маг все писал. Дзирт пошевелился и провел босой ногой по шерсти пантеры. Не переставая двигать пером, колдун бросил на него короткий взгляд. Дроу посмотрел на толщину исписанных листов, даже если Марвин не отрывал руки от бумаги, ему понадобилось бы несколько дней чтобы их заполнить. Дзирту начало казаться, что они находятся в библиотеке уже вечность, в тишине и без движения. Он заставил себя выпрямиться, чтобы поверить, что все еще управляет собственным телом, что оно все еще есть. “Я здесь всего два дня, а словно прошел месяц“. И снова накатила безысходность. Да еще и отсутствие окон лишало всякого представления о времени и старалось всячески заверить, что он замурован. “Нет уж, – Дзирт сжал подлокотники, – всегда я мог выкрутиться из любой ситуации, избежать опасности, справиться с ней благодаря своему уму и силе. В конце концов, мог хотя бы сбежать, если не мог победить противника. Это позорно, но все же, бывало, спасало мне жизнь“. А тут он не мог ни одолеть мага, ни сбежать из его проклятого замка-лабиринта. Даже когда его пленил Дом Бенр в подземном городе, он не чувствовал себя таким отчаявшимся и беспомощным. В этот момент Марвин, склонившийся над книгой, ухмыльнулся, но Дзирт ничего не заметил. “Надо выбираться отсюда. Колдун не сможет запугать меня и сломить мою волю. Сила воли – единственное, что позволяет противостоять азартной игре жизни, не всегда честной. Без силы воли все мы только листья на ветру“. От резкого звука Дзирт вздрогнул. Марвин захлопнул книгу. - Что ж, на иллитидах я пока и остановлюсь, – сказал маг. Вулкан в его глазах снова разгорелся. Дроу долго и внимательно вглядывался в эти глаза, стараясь разгадать их загадку, но лишь с ужасом понял, что тонет в огне, захлебывается лавой и сгорает заживо. Он вздохнул и тряхнул головой, не слишком удивившись – эльф и не надеялся сразу разгадать тайну этого великолепного чудовища. - Скажи мне, твой дом заколдован? – спросил он, чтобы отвлечь Марвина. – Он сам открывает мне те комнаты, которые мне нужны? - Не совсем. Он скорее указывает верный и ближайший путь. - Даже к тем помещениям, которые я никогда не видел? - Даже к ним. Он настраивается на то, куда ты хочешь попасть, что хочешь увидеть, побыстрее ли добраться до цели или растянуть дорогу. Ведь дом часть меня, и в тебе тоже есть часть меня. Дзирт передернул плечами, последние слова мага прозвучали для него чисто физическим актом слияния их тел. - Не только, – как ни в чем не бывало, продолжил колдун, – это и смешение душ, их сплавление. Пока что оно не находиться в равновесии, но со временем это наступит. - Что это значит? – переспросил Дзирт. - Ты сможешь ощущать меня, как я тебя. Я имею в виду на расстоянии. Знать где я нахожусь. Чего я хочу, что чувствую, что вижу. - И даже что думаешь? - Только если я позволю. Ты все это можешь и сейчас, просто ты не даешь этим ощущениям прорваться сквозь стену своей воли. Глупо. Слова Марвина подтолкнули Дзирта к более обдуманным действиям. Несколько часов спустя, когда маг куда-то исчез, оставив Дзирта одного, эльф решил попытать счастья в поисках выхода из замка. Позвав пантеру, он некоторое время просто ходил из зала в зал, сосредотачиваясь на мысли о выходе. Не как о двери, ведущей к свободе, а как об абстрактном проеме в стене на границе между комнатами замка и зеленой равниной. Он хотел было сначала соединиться мыслями с магом, чтобы воочию представить себе этот выход, но устрашился ответного вторжения в свои помыслы. И благодаря врожденной способности отстраняться от окружающего мира и сосредотачиваться на одной цели, он вскоре оказался лицом к лицу с предметом своих поисков. Полукруг неба, окровавленного лучами заходящего солнца, появился перед темным эльфом и его спутницей. Не ожидавший столь быстрого успеха, дроу воззрился на огромный арочный проем в стене. От него шли ступени, которые спускались к колышущемуся травяному морю. Дзирт почувствовал себя словно стоящим на пороге храма, из которого ему открывались двери прямо в обитель богов. Красота и величие простирающегося перед ним ландшафта и одновременно его простота заставили эльфа на несколько минут забыть о цели своих поисков и раствориться в великолепии бескрайнего зеленого ковра, расстеленного до горизонта, любоваться алой завесой, натянутой дабы скрыть край земли от любопытных смертных. И только кое-где на этом ковре, будто белые свечи в храме, высились деревья, покрытые белоснежными цветами, как свадебным нарядом или как саваном. Не в силах преодолеть дрожь в коленях, дроу опустился на пол. Пальцы коснулись мягкой шерсти пантеры и вцепились в нее, словно в последний оплот здравого смысла. Великолепие замка чародея подавляло, но величие природы, окружавшей этот замок сметало Дзирта с ног, перекатывало как песчинку во время прибоя. Долго сидел он, притянув к себе голову Гвенвивар, пораженный… всем, могуществом волшебника, красотой заката, подавленный собственным бессилием и ничтожностью перед ними. Он сидел не двигаясь, только иногда перебирая длинными пальцами теплый мех пантеры, пока солнце не скрылось и на небе засверкали первые алмазы звезд. Дзирт даже не решался подумать о том, что он будет чувствовать, когда переступит порог и увидит все это пространство не через арку в стене замка-храма, а будет окружен бесконечным простором. Если там где-то и были горы (может быть за алым занавесом), то их было просто не видно. Подземный житель темных туннелей проснулся в нем и боролся с бесстрашным странником, десятилетиями исследующим пространства Наземного мира. Темный эльф с трудом нашел в себе силы оторвать взгляд от равнины, встать и повернуться к ней спиной. Он замышлял побег этой ночью, но теперь ему никак не удавалось представить себя посреди всего этого необъятия одиноко бредущим в поисках его края. “Над этим стоит поразмыслить, и серьезно. Но позже. А пока – прочь из головы все коварные и предательские мысли“. С тяжелым сердцем, но чистым разумом дроу побрел к сердцу и разуму этого дома. Только оказавшись в постели с Марвином, он, наконец, вполне пришел в себя, но теперь его ожидали новые мучительные испытания. Движения мага были настойчивы и однозначны. Отвращение обрушилось на дроу словно помои, выплеснутые из ведра служанки в таверне. Он застыл, мысленно пытаясь отстраниться от происходящего. - Если бы я хотел, чтобы ты лежал без движения и не отвечал на мои ласки, я бы мог заниматься любовью с твоим трупом, – разорвал темноту голос Марвина. И Дзирт понял, что бездействие не принесет ему пользы. Не переходя на тепловое зрение, он в темноте на ощупь скользнул рукой по гладкому торсу Марвина и перевернулся на живот. Сильные руки обхватили его бедра и заставили стать на четвереньки. Дзирт впустил его в себя без сопротивления. Впустил в самую глубину себя. Его добровольная покорная поза распалила Марвина. Он раскрывает его шире, входит все глубже, не скрывая удовольствия от насилия. Дзирт чувствовал его затвердевшую плоть в себе, бедра, прижатые к ягодицам, руки на своей спине. - Боль прекрасна как никогда, – хрипло произнес Марвин. Или только подумал это. Если бы живым существам было дано умирать лишь усилием воли, Дзирт был бы уже мертв. Надругательство над телом потрясло его сознание, способность четко рассуждать покинула его, мир перевернулся и рухнул. Он не знал, что делать, не знал, как выкрутиться, как избавиться от этого. Прежде действующие хитроумные уловки и запасные планы рассыпались в прах. Все, что он успел придумать – не сработало. Удерживающая его веревка закончилась, он висел на ее конце – а внизу была пропасть. Дзирт содрогался от прикосновений, чужих и одновременно столь близких и, разжав пальцы, полетел вниз. Пробуждения в постели мага были мучительны, особенно посреди ночи. Тело ныло как после побоев, душа кипела стыдом и яростью. “Если не сейчас, то когда?“ – сверкнула единственная мысль, которую дроу пропустил в свой разум. «Много раз в жизни я ощущал себя беспомощным. Это, пожалуй, самое болезненное состояние, какое может испытывать живое существо. Клинок, задевший руку в бою, не приносит и доли тех страданий, какие испытывает пленник при щелканьи бича. Даже если бич пощадит тело, шрам на душе все равно остается». Туман за окном тоже не способствовал поднятию настроения темного эльфа. Он сидел, вжавшись в угол дивана, и не смел отвести глаз, хоть на мгновение отвлечься от Марвина, который полулежал в кресле напротив. Казалось, от внимания Дзирта зависит сама его жизнь. Эльф напряженно вслушивался в слова колдуна, но воспринимал их с трудом – все чувства и мысли смерзлись в нем, сердце превратилось в комочек льда, душа в снежную пустыню, искрящуюся золотыми бликами под безжалостным солнцем. - Знаешь ли ты, что такое тоска по совершенству? Как горячая волна захлестывает с головой, когда взору открывается подобие вечной красоты. Очень мало кто из людей вообще способен вообразить себе подлинную красоту, не говоря уже о том, чтобы заметить ее, когда она прямо-таки рядом. Люди несдержанны – то они слишком мрачны, то слишком веселы. В общем, сумасбродный народ. Они не знают благоговейного чувства, глядя на подлинную красоту, не говоря уже о священном страхе, который окутывает при лицезрении совершенного тела и богоподобного лика. Я обожаю это чувство, которое охватывает до полной потери самообладания так, что хочется преклонить колени перед тем, кто одарен красотой, приносить ему дары и жертвы. Но еще острее желание обладать этой красотой, – глаза Марвина горели, а голос нес в себе множество жутких оттенков. – Присвоить ее себе, заставить служить себе, обладать нею сполна! Любить и ненавидеть ее за ее же существование. Ибо только красота достойна любви, красота тела, красота духа, красота формы и чувства, красота мысли и движения. Она единственная достойна преклонения и страстного желания нею владеть, – маг повернул голову к дроу и добавил, – без обладания не будет удовлетворения, а без удовлетворения не будет радости, подлинной радости и счастья. Что ты думаешь по этому поводу? - Я полностью с тобой согласен, мой господин, – сдавленным голосом ответил Дзирт. Улыбка, озарившая красивое лицо Марвина, казалась одновременно угрожающей и благодушной, и совершенно не поддавалась истолкованию. Маг поднялся и направился в другой конец зала к высокому стрельчатому окну, за которым лениво колыхалась мгла. - Туманная дева власами дивная, – произнес маг, наверное, слова какой-то баллады. Словно в ответ на его слова сквозь пряди тумана пробился солнечный луч. Марвин снова улыбнулся и отошел от окна. - Подойди ко мне. Дзирт так быстро преодолел расстояние, отделяющее его от волшебника, что сам испугался своего рвения. - На колени. Дроу повиновался. Он был готов к чему угодно, даже к тому, что Марвин одним ударом снесет ему голову, но следующей фразы он никак не ожидал. - Я хочу, чтобы ты удовлетворил меня ртом. Несколько секунд до эльфа доходил смысл сказанного. Он медленно поднял голову и встретился с золотыми глазами мага. - Да, ты правильно меня понял, – сказал тот. - Ты ведь все равно заставишь меня сделать это? – спросил эльф, утопая в блеске глаз. - Конечно. Дроу стоял на коленях перед колдуном и мог только с ужасом наблюдать, как тот обнажает свои чресла. Дзирта охватил гнев и отчаяние. Он был изнурен, сломлен и потерпел поражение. И он знал это. Задержав на миг дыхание, Дзирт выдохнул и приоткрыл рот. Шире, шире, нужно открыть шире. Нет, это выше его сил. Зажмурившись, дроу отвернул лицо в сторону, но сразу же почувствовал у себя на затылке железные пальцы. - Приступай, любимый, – промурлыкал Марвин. Его просьба прозвучала настолько убедительно, что окончательно сломила сопротивление темного эльфа. Как в красоте, так и в голосе мага было нечто сверхъестественное. “Если я не сделаю этого сам, он заставит меня это сделать. И тогда будет только хуже“, – подумал Дзирт. Последним усилием воли он заставил себя открыть рот, но не смог удержаться, чтобы не дернуться, когда твердая плоть Марвина дотронулась до его губ, раздвинула их, скользнула по зубам и стала продвигаться все глубже. С трудом восстановив дыхание, дроу, не открывая глаз, стал машинально двигать головой взад и вперед. Ни притрагиваться к члену руками, ни видеть его он не хотел. Преисполненный отвращения к самому себе, Дзирт двигался. Не хватало воздуха, его тошнило, мысли путались, но остановиться он не смел. Торжествующий и довольный крик Марвина возвестил, что пытка подошла к концу и вместе с криком рот Дзирта наполнила горячая вязкая жидкость. Эльф сглотнул и только потом понял, что он проглотил. И тогда внутри него что-то сломалось. Навсегда. Как механизм, который уже невозможно починить. И еще он осознал, что с этого момента ощущение полной власти над ним, терпкое на вкус, поселилось внутри него и будет отныне его неразлучным спутником. Губы Дзирта дрогнули, и тут его охватила такая дурнота, что он понял – сейчас его вырвет. С трудом подавив первый позыв, он вскочил и побежал. Ноги сами понесли его к выходу из дома. Безучастный к великолепию пейзажа, дроу сбежал вниз по ступеням и, наконец, перестал сдерживать свой желудок. Несколько минут его рвало, а когда он смог поднять голову, то увидел, что туман совершенно рассеялся, и синее небо вновь старалось дотянуться до края изумрудного луга. У Дзирта защемило в груди – ночью это выглядело совсем иначе, и он снова ощутил свое безмерное одиночество и ничтожность. “Ничего не поделаешь“, – с тоской думал Дзирт. Не решаясь даже ступить на травяной ковер, начинающийся у самой лестницы, он замер на последней ступени. “Я умер для остального мира. Одна жизнь закончена, началась другая, к которой придется привыкать“. Он отряхнул прах гордости со своих ног и спокойно уселся на краю пустоты. Темный эльф надолго застыл на краю между мирами своего прошлого и будущего, размышляя, какой путь избрать – тщетной борьбы и слабой надежды на освобождение или рабской покорности, чтобы облегчить себе участь и ждать. Ждать чего? Поток его мыслей был нарушен преградой из голоса мага, внезапно возникшего в голове дроу. Хозяин звал его к себе. Не смея проигнорировать колдуна, Дзирт встал и оглянулся на громаду замка, нависавшую над ним. На фоне залитой солнцем равнины вход казался мрачной пастью, жаждущей проглотить его. Дроу обреченно стал подниматься по ступеням, увязая в черном иле и пепле, будто пятился из утра обратно в ночь. “Это поразительно, но я действительно знаю, где он находится. В той стороне, – размышлял Дзирт. – Значит это конец? Конец меня свободного воина и странника, и начало меня как… О боги, это еще хуже, чем быть в плену у иллитидов – там я хотя бы не осознавал своего рабства. Что же делать???“ Перед мысленным взором его прошедшая жизнь стала перелистывать свои страницы, где каждой строчкой была пройденная им дорога, картинки – лицами его друзей, а пометки о поверженных врагах стояли на полях. “Довольно, – мрачно подумал эльф, – зачем мне вспоминать все это, если маг одним своим заклятием подвел черту под мои прошлым“. Поникнув головой, Дзирт чувствовал себя самого вынесенным на поля жизни колдуна. Или, может быть, с его имени начиналась новая страница? Дом словно давал дроу возможность поразмыслить и долго вел длинными галереями и сумрачными залами. Когда же он вышел к Марвину, то замер, не зная, что теперь делать. Маг сидел на диване, откинувшись на спинку, немного отклонив голову назад и расслабленно разведя в стороны колени. Руки его, прекрасные изящные руки, словно два спящих зверя лежали вдоль бедер. Дзирту почудилось желание в самом очаровании его позы. Марвин не выдавал себя ни одним движением, его голос не звучал в голове эльфа, казалось, маг вообще смотрит сквозь него. Словно дикие кони, в уме Дзирта пронеслись две мысли – если он отныне раб этого человека, придется смириться со своим положением и лучше начать прямо сейчас, а второй мыслью было смутное желание доставить удовольствие своему господину. Кони промчались столь быстро, что дроу еще не успел толком рассмотреть их масть, как уже стоял на коленях меж раздвинутых ног Марвина. Он понимал, что на этот раз ему придется делать все самому, и как во сне или словно под воздействием дурманящей травы он накрыл ладонью холм, выступающий внизу живота мага, слегка сжал его и пошевелил пальцами. Чутким слухом он уловил легкий вздох Марвина. Не вполне осознавая, что он делает, Дзирт расстегнул черные штаны мага и собственными пальцами извлек из них его мужской орган. Желудок судорожно сжался. Эльф держал член колдуна в своей руке и старался совладать со своими чувствами. Необходимо было видеть в нем объект восхищения, а не орудие отвратительного животного инстинкта. А восхищаться было чем – дроу провел по золотисто-розовой коже и пенис стал увеличиваться, пока Дзирт уже с трудом мог сомкнуть пальцы одной руки вокруг него. Продолжая поглаживания, темный эльф представлял, что это редкий и дивный музыкальный инструмент. Кончики пальцев коснулись головки, Марвин тихо застонал, но Дзирт не поднял головы. Он тщетно старался понять, что же ему делать с этим волшебным инструментом и кому он принадлежит. Если мужчине, что несомненно, то кто он сам – мужчина или женщина, или промежуточное нечто, которое держит в своих пальцах упругий стебель, и чужие пальцы блуждают в его волосах. Отрешившись от всех мыслей, дроу опустил свой рот на этот твердый стержень и поглотил его так глубоко, как только мог. Марвин не сдержал возглас радости, когда эльф задействовал обе руки. Сжав обнаженное плечо дроу, Марвин испытывал пьянящий восторг – он сделал поистине великолепный выбор. Кровь стучала в висках, шумела в ушах, и Дзирт услышал, как сквозь его мысли, сквозь его тело что-то пробирается к нему, что-то стремится добраться до самой его души, ищет его сущность и идет напролом. Дзирт выбивался из сил и терял контроль над собой когда, наконец, сперма мага взорвалась струей и хлынула эльфу в горло. Семя брызнуло в дыхательные пути, дроу отпрянул, хватая ртом воздух и откашливаясь. Только прочистив горло, он бросил взгляд на мага. Тот поглаживал свои чресла рукой, и Дзирт со страхом понял, что остановился в самый неподходящий момент, когда Марвин был на пике чувственных наслаждений. Темный эльф виновато склонил голову и промолвил: - Прости меня, господин, такого больше не повторится, – и сам ужаснулся своих слов. Неужели он сам только что подтвердил власть чародея над собой и свою готовность служить его мерзким утехам. Долгожданная истина была чудовищна и окончательна – то, что шло сквозь его тело, двигалось по сосудам и нервам, смеялось и плакало, подтанцовывая на ходу, оно настигало. И это было безумие. Дзирт почувствовал себя трусом. Плечи его дрогнули, раздался тихий всхлип и дроу растворился в собственной беспомощности. Пальцы Марвина зарылись в белоснежные волосы дроу, и маг притянул его голову к себе. Эльф вжался щекой в живот волшебника и слезы текли по его темному лицу. Он оплакивал свое прошлое и свое будущее, своих близких, которых он оставил в том прошлом, своих друзей и своих врагов, он даже оплакивал ненавистного ему Артемиса Энтрери, который добавил столько забот его жизни, оплакивал себя самого, пустоту в душе и умершую радость. Дзирт залил костер своего гнева и отчаяния слезами. Марвин успешно продвигался к достижению поставленной цели – сломить и подчинить своего пленника. Сегодня было двадцать второе утро от Сплавления Душ. Маг с наслаждением потянулся, зевнул и снова расслабился на простынях. - Сколько всего не сделано, – раздался его голос. – А сколько еще предстоит не сделать. “Никто не бывает так ленив, как по-настоящему умный человек, – подумал Дзирт, открывая глаза. Сквозь стекла сияло солнце – у мага было хорошее настроение. – Как только он начинает скучать, он может скатать паруса в лодке своего ума и дать ей свободно дрейфовать по реке своего воображения“. - Марвин, почему ты не взял к себе женщину? – Дзирт задал вопрос, давно его мучивший. Маг закинул руки за голову, вопросам этого дроу не было конца, он был любопытен как кошка. Но Марвина это пока развлекало, по крайней мере, сейчас. - Женщины это болезнь мужчин. И я решил избавиться от этой болезни. Мысленно эльф высказал полное недоумение. - Женщина отравляет мужчине жизнь, мешает ему достичь совершенства. Впрочем, как и он ей… Все дело в том, что женщины знают о слабом месте самцов и всячески стараются приручить их, надавливая на это слабое место. Мужчина это зресс – сила, твердость, холодный и расчетливый ум, крепкое тело, не подверженное влиянию Луны. А женщины только размягчают нас. Ради них мужчины идут на безрассудства, причем в конце все подвиги или преступления оказываются бесполезны. А итог одинаков – женщина оплетает мужчину, словно плющ, сковывает его волю и мощь, не дает ему пошевелиться без ее ведома, при каждом движении он поневоле вспоминает о ней, и, наконец, самка становится для него не утешением, помощницей и опорой, а путами, связывающими руки и ноги. - За что ты так ненавидишь женщин?.. - О, я вовсе не ненавижу их. Они по-своему прекрасны. Некоторые. Но их следует держать на расстоянии. Не дать им опутать себя своими сетями. - Поэтому ты предпочитаешь мужчин? - Тугой мужской зад не лжет об истинной мужской сущности, твердой и сильной. Отвратителен обман женской мягкости. Это ловушка, которая соблазняет своей податливостью и ощущением мнимой безопасности и уюта. - Неужели все женщины так отвратительны? Ведь они дают жизнь. Если бы не лоно женщины не было бы ни тебя, ни меня. Марвин успел все же уловить смутный и полный горьких воспоминаний образ Матери Мелис среди мыслей дроу. - Ты прав. Деторождение есть тяжкое бремя женщин. Не знаю, чем они так прогневили богов. В каком-то смысле это возвеличивает их над самцами и вполне вероятно, что матриархат у тебя на родине совершенно справедлив. Но если смотреть с другой стороны – фаллос всегда был символом, обозначающим грубую силу, содержащую семена жизни. Это сила ломающая сопротивление и приносящая новую жизнь. При этом происходит такой огромный выброс энергии – со стороны обоих полов – что если использовать его умело, то можно творить новые миры, так что по сравнению с этим деторождение всего лишь случайное побочное, пусть и полезное, явление. Мужчины некоторых народов забирают у женщин мальчиков-подростков, чтобы продолжить их воспитание, в которое кроме физической подготовки и духовного совершенствования входит также насыщение юного организма первоначальной мужской энергией, которую мальчики получают с мужским семенем. - По-твоему выходит женщина является как бы незначительным дополнением к мужчине? Только для вынашивания потомства. - Вполне возможно. Ведь мужчина справляется много с чем гораздо лучше женщины и не в последнюю очередь благодаря строению своего тела, более близкого к совершенству. К слову сказать, то, что мужчины взвалили на своих жен, сестер, дочерей кучу так званых “женских обязанностей“ свидетельствует на этот раз не в пользу мужчин. Это говорит об их ослаблении. Участь женщины и так незавидна, чтобы обременять ее еще и тысячами работ и забот. - Хорошо, что в мире не следуют твоим выводам, иначе многие расы разумных существ просто вымерли бы. - Что мне до остального мира. Кстати, ты меня не совсем верно понял. Я вовсе не против контактов с женщинами. Вся игра состоит в том, чтобы не попасть под их влияние. Истина заключена в том, что только соединение мужского и женского может дать реальное представление о божественной безупречности красоты. В идеале разумное существо, будь то человек или эльф, орк или хафлинг, должно быть предпочтительно мужского пола, но содержать в себе и материнскую природу. То есть физически полноценный самец с маткой и яичниками, функционирующими с определенной цикличностью, но предпочтительно реже, чем у человеческих женщин. А поскольку у мужчин все равно есть молочные железы, они могли бы увеличиваться только на период кормления ребенка. - Это чудовищно! В результате слияния мужского и женских начал всю землю бы заполнили гермафродиты, самодостаточные существа. – Дзирт задумался на минуту, постепенно ему открывался смысл сказанных магом слов. Заговорил он уже спокойнее: - То есть эти существа зависели бы только от себя самих, собственного здоровья и желаний. Не было бы множества раздоров, оскорблений и драк. Не было бы разбитых сердец… - Хотя для разнообразия и улучшения породы они могли бы иногда рождать потомков друг от друга, – и монстр погрузился в самолюбование по поводу собственной гениальности. - Но, к сожалению пока еще все не так, поэтому стоит наслаждаться тем, что мы имеем, – продолжил он. Странно было лежать обнаженным в одной постели с мужчиной, под одним покрывалом, почти касаясь его тела и вести столь непринужденную беседу. Но это уже не было непривычно – ни обнаженное состояние, ни странные диалоги. - И поэтому ты выбрал мужчину для удовлетворения своей похоти. - Мужскую похоть гораздо труднее контролировать, нежели женскую. И не забывай об огромных запасах энергии, сокрытых в наших телах. - Тогда ответь мне, почему ты выбрал дроу? Почему именно меня? - Я уже говорил тебе. Вы дроу особенные, вы чувствительны, как и светлые эльфы, но в вас больше ярости, жестокости. Темные эльфы более склонны к насилию, но столь же неравнодушны и к плотским утехам, и к духовному совершенствованию. И не надо спорить, мой дорогой, я по твоим мыслям и чувствам вижу, что я прав, – Марвин повернулся к дроу и навис над ним, заглядывая в сиреневые глаза. - Но почему я, именно я?! Я отринул путь темных эльфов, те качества, которые ты перечислил… Маг заставил его замолчать, прижав длинный изящный палец к губам эльфа. - Не так уж много дроу бродит по поверхности, а вас не так уж и легко выманить из пещер Подземья, – засмеялся колдун. – А на самом деле, я выбрал тебя потому, что ты лучший, – уже серьезно продолжил он, – ты прекрасный воин, ты умен, красив, изящен и еще с сотню других качеств, которые нравятся мне в тебе. Иными словами, когда я впервые тебя увидел – я сразу захотел обладать тобой. - Ты хочешь меня потому, что когда ты со мной ты знаешь, что занимаешься любовью с лучшим?.. - Верно. Я люблю красоту и совершенство. - Но я так не могу, – Дзирт попытался закрыться от Марвина руками. – Я не могу любить мужчину. - Придется привыкнуть. Твой пол – не думай о нем. Не задумывайся над поведением, не взвешивай поступки. Отдайся ощущениям, просто испытывай удовольствие от того, что чувствуешь. Не оставляй в себе ничего кроме меня. - Нет! Я не хочу! – эльф попытался увернуться от прикосновений мага, но тот схватил его за руки и придавил своим телом к постели, голос его посуровел. - Посмотри мне в глаза. Они видели сильных крепких мужчин, которые ползали по полу и мочились в штаны от страха, мужчин с перебитыми позвоночниками и вырванными глазами, умолявших о смерти. Я видел, как настоящие мужчины становятся беспомощнее котенка и трусливее мыши, как они рыдают кровавыми слезами, уже охрипнув, заклиная о снисхождении. Поэтому, мальчик мой, не вынуждай меня заставить тебя умолять. Дзирт замер и стал тих, как растущая трава. Не слова волшебника, а холодная уверенность, с которой он их произносил, пробрала его до самых костей. Еще несколько долгих секунд Марвин смотрел в глаза дроу, а потом отодвинулся от него, встал с кровати и направился прочь из спальни. – И привыкай быстрее, теперь так будет всегда, – раздался его голос где-то уже в другой комнате. Дзирт с тревогой посмотрел в окно, не стало ли небо затягиваться облаками.