зубы как у вампира

саша линзовыми глазами говорит скрижально фразы, которые сам выучил – вечно горлинкой воркует про гордость, велит не лезть, а люди заладили – постарел, постарел, заморщинился. он вертит глифы, заливает травяной кипяток и немного дичает – там, у себя, вытаскивает олега из кошмаров, ловит его мысли, а в свои не пускает, как в детстве все олеговы вещи – сашины, но не все сашины – олеговы. олег вырос мальчиком-воронёнком – гуталиновая чёлка закрывает лоб и крючковатый нос-клюв ниже к земле, саша ещё печётся, отправляет по врачам, когда обезбола много, а лицо читается. по сашке всё видно, особенно если проебался, сбоку прикладывается к виску, высмеивает хрип в ухо, насмехается над жизнью – зубы делает как у вампира. он знает, олег чувствует, оба не оставляют шансов, когда меняются местами – глазурно луна высветляет стену, саша путает явь и навь в липком одеяле, пальцы гладят, гладят впалость щеки. боязно олег верит улыбчатым ямочкам, азарта уже нет, брата высасывают дементоры или хищники – они даже не спорят, олег всё равно просто пошлёт. кожа сухая, губы обгрызены, прикоснёшься – поставишь на паузу, магнитно-медленно, саша теперь не остаётся один, тянет талию. они закупорили себя, везде вместе, горечь во рту, горячесть в венах, кадык вверх-вниз и ткань в кулаке. олег убаюкивает, проходит по макушке – саше устало, в черепе залит титан, но он вычищает косточки, потому что олег против яблок с середью и «сашк, нарежь». они знают, это временно, но будет лучше, поэтому лежат – сверху сизые клочки, небесная стылость. ветряная стель под спиной, у саши в голове всё мешается – шерстяной дракон в негативе как олежкины плечи, он ощущает – время позднее, все выползают без спроса, мутнятся. под веками пятнисто, лёгкие забились хвоей, раскалёнными руками где-то шепчет олег, сжимает амулеты – сливайся, сливайся, сливайся с землёй, сливайся с корой, с воздухом, со мной, с моими руками, глазами, губами, давай. в секунды души делятся, складываются – проверка, насколько далеко они смогут зайти? сплестись, впритык сшиться, не боись – уже непонятно, кто кого заговаривает и прячет в навесе ворожбы. олег невесомо прикарывает на груди, лица бледные в тенях, набросочные поцелуи клыками – висок, скула, они спутались и обросли перьями. латать, ластиться, ласкать – саша думает, они сильно привязались, олег бубнит «просто пиздец», а на деле они навсегда.