Потерять голову

      Действие аппарата быстро привело меня в чувства. Увидев мою реакцию, Элита резко вырвала инструмент, вместе с этим отломав деталь головы.       Но на этом мои мучения не закончились. Она поднесла орудие пыток к нижнему краю моей верхней губы.       — Открывать свой грязный энергоприемник, будешь только по команде, животное! Открывай... Открывай!       На этот раз удар пришелся в скулу. Я послушался, обнажив денты. Кусачки снова вырвались из моей плоти, а после обхватили губу, начав медленно смыкаться на ней. Меня резали по живому, но я уже слишком устал, чтобы ярко реагировать. Только глубже погружаться в кошмарные страдания. Как я оказался в такой ситуации? Еще пару дней назад ведь все было нормально! Я мог счастливо жить и не о чем не волноваться... Считать себя достаточно умным, чтобы заниматься подпольными исследованиями и работать в сенате, пытаясь спасти науку на законодательном уровне. У меня было все — деньги, шикарный дом со всеми удобствами и огромной секретной лабораторией, друзья, возможности. Я мог жить ту жизнь, на которую была рассчитана моя программа.       Сейчас же я умирал от чудовищной боли и безумного страха. Насколько позорная участь стать идиотом? Моя Искра будет хотеть думать — но это станет невозможно. Я начну одновременно и понимать, и не понимать, чего лишился. Я даже не смогу убить себя, на миллионы ворнов оставшись с новым бесполезным разумом.       Оставалось надеяться на то, что Мегатрон, поняв мою бесполезность, просто прикончит меня, оборвав мучения.       Кусачки сделали круг, снова вернувшись к отверстию энергоприемника, отломав огромный кусок плоти. Его уже не вживить обратно. Я навсегда останусь с обнажёнными дентами.       А Элита продолжила колдовать, пристроившись с противоположного края уже к нижней губе.       Я постоянно чувствовал вкус энергона, рефлекторно пытаясь его слизать сразу из всех пробоин несмотря на то, что его вкус уже испортился.       — Тебе нравится быть подопытным? Вряд ли ты догадываешься о том, что такое эмпурата. В Золотом веке это была высшая мера наказания — гораздо страшнее смерти. Думаю, ты это уже понял... К сожалению, совет никогда не даст мне ввести ее в судебную систему. Но тебе повезло. Всех настолько впечатлили твои достижения, что ты заслужил эту награду! Поздравляю!       — Это все на благо Кибертрона...       Услышав эти слова, арахноид натянула эластичный металл и, надавив, разрезала его до самого шлема. Я снова закричал, но уже гораздо тише. Но это не значит, что мне было менее больно. Почему так жестоко?!       Из раны вместе с энергоном обильно стекал антисептик. Даже когда повреждение затянется, у меня с подбородка продолжит капать мерзкая жижа. Придётся носить протез...       Элита еще долго отламывала куски от моего лица. Особенно страшно было, когда она взялась за верхнее веко уже поврежденного окуляра, сильно поцарапав и до этого настрадавшийся орган.       Я уже прекратил издавать какие-либо звуки, разве что редкие мученические стоны. Мои антенны непроизвольно дрожали. Это была одна из немногих деталей, которой я мог спокойно двигать.       Все ощущения сконцентрировались на фейсплейте. Я даже забыл про то, что у меня сквозная дыра в шлеме.       Арахноид не забывала доводить меня до новых истерик угрозами и оскорблениями. Ей особенно нравилось делать акцент на моей внешности. На моих огромных, выпученных окулярах, на монолитной грудной пластине, на жирных бедрах и предплечьях... На том, что из-за антенн и крыльев я похож на монстра.       Эти слова звучали абсолютно искренне. Она и правда испытывала отвращение и страх ко мне. Сенаторша практически не пересекалась с обычными рабочими и в целом считала толстый слой металла пиком уродства, не достойным иаконской элиты.       Моя Искра реагировала на это, какими бы глупыми подобные переживания не казались. Просто до этого источник моей жизни поверил, что создал то, что смогло понравиться такой красивой и очаровательной фемке.       Наконец она отстранилась от меня, начав разглядывать то, что осталось от моего лица. Я не мог пошевелить ни одним приводом. Даже полностью сомкнуть челюсти. Только тяжело дышать, с открытым энергоприемником. Глубокое вентилирование помогало...       — Ты похож на запыхавшегося инсектикона. Животное и есть животное... Думаю, тебе стоит отдохнуть...       Я ожидал, что меня снова поведут в камеру, но Элита подошла к терминалу.       — Но я не хочу, чтобы ты скучал без меня... — она стала вводить настройки аппарата жизнеобеспечения.       Тут мой процессор пронзила яркая вспышка боли.       — Эти импульсы будет происходить с определенной периодичностью. Можешь напоследок воспользоваться своими математическими способностями и посчитать их.       Я задергался, пытаясь освободиться от трубок. А после обреченно захныкал.       Фемка ушла, оставив меня наедине с очередной извращенной пыткой.       Время ожидания очередного удара растягивалось в вечность. Я всей Искрой надеялся, что очередного заряда не будет, но он пробивал меня в самый неожиданный момент. После я испытывал короткое, мучительное облегчение, которое очень быстро заменяли сигналы, идущие с разодранного фейсплейта.       Я и правда считал. Мне было необходимо убедиться, что мой разум все еще активен, что он подвластен мне.       Как же я скучал по дому, по своей лаборатории, по удобной платформе, по высокопробному неразбавленному энергону, которое я мог позволить себе пить каждый день. По банальной способности двигаться и делать то, что я считаю нужным. По возможности вести исследования...       Мне безумно хотелось спать и заправиться. Я уже умирал с голоду. Меня мутило, изображение перед окулярами раскачивалось из стороны в сторону. Вот что значит выражение «кружится голова» на самом деле. Объекты, на которые я смотрел, беспорядочно изменяли размер и форму, вращаясь по спирали. Было очевидно — если я встану, то буду полностью дезориентирован.       Элита вернулась спустя пару циклов. Я насчитал всего пятьдесят шесть импульсов, хотя по ощущениям их было около тысячи. Я снова судорожно расплакался.       — Не подходи... — как же сильно стучалась Искра.       Она сделала шаг, и я закричал, искренне не понимая, как мог сохранить эту способность. Затем еще, и еще, пока она не оказалась вплотную ко мне.       Девушка стала молча гладить мой корпус. А я смолкнул, плотно стиснув денды.       Наконец она стала вести глубокий след. Это было не так мучительно, как отрывание кусков лица на живую, но все равно очень больно. Слишком больно... Почему этот жирный металл настолько чувствительный?!       — Ты слабак. Я никогда еще не видела таких изнеженных ботов. Верещишь громче хрупкой фемки. Такие непростительно толстые боты ДОЛЖНЫ терпеть...       Она стала покрывать все мое тело обжигающими порезами. Как я узнал позже, многие из них пробивали пластины насквозь. Даже на груди.       — Ты становишься еще более мерзким, когда плачешь и стонешь... — Элита снова приподнялась на уровень головы. А потом со всей силы ударила меня между глаз, разрушив системы подачи омывателя. Тот начал обильно стекать по всему моему разодранному фейсплейту, будоража открытые раны.       Фемка скривилась. А после снова взяла сверло.       Я думал, что слишком устал, чтобы реагировать на что-то, но сейчас я сразу ожил.       — Как же ты боишься... А ведь это всего лишь малая доля ужаса, который пришлось пережить твоим жертвам...       Элита просунула карательное орудие обратно. А потом надавила на процессор.