Игла
24 мая 2023 г., 13:58
Элита стала производить какие-то манипуляции. Сумбурные мысли поплыли, начав превращаться еще в более бессмысленный бред. Это не было похоже на сон, и даже не на кошмар. Искра осознавала, что происходит, пыталась бороться, но ничего не могла сделать. Это доводило ее до отчаяния.
Но мысли стали становиться все четче и четче... Их было много... Слишком много... Мое сознание стало разрываться на куски от напряжения.
Я вспомнил о том, что нужно считать, чтобы отвлечься. И тот же клик я понял, что могу решать формулы, многократно превосходящие по сложности те, которые были мне по силам раньше. Это не вызывало не капельки радости. Лишь страх и отторжение перед собственным обновленным сознанием. Это... Тяжело... Но я и правда не хотел возвращаться к прежней точке, хотел использовать открывшиеся возможности на максимум. Стать более эффективным, получать больше знаний...
И вот напряжение достигло пика. Я начал ловить сбои, сообщения о критической перегрузке. Голова разрывалась на части. Для меня перестал существовать реальный мир — все, что напоминало о нем, это чудовищная боль фейсплейта.
Элита остановилась. Видимо, посчитала, что рубеж пройден.
— Встречайте новую, лучшую версию Шоквейва! — я посмотрел на нее. Тут она схватила мой окуляр когтями, резко вырвав его. Я истошно заорал. Кажется, она повредила процессор.
В тот момент я впервые завис. Тело полностью прекратило реагировать на мои команды. Я застрял в плавящемся рассудке. Эта топка была сравнима только с той, что прямо сейчас была у меня в груди.
Что она со мной сделала?!
Вскоре я лишился и второго глаза. Думал, что всегда буду вынужден видеть. Сейчас же я погрузился в абсолютный мрак.
Она вырывала привод за приводом, провод за проводом, методично разбирая остатки моей головы. Я снова реагировал так же ярко, как и в начале пыток — перезапущенный процессор помогал с этим. Реальность становилась все дальше и дальше. Последним я лишился слуха, но очаровательная девушка все еще продолжала разбирать меня.
Все что мне оставалось — это сконцентрироваться на тактильных ощущениях. На единственной здоровой руке, на чудовищно толстых сервоприводах... Пальцы оставались подвижными, под ними на платформе не осталось живого места.
Но все же это закончилось. От головы по ощущениям не осталось ничего — только процессор. Я все ещё каким-то чудом с такими травмами оставался жив — видимо, «помогли» мои же исследования в области медицины.
И все же — одно дело лишиться руки... Но... Когда у тебя нет настолько важной части тела, и при этом ты находишься в сознании, все понимаешь, все чувствуешь, но при этом ничего не видишь и не слышишь... Пустота. Тотальная пустота.
Перегруженный разум стремился заполнить ее галлюциногенными, практически осязаемыми образами. Эти образы превращались в ожившие, подвижные кошмары, слишком реальные и нереальные для сна одновременно.
Оставшийся корпус же испытывал... Слабость? Очень глубокую, тянущуюся с того света.
Вскоре Искра перестала так отчаянно биться — практически замерла, только изредка мелко содрогалась... Я никогда не чувствовал такого холода. Мне казалось, что я погребен заживо. Меня окружала не просто тьма, а ее абсолютное воплощение. Будто бы реальность никогда не существовала. Будто бы я уже нахожусь в колодце Искр.
Испытывал ли я какие-то эмоции в тот момент? Да... Горечь, жалость к себе. Но мне все еще не хотелось умирать. Хотелось очнуться, забыть об этом. Я все еще помнил то, кем был, жаждал этой жизни. Нет... Хотел проснуться еще сильнее, вырваться за пределы кокона, что я сам себе свил. Открыть свой разум...
Одиночество... Оно никогда меня не беспокоило, да и в целом я считал себя реализовавшимся внутри социума, но сейчас это все стало казаться такой ерундой. Фальшивой, бессмысленной, пустой...
Разочарование в собственном окружении глубоко потрясло меня. Сейчас я понял, что имею потребность в близости, в чем-то настоящем, в тех отношениях, что не будут обесценивать меня, а наоборот поддерживать.
Это говорило о том, что моя Искра изменилась. Хотя... мне... хотелось, чтобы меня... любили. Но эта тень оставалась на самом краю сознания, никогда не выходя на передний план, но многое сводилось к ней. Зачем я столько работал? Просто ради знаний? Сейчас я понимал, что скорее нет. Я делал это ради чего-то, но ради чего — не задумывался, думал, что, когда достигну определенного этапа просветления, оно само ко мне придёт.
Внезапно я почувствовал то, что не порождал мой больной рассудок, пусть он сначала принял это за очередную жестокую галлюцинацию. А может это и была галлюцинация?
Прикосновение к моей здоровой руке.
Я сразу же вцепился в невидимую ладонь, пытаясь убедиться в ее реальности. В тот момент я даже не задумывался, что она может принадлежать Элите. Нет... Почему-то я был уверен, что это не может быть она. Не логично, но мне было настолько плохо, что я забыл о самом понятии логики.
Хотелось ощутить, запомнить и ни за что не отпускать. Мне нужно было чувствовать чужое тепло, получать информацию о внешнем мире, пусть и настолько незначительную.
В памяти намертво отпечатались, как пальцы попытались дернуться в моей хватке. Вероятно, ей (а я почему-то был уверен, что это именно она) больно.
Снова этот образ... Слишком расплывчатый и далекий от прототипа, но все равно узнаваемый.
Внезапно рука вырвалась, а я тщетно начал ловить пустоту. Мне не хотелось, чтобы меня бросали. Искра снова ожила — ее объяло отчаяние.
Мне не было известно, что происходит снаружи. Я пытался увидеть, хотя бы услышать. Но мне оставалось только сконцентрироваться чуть ли не на сигналах, идущих от корпуса. Сейчас они ощущались особенно остро. Мне казалось, что я чувствовал движение воздуха. По нему пытался понять, что происходит. Ветер иногда становился горячим и резким. Он буквально бил по бронепластинам. Хотя, скорее всего происходящее дорисовывало мое ставшее слишком живым воображение.
Время шло. Воздух встал. А мое состояние становилось все тяжелее. Все тело заполнила тяжелая, пульсирующая слабость. Казалось, что в корпус залили ледяную жидкость. Сознание становилось все более и более спутанным, мысли мельтешили. Образы сменялись слишком часто, я даже не успевал запоминать это. То, что я видел, напоминало кислотный белый шум, состоявший из миллиардов игл, которые вонзались друг в друга, разрываясь и разлетаясь острой шрапнелью.
Вдруг я снова почувствовал прикосновение к руке. Даже смог сконцентрироваться на нем. Это тоже был очередной образ, будто бы проступающий, медленно обрисовывающийся в этой крошке.
Уцепиться за него в этот раз стало гораздо сложнее — ладонь уже не слушалась меня.
Тут я ощутил, как что-то теплое легло мне на грудь, начав гладить. Я откликался на это. Сознание становилось яснее, пусть все так же горело. Мое тело стало испытывать противоестественное для такого положения наслаждение. Мне никогда не было так приятно. Реакция была очень острой, мурашками проходясь по всему корпусу и концентрируясь сразу в области интерфейс систем.
Я не хотел сопротивляться этому, не видел в этом смысла. Если бы я хоть что-то видел...
Но мучительные ласки на этом не закончились — по моему телу прошлись электрические разряды. До этих пор я никогда не испытывал подобного, не понимая, что происходит. Я начал ощущать каждый провод в области воздействия, то, как пульс сбивается, становиться частым, и эта рябь расходиться по всему телу, входя вглубь Искры, а та резко начинает бить с неистовой силой, вбирая в себя остатки моей энергии. Моей жизни...
Интерфейс-протоколы активировались. Это подействовало на меня отрезвляюще. Снова стало страшно, мерзко, боль снова перешагнула через грань. Пусть я был невменяем, но эмоции точно отражали ситуацию — то, что испытывает жертва перед изнасилованием, и не чего-нибудь, а твоей сути. Самого сокровенного, что есть у бота.
Но сопротивляться не выходило, от этого я чувствовал себя еще кошмарнее. Безумное романтическое наваждение не прошло. Мне хотелось получить это, испытать пик близости перед жестокой и несправедливой смертью.
Она никогда не подступала настолько близко. Я никогда не испытывал такой воли к жизни. Я не хотел исчезнуть, раствориться в бесчисленном количестве таких же Искр, сплавившись с ними воедино и навсегда потеряв себя.
Стыковка... Я четко начал ощущать, как чужое тело фиксируется на моем. Наверное, даже испытал нечто очень отдаленно напоминающее... Смущение? Стыд? Нежелание чтобы кто-то прикасался и тем более настолько тесно взаимодействовал с моим уродливым телом? Скорее всего все сразу.
Хотелось оторвать вторженца, при этом разорвав свою и его плоть, но так же я желал обнять ее, сильнее прижать к себе, почувствовать еще большую близость.
Искра стала покидать мое тело. Скорее, даже не по моей воле — корпус умирал, оно больше не могло поддерживать ее существование. До колодца остался шаг...
