Пламя ночи

      Ночной Петербург лунным светом пробиваться сквозь массивные окна с деревянной рамой, окутывая небольшую гостиную в атмосферу спокойствия. По крайней мере так показалось ему. За столько лет жизнь всё в этом доме выучено до мелочей, да и темнота не вызывала какого-то дискомфорта, так что Стикс без особого труда вялой походкой добрался до широкого кресла, обтянутого кожей. Вальяжно расселся на нем, прикрывая глаза цвета кристалликов льда и просто наслаждаясь окружением. Со своего задания он вернулся вторым, чужое присутствие в доме Стикс почувствовал ещё с порога, а всё в доме сразу же давало понять кто именно из сородичей присутствует помимо него. Сладкий аромат духов, вишня с нотками пряности и ванили, именно этот запах практически въелся в стены дома, настолько часто собрат ими пользовался. Нельзя не отметить что аромат ему идеально подходил, так что в какой-то степени Стикс понимал его любовь к человеческой парфюмерии, хотя сам бы никогда не стал ей пользоваться.       Стикс расслабился, лениво вытягивая длинные ноги. Создавалось впечатление словно он готов раствориться в этом кресле, впасть в привычное анабиозное состояние и ни на что не реагировать. Но его плану не суждено было сбыться как только он почувствовал приближение сородича. Ему даже не нужно открывать глаза, он чувствует его на телепатическом уровне и очень часто этим пользуется, впрочем, как и остальные сородичи. Но сейчас он захотел сделать исключение. Посмотрев в сторону двери он уже заметил знакомый силуэт. Человеческий глаз навряд ли бы вообще опознал, что кто-то зашёл, но благо они не ограничивались обычными человеческими органами осязания.       На нём была лишь полу расстёгнутая рубашка, из-за распахнутого состояния позволяющая увидеть часть открытой белёсой груди, обтягивающее брюки и излюбленные до неприличного розовые очки. Казалось, что скорее мир запылает адским пламенем, нежели он откажется от этого аксессуара. Довольная улыбка на лице демонстрировала милые ямочки. Бледная аристократическая кожа, почти как у самого Стикса. И конечно же тонкие линии тела, талии, груди, приятные черты лица на которые хотелось смотреть вечно. Блондинистые волосы, в которые так и хотелось зарыться пальцами, ощутить их мягкость, даже услышать шуточные обвинения в испорченной причёске.       — Доброй ночи, дорогой. — Флегетон медленно прошёл в комнату, покачивая бёдрами, грациозно словно кот крался к креслу. Стикс не ответил, но кивнул головой в знак приветствия, либо же просто показать заинтересованность в разговоре. — Ахерон и Коцит задержатся. По предварительным данным — минимум на сутки. Так что мы с тобой в власти друг друга.       — У них какие-то проблемы? — отозвался Стикс.       — Нет-нет, что ты. — блондин присел на край подлокотника, для удобства поместив руку на спинку. Он держался вполне уверенно, но Ситикс все равно положил руку на спину, для страховки, скользя пальцами по хлопковой рубашке. — Нет причин для беспокойства, просто нарисовалось новое дело требующее больше времени. Как только они вернуться можешь сам подробнее обо всем расспросить, телефонный звонок не такой информативный.       — Я чувссствую, что с ними вссссё в порядке. — согласно кивнул Стикс, на свой манер шипяще протягивая слова. С раздвоенным языком сложно чётко произносить некоторые слова. Флегетон ласково улыбнулся, смело положил руку на вытянутую щеку, оглаживал большим пальцем выпирающую скулу.       — Мы с тобой так давно не проводили время вместе. — скорее невзначай прошептал Флегетон, нежели на что-то намекал. Но его вид и горящие розовым огнём глаза манили, заставляя поддаваться искушению, даже если он на то и не рассчитывал.       Стикс утвердительно кивнул, а ледяная рука спустилась чуть ниже, на поясницу. Взглядом он скользит по оголённым участкам кожи и он ловит себя на мысли, что хочется прикоснуться к ним, скользить губами, оставить несколько отметин, укусить. А может даже… Стикс поднимает взгляд, смотрит на хищную улыбку блондина, который явно уже успел поймать все эти жадные мысли, что крутились в голове Стикса. Их отношения нельзя назвать романтическими, скорее они отлично дополняют друг друга, утоляя свои странные потребности. Стикс не мог поворачивать чего-то подобного с Коцитом, так как слишком сильно любил и боялся лишний раз навредить, хотя это практически невозможно. Ахерон же хоть и сильно старался, не мог умерить все аппетиты, а иногда и вовсе отказывался от чего-то слишком уж авантюрного и экспериментального. Но вот что касается их двоих: они всегда воплощали свои даже самые рискованные идеи, смакуя каждую минуту проведённую вместе, словно дорогое витражное вино.       — Я же вижу, что ты соскучился. — промурлыкал блондин прикусывая собственную нижнюю губу, демонстрируя острые зубки.       Стикс ловит очередной томный взгляд, забирается свободной рукой под рубашку, проводит по гладкой коже, а затем резко впивается острыми когтями, оставляя глубокие ранки. Тёплая кровь пачкает рубашку, бордовыми пятнами впитываясь в белоснежную ткань. Флегетон вздыхает сквозь стиснутые зубы, блаженно откидывает голову, чувствует как Стикс проводит рукой вниз, оставляет длинные кровавые полосы. Он резко убирает руку, слизывает с испачканных пальцев кровь, оставляя лишь размазанные разводы. Вкус пьянит, хочется большего и сразу: с остервенением впиться клыками в плоть, почувствовать как тёплая алая жидкость стекает по собственным губам, по подбородку, шее, достигая ключиц. Мысль об этом возбуждает, рассудок помутнел, раздвоенный язык жадно ловит капли крови. Флегетон в одно мгновение оказывается на коленях собрата, грубо тянет за галстук и вовлекает в поцелуй: липкий, рваный, словно два диких голодных зверя пытаются установить главенство. Вот на что был похож поцелую с ядовитым привкусом пламенной крови. Язык скользит по сомкнутым губам Стикса, слизывая остатки металлического послевкусия, проникает в рот, за что получает предупреждающий но ощутимый укус. Флегетон сообразительный, быстро понял, что заходит на личные границы и что так делать не следует, так что послушно разрывает поцелуй, оставляя на последок лишь влажный след на губах.       Тонкие пальцы спешно расстёгивают пуговицу за пуговицей, избавляя Стикса от неудобной одежды. Он же в свою очередь грубо срывает рубашку, оголяя торс, любуясь подтянутым телом, свежими ранами, которые сам же и оставил. Флегетон ёрзает на бёдрах, прижимается всем телом, замечая реакцию организма практически сразу же. Возбуждение пробило тело электричеством, в области паха стало значительно теснее, и Стикс молчаливый приказом посмотрел на собрата, который и так всё понял без каких либо указаний, сполз на пол, разгорячёнными руками скользнул по телу. Пиджак вместе с рубашкой оказался за спинкой кресла. Бляшка ремня звянькнула ударяясь об край подлокотника. Стикс перехватил ремень из рук, дождался, пока Флегетон разберётся с штанами, стянет их вместе с бельём. Он перекинул ремень через шею, создавая подобие ошейника, затянул настолько, что металлическая часть сразу же оставила синяк на бледной коже, практически не давая возможности вздохнуть.       — Как же меня доссстали твои очки. — хрупкий предмет полетел в стену, разбившись на несколько осколков. Ничего, у него таких ещё тысячи.       Брови поползли к переносице, что вкупе с хищным взглядом выглядит крайне зловеще, но Стикс знал, что такое его только заводит, на что намекала плотоядная улыбка. Флегетон разместил руки на бёдрах, слегка сжимая их, разводя в стороны насколько позволяет ширина кресла. Блондин прогнулся в спине по-кошачьи, опустил голову одарив вставшую плоть горячим дыханием. Стикс выжидающе наблюдал, наматывая на кулак ремень так, что искусственная кожа впивалась в шею. Блондин обвёл языком головку, собирая солоноватую выделившуюся жидкость предэякулята, пальцами скользнул по стволу и обхватил его плотным кольцом у самого основания. Он обхватил головку губами, тем самым вызвал шумный довольный стол. Расслабил глотку, резко насадился ртом полностью проталкивая плоть, втягивает щёки создавая до невыносимого узкое пространство. Стикс блаженно откидывает голову, позволяет себе выдавить сладкий стон. Дрожь пробивает до кончиков пальцев, хочется самому взять контроль, нарастить темп, заставить блондина буквально молить, чтобы тот дал немного отдышаться. Но он терпеливо наблюдал, как Флегетон сам наращивал темп, постепенно, наполовину выпуская из рта член. Как его зализанные назад пряди упали на лицо, как дрожали ресницы на полуприкрытых глазах. Флегетон старался доставить максимум удовольствия и у него прекрасно это получилось. Собрат сжимает пряди на затылке, чувствует как Флегетон полностью вынимает плоть из рта. По уголкам губ стекает слюна вперемешку с смазкой. Кончиком языка проводит по выступающий венке, блаженно наблюдается за сменой эмоций Стикса, за тем как поднимается его грудь он частых вздохов. В комнате становится жарко, либо же ему так показалось. Флегетон облизывает свою ладонь, касается рукой замочка на своих штанах, но Стикс тянет его на себя с такой силой, что тот теряет равновесие утыкаясь носом в плоский живот сидящего перед ним.       — Я что тебе разрешал? — блондин усмехнулся, выпрямился и прижался щекой к пульсирующей плоти потеревшись об член словно кот.       — Нет, милый. — рука с затылка съехала на плечо. Стикс вновь впился когтями, оставляя полосы до лопаток, слегка ослабил натяжку импровизированного ошейника и позволил Флегетону слегка отдышаться. — Хочешь, я могу закончить руками?       Стикс помедлил с ответом, но затем выпустил конец ремня из руки, поудобнее устраиваясь на кресле. Он жадно рассматривал тело Флегетона, даже с некой завистью, ведь оболочку он выбрал себе явно с не малыми достоинствами. Его можно было назвать опасно красивым, ведь он эти фактором пользовался по своей прихоти. Хотелось овладеть этим телом и наслаждаться громкими странами блондина, который прыгает на члене, любезно доставляя удовольствие им двоим. Этот образ отпечатался в голове, два кристаллика льда остановили взгляд на лице собрата.       — Раздевайся. — властно проговорил Стикс, вызвав у Флегетона тихий смешок, но довольный, что не могло не потешить самолюбие.       Стикс никогда не вдавался в подробности как секс у него проходит с Ахероном, Коцита же он к нему не подпускал, из-за личных соображений иерархии их отношений. Проще говоря Коцита он ревновал практически ко всем, но ему было прекрасно известно, что в койку его любимый ляжет только к нему. Сам же Коцит никогда не был против таких экспериментов не имел, а даже наоборот, позволял Стиксу иногда подобным образом развлекаться, понимая, что ничего серьёзного между ними всё равно нет, лишь дружеский секс.       Флегетон разделся, стоял перед ним абсолютно голый. Гладкая словно фарфоровая кожа, кровавые полосы на ней смотрелись восхитительно. Флегетон свёл колени собрата вместе, протиснулся в свободное пространство и поудобнее уселся на бёдра тело к телу прижимаясь к Стиксу. Теперь царапины остались и на пояснице, бедре, везде, где Стикс проводил своей рукой. Он оставлял глубокие раны в самых чувствительных местах, и специально на самых видных, чтобы Флегетон мог полюбоваться ранами когда ему вздумается, пока не захочет их залечить. Блондин выгибает спину, резко насаживается на член, сжимает его внутри себя от чего Стикс тут же отвлекается от своего занятия, протяжно стонет. Он даже не ждёт, крепко цепляется за плечи, двигается быстро и размашисто, стонет, сладко, хрипло. Блондин извивается, резкая боль пробивающая все тело доставляет только удовольствие. Ахерон никогда бы не согласился вот так без подготовки проникнуть в тело Флегетона, как будто ему не плевать, словно он обычный хрупкий человек. Стикс давит на позвоночник, ловит край ремня натягивая его. Заставляет Флегетона остановиться, хотя-бы на секунду, впивается клыками в плечо, практически откусывая часть плоти. Горячая кровь скатывается по руке, пачкает Стикса, его самого, измученное кресло что скрипит под таким напором. Блондин стонет, собственный член ноет, он готов кончить без единого прикосновения от этих острых ощущений. В своеобразных объятиях Стикса он трепыхается, блондина так просто не убить, но тот на грани — это дурманит рассудок, Стикс знает когда остановиться, сколько времени нужно дать чтобы продохнуть чтобы затем снова нанести новые увечия. Он не выдерживает, вскидывает бёдра и сам двигается в блондине, равно, скованно. Но большую часть он берет на себя, вновь и вновь наращивая темп, как ему самому это нравится. Флегетон обхватывает голову собрата, отталкивает от своего плеча, умоляюще смотрит в его глаза, тянется за поцелуем. И Стикс сам дарит ему эту мимолётную нежность, непривычно для себя же целует губы Флегетона, чувствует вибрацию от его тихого стона. Флегетон практически не отвечает на поцелуй, наслаждается моментом. А потом Стикс разрывает поцелуй, переходит на шею, оставляет несколько засосов. Блондин двигается вяло, уже утомился, а потеря крови отражает последствия. Стикс с нежностью оглаживает кожу, размазывает кровь. Он и сам уже на пределе, несколько рваных движений и он эякулирует, постанывая от блаженной разрядки. Флегетон так же пачкает собственной спермой живот сородича, обмякает, без просьбы стягивает с шеи ремень. След от пряжки въелся в кожу лиловым пятном, которое не хотелось убирать. Он отстраняется от блондина, след из семени оборвался тонкой ниточкой. Голова Флегетона упала на плечо, тяжёлые вздохи обжигают кожу.       — Значит, — нарушает тишину Стикс. — Они задерживаются на два дня?       — Именно, милый. — блаженно выдыхает Флегетон. — У нас с тобой ещё два дня.