call me when despair takes over you

Девушка, вышедшая из кабинета врача, на первый взгляд выглядела абсолютно здоро́во. Чонгук, следующий в очереди, даже подумал о том, какая проблема могла беспокоить её, раз она решила обратиться именно к этому врачу, но, поднявшись со стула и взглянув в лицо девушки, он всё понял. На её лице едва ли не до ушей была натянута широкая неестественная улыбка, а большие глаза навыкате смотрели дико, так, что вся спина моментально осы́палась градом мурашек. Вопросов у Чонгука больше не осталось — проблема явно была, и весьма заметная. Он вошёл в кабинет сразу после того, как оттуда вышла жуткая девушка, и аккуратно закрыл за собой дверь. На внутренней стороне простой белой больничной двери сразу же обнаружились занимательные письмена, написанные красной краской и напоминающие слова на латинском. За столом сидел молодой человек в белом врачебном халате с приветливой улыбкой. На табличке на столе Чонгук прочитал имя: «Ким Сокджин». — Проходите, присаживайтесь, — врач указал на одно из двух одинаковых кресел рядом со столом, и Чонгук несмело сел, протянув документы. На широком столе, помимо компьютера и гор разных бумаг — привычных атрибутов любого медицинского кабинета, — находился розовый календарь в цветах с изображениями милых котят, маленькая мягкая игрушка — лупоглазый серый котёнок, — и фотография в розовой рамке с — кто бы мог подумать? — котятами. На самой фотографии был запечатлён врач с другим мужчиной, братом или другом, с милой улыбкой и ямочками на щеках. С обилием очаровательных пушистых зверьков значительно контрастировала связка чеснока, висящая над столом, распятие, закреплённое неподалёку, полки с жидкостями не самого приятного цвета, сухие травы и, что Чонгук заметил не сразу, нарисованные мелом на паркетном полу символы, особенно крупная пентаграмма в самом центре кабинета. Здесь явно лечили не самых простых пациентов. — На что жалуетесь? — Врач сделал пару пометок в документах Чонгука, отложил их и остановил на нём внимательный взгляд добрых чёрных глаз, улыбаясь. — Бессонница? Чонгук, удивлённый чужой догадливостью, поднял глаза и кивнул, нервно перебирая пальцы. — Как вы узнали? — Опыт. — Врач пожал плечами. — Не в обиду вам, но выглядите уставшим. Расскажите подробнее. Сколько работаете, сколько спите, как общее самочувствие. — Самочувствие… среднее, — Чонгук неопределённо покачал головой. — Я учусь на третьем курсе, работаю в доставке. Со сном никогда проблем не было, но в последние несколько месяцев почему-то не получается высыпаться, хотя ничего вроде бы не изменилось. — Вам снятся кошмары? — Нет. — Вам снятся сны в принципе? — Нет. С тех пор, как это началось, почти ничего не снилось. — Понятно. Как вы себя чувствуете, когда просыпаетесь? — Честно говоря, — Чонгук оглянулся по сторонам, — так, будто вообще не спал. Я ходил к сомнологу, думал, что это может быть лунатизм, но мне посоветовали обратиться к вам. — И правильно. Ваш случай вне компетенции обычных врачей. — Что вы имеете в виду? — Чонгук почувствовал, как беспокойство сдавило горло. — Вы живёте один? — врач, совершенно спокойный и даже в приподнятом настроении, проигнорировал вопрос и сделал ещё пару записей. — Да. — Как ваша сексуальная жизнь? — Сексуальная… жизнь? — У Чонгука загорелись уши. Такого вопроса от врача, который должен был решить его проблему с регулярным недосыпом, он не ожидал. — Именно, — Улыбка на чужом лице и пристальный взгляд без капли стеснения не делали ситуацию лучше. — Вы девственник? У вас есть постоянный половой партнёр? Может, случайные связи? — Нет-нет! — Чонгук отрицательно замотал головой и опустил глаза в пол, чувствуя, как безжалостно багровеют щёки. — Не девственник. Постоянного партнёра нет. Случайных связей тоже. — Как часто занимаетесь самоудовлетворением? — Вам… очень нужна эта информация? — Разумеется! — Врач выглядел искренне удивлённым. — Я ведь ставлю вам диагноз. Мне необходимы подробности, чтобы поставить точный диагноз. Так как часто вы занимаетесь самоудовлетворением? — Ну… пару раз в неделю. Иногда реже, иногда чаще. Когда как. — Интересно. Как вы можете оценить свою сексуальную удовлетворённость по шкале от одного до десяти? Чонгук не понимал, в какой момент его врач из сомнолога — или кто он там? — превратился в сексолога, и как подробности его сексуальной жизни, которой, по сути, нет, могут помочь поставить диагноз о расстройстве сна. — Наверное, четыре? Или пять. Около того. — Угу, — врач задумчиво кивнул и очередной раз что-то записал. В следующую секунду его лицо просияло так, будто только что он узнал едва ли не самую радостную новость в своей жизни. — Поздравляю! У вас инкуб! Чонгуку понадобилась пара секунд, чтобы благополучно ничего не понять: ни внезапной радости, ни сути диагноза. — Что? — Или суккуб, но вряд ли. Он вроде бы парень. — Кто — он? — Инкуб. Он стоит за вашей спиной. На Чонгука будто вылили ведро ледяной воды. Он судорожно обернулся, но за собой не увидел никого. — Не волнуйтесь, вы его не видите. Вы его и не чувствуете, хотя он совсем рядом. Это нормально. Но ненормально то, что он питается вашей жизненной энергией. Они, знаете, твари ненасытные. Если бы вы пришли на пару месяцев позже, возможно, делать что-то было бы уже поздно. Но вы пришли вовремя, так что всё ещё есть возможность отцепить его от вас! О, вам, наверное, нужно его увидеть? Секунду! Врач встал из-за стола и достал из шкафчика упаковку таблеток. Он протянул Чонгуку стакан воды и красно-белую капсулу. — Примите. Оно подействует быстро. Чонгук, всё ещё не понимающий, что происходит, каков его диагноз и зачем ему что-то принимать, рефлекторно положил таблетку в рот и запил водой. — Подождите немного. Когда почувствуете его присутствие, не пугайтесь. Он не причинит вам вреда. Чонгук кивнул, и некоторое время ничего не происходило. Врач ходил из одного конца кабинета в другой, раскладывая по местам бумаги, склянки с жидкостями и банки с травами, негромко рассуждая вслух. Однако через пару минут Чонгук постепенно начал ощущать чьё-то присутствие совсем рядом. На его плечах оказались чьи-то руки, мягко надавливающие, а сзади прижималось чьё-то тело. Неужели этот человек стоял за ним всё это время, а Чонгук этого даже не замечал? Как долго он там? С момента вхождения в кабинет? Или намного дольше? Чонгук хотел повернуться, чтобы увидеть человека за собой, но что-то не позволяло ему сделать этого. Он почувствовал, как на его голову опустился чужой подбородок, и услышал голос, который, кажется, прежде слышал много раз, но никак не мог вспомнить ни его обладателя ни где он мог слышать этот голос. — Тише. Не двигайся. Бархатистый мурчащий голос внушал спокойствие и ласкал слух. Чонгук слушал бы его очень долго, но за этим голосом явно крылось что-то, с чем не стоило иметь дело. Иначе бы человек за спиной Чонгука не был бы причиной его упадка сил и проблем со сном. — Теперь можем поговорить по-хорошему, — буднично произнёс врач откуда-то из угла кабинета, что-то выискивая в шкафу. — Присаживайтесь, господин инкуб, нам многое нужно обсудить. Просьба врача была проигнорирована. Чонгук почувствовал, как чужое лицо приблизилось к нему, и ухо опалило горячее дыхание. Человек за спиной Чонгука томно выдохнул. — Чонгук, не слушай. Пойдём отсюда, мы можем всё решить вместе. — Не слушайте его, — донёсся невозмутимый голос. — Инкубы умеют заговаривать зубы. Мы можем решить всё мирно, но в крайнем случае придётся прибегнуть к экзорцизму. — Экзорцизму? — Чонгук слышал это слово прежде, но никогда не думал, что услышит его вновь в кабинете врача. Рука начала поглаживать его плечо, а горячие губы коснулись виска. — Чонгук, неужели ты хочешь закончить то, что было между нами? — прошептал голос, и Чонгук встрепенулся, когда его уха коснулся влажный язык. Желание отпрянуть достигло пика, но что-то не позволяло сделать этого. — Ты же так меня хотел. Ты и сейчас хочешь. И не смей меня обманывать. — Господин инкуб, присядьте, пожалуйста, или я вынужден буду дать господину Чону святой воды. Человек за Чонгуком замер. Исчезло дыхание, а следом и руки с плеч. Медленной, хищной походкой он направился к креслу напротив. Чонгук увидел стройные ноги и подтянутую задницу, обтянутую кожаными брюками, и невольно засмотрелся. Человек сел, закинув ногу на ногу, и уставился на Чонгука с самодовольной ухмылкой, подперев лицо ладонью с изящными длинными пальцами. — Узнаёшь меня, Чонгук-и? — произнёс он сладким голосом. А Чонгук, едва увидев это лицо, вспомнил. Вспомнил очень, очень много. Сначала были только безликие образы. Чонгук засыпал и во сне видел лишь части тела: тонкие жилистые руки, сминающие простынь, длинные стройные ноги с золотистым загаром, приглашающе разведённые, талию, плавно переходящую в соблазнительные бёдра, язык, проходящийся по влажным розовым губам. Наутро фантомные воспоминания напрочь стирались из памяти, не заставляя за собой ни следа. Во всяком случае, бодрствуя, Чонгук не чувствовал и не видел этого следа. Ощущал ли его Чонгук, погружаясь в сон после тяжёлого рабочего дня и мгновенно вспоминая всё, что видел в прошлые ночи — вопрос. Затем появился голос. Сладкий, глубокий, проникающий под кожу, в вены, в самое сердце. Сначала Чонгук не разбирал слов и мог наслаждаться лишь очаровывающим звучанием, но после слова человека, занявшего каждую секунду его сна, обрели смысл. Этот голос ласково призывал прикоснуться, ощутить, насладиться. Этот голос переходил на шёпот, а после обращался тягучими стонами и частым дыханием, заставляющим сердце биться чаще. Постепенно набираясь смелости, Чонгук начал прикасаться. Сначала тонко, пробуя на ощупь нежную бархатистую кожу, проводя пальцами по впалому животу и плоской, высоко вздымающийся груди, а затем смелее, вдавливая ладони в мягкие бёдра и разводя сексуальные ноги. И только тогда звезда его жарких снов обрела лицо, а немного позднее — и имя. Чонгук никогда не испытывал влечения к мужчинам, но Тэхён каждую ночь заставлял его сходить с ума от желания прикоснуться к его телу, услышать голос, увидеть лицо, красивее которого он прежде не видел. Стоило Чонгуку уснуть и услышать желанный голос, внизу живота тут же становилось жарко, и предвкушение удовольствия затмевало разум. Единственным его желанием, страстью и целью становился он — Тэхён, распластанный на кровати, кричащий от удовольствия. Но если сначала Чонгук после бурной ночи наполнялся силами и наутро чувствовал себя отлично, то со временем чем ярче становилась их страсть, тем более активным становился Тэхён, и менее — Чонгук. Чонгук не мог отказать себе в желании коснуться прекрасного тела и находил силы, чтобы слиться с Тэхёном в порыве страсти, но после падал на кровать, совершенно обессиленный, хоть и до безумия счастливый. Но даже тогда Тэхён не оставлял его: он забирался сверху и целовал, целовал, целовал, так жарко, глубоко и ненасытно, будто хотел выпить из Чонгука все соки. После этих поцелуев Чонгук обычно просыпался: ещё более уставший, чем до того, как лечь спать, раздражённый, слабый и без единой мысли о том, что же не давало ему спать всю ночь. И теперь, когда воспоминания обо всех проведённых с инкубом ночах воскресли в его памяти, всё встало на свои места. — Вы вспомнили? — врач приземлился на стул, в ожидании глядя на пациента. Чонгук, опомнившись, кивнул. — Да. Кажется, да. — И как ощущения? — усмехнулся инкуб. Внешне он ничем не отличался от человека: с густыми смоляными волосами, чёрными глазами, кожей, будто вылитой из золота, соблазнительной стройной фигурой, в бордовой рубашке и кожаных брюках, выгодно подчёркивающих все достоинства фигуры, — но энергетически отличался очень сильно. Ни один человек прежде не казался Чонгуку настолько привлекательным, настолько невероятно красивым и сексуальным, почти безупречным. Если бы сейчас они не сидели в кабинете врача он, наверное, не выдержал и приник к этим губам, которые видел так много раз и которые так страстно желал. Тэхён, будто чувствуя его с трудом сдерживаемое желание, улыбался и смотрел из-под опущенных ресниц прямо в душу. В его взгляде неприкрыто читалось: «И чего же ты ждёшь? Вот я, перед тобой, полностью твой. Скорее возьми меня». — Господин Чон, — голос врача вырвал Чонгука из ловушки очарования инкуба. — Лучше не смотрите на него. Противостоять им очень тяжело. — Х-хорошо, — Чонгук повернул кресло в сторону врача, чтобы не смотреть прямо на Тэхёна, и напряжение немного поутихло. — Так, — врач переплёл пальцы рук и положил на них подбородок. — Господин Чон, вы помните, как его зовут? — Д-да, — Чонгук кивнул, ёрзая на стуле из-за образовавшейся проблемы между ног. Краем глаза Чонгук видел самодовольную ухмылку на губах инкуба. — Тэхён. Так он мне представился во сне. — Замечательно, — врач сделал запись и обратился к инкубу. — Тэхён, я понимаю, что вы, как и все ваши собратья, преследовали единственную цель, вторгаясь в сон господина Чона. Вы готовы перестать преследовать господина Чона? — Преследовать? — инкуб выглядел искренне удивлённым. — Я не преследовал. Я просто помогал. — Хорошо. Предположим, вы помогали, — врач сделал акцент на последнее слово. — Вы готовы перестать делать это? — Почему я должен? — Хотя бы потому, что господин Чон ещё молод и умирать ему рано, — с толикой раздражения ответил врач. — Умирать? — удивился демон. — Никто не умрёт. Я просто помогаю расслабиться. — И притом высасываете все жизненные силы не хуже вампиров. Тэхён довольно сощурился — врач попал в точку. Ни малейшего стыда за свои действия Тэхён не испытывал. — Не оскорбляйте нас, не приравнивайте к таким низким существам, — с наигранной обидой ответил инкуб. — В конце концов мы — демоны. — Это не имеет значения. Повторяю: вы готовы добровольно отречься от господина Чона, или мы вынуждены будем провести ритуал разрыва связи? В крайнем случае мне придётся провести обряд экзорцизма. Чонгук ощутил, как по нему прошёлся обольстительный взгляд демона. — Чонгук, ты правда хочешь всё закончить? Тэхён поднялся со стула, и уже в следующую секунду он прижимался к Чонгуку всем телом, сжимая бёдрами его талию и опаляя губы горячим дыханием. Он ёрзал на его коленях, потираясь задницей о возбуждение Чонгука, и улыбался так соблазнительно и бесстыдно, что разум застилало единственное желание — слиться в поцелуе и слиться телами в порыве страсти. — Чонгук, ты бросишь меня? — Тэхён давил на жалость, и чем дольше он смотрел на Чонгука чёрными, устрашающе бездонными глазами, тем сильнее в разуме Чонгука смазывалось знание о том, кто Тэхён такой и что ему нужно. Оставалось только одно — желание, безумное, жаркое и неконтролируемое. — Как я понимаю, вы не собираетесь оставлять господина Чона просто так, — всё ещё оставаясь спокойным, видя, что творится в его кабинете, констатировал врач. — Очень жаль. В таком случае, придётся провести обряд разрыва связи. Он встал с места, взял что-то с полки и вернулся за стол. — Господин Чон, связь с инкубом никогда не приводит ни к чему хорошему. Если не разорвать ее сейчас и не заблокировать доступ к вашему разуму, вы умрёте. Не ведитесь на их сладкие речи, в них нет ни капли истины. Для них вы не сексуальный партнёр и не возлюбленный, а продолжительный ужин. Они будут поглощать вашу энергию до тех пор, пока её не останется вовсе, а затем перейдут на другого человека. — Ты — настоящее сокровище, Чонгук, — сладко прошептал Тэхён и провёл языком по щеке Чонгука. — В тебе столько столько сексуальной энергии, а ты так грубо подавляешь её. Позволь мне помочь освободить её. — Вы и люди вроде вас, подавляющие свои сексуальные желания, — лучшая находка для них. Они действительно высвобождают эту энергию, но поглощают её всю до последней капли. Это неизменно ведёт к смерти. — К самой сладкой смерти, которая только может быть, — выдохнул Тэхён и приник к губам жарким поцелуем, но сил противостоять у Чонгука не было, и он против воли начал отвечать, углубляя поцелуй. — Тем не менее, к смерти, — невозмутимо продолжал врач. — И чтобы разорвать эту связь, необходимо, чтобы её сила была на пике. Поэтому… Да, можете делать что хотите. Пока что. Чонгук уже ничего не слышал. Для него существовал только Тэхён, его бархатистый голос, его гибкое сексуальное тело и головокружительный терпкий и в то же время сладкий запах. Чонгук хотел утонуть в нём, стать единым целым, впитать в себя и больше никогда не отпускать. Никто и ничто прежде не вызывало в нём такую бурю безумных чувств. Тэхён, которого он страстно желал все эти ночи, перед ним, в его руках прямо сейчас, и ничто не помешает им впервые по-настоящему почувствовать друг друга. Тэхён целовал его умело и раскрепощённо, удовлетворённо улыбаясь, и сжимал его плечи тонкими длинными пальцами. Чонгук помнит, как Тэхён ласкал себя ими и доводил до пика тогда, когда не имел возможности прикоснуться к нему, но уже был совершенно без ума от прекрасного гостя своих влажных снов. Эти руки и во сне сжимали его плечи, обнимали за шею, царапали спину, но теперь всё происходило по-настоящему, в разы ярче и желаннее. Он не заметил, как они оказались на кушетке в том же кабинете, как Тэхён, обнажённый, оказался под ним. Его грудь с бусинками сосков часто вздымалась, лицо покраснело — может ли такое вообще быть с демонами? — пухлые губы влажно блестели, а в глазах было столько похоти, что ни в одном человеке столько не уместилось бы. — Чонгук… — хрипло выдохнул он. — Пожалуйста, возьми меня… Чонгуку не требовалось приглашения. Он стянул толстовку и бросил её на пол, расстегнул джинсы и приспустил их вместе с нижним бельём. Член стоял болезненно крепко, и Чонгук сжал его в ладони, выдохнув сквозь зубы. Тэхён был влажным, почти мокрым. Чонгук, проникнув в него двумя пальцами, удивился, насколько хорошо Тэхён был подготовлен. В ответ на первое проникновение Тэхён промычал от удовольствия и обнял руками шею Чонгука, притянув его ближе. Чонгук подался бёдрами резко, войдя полностью, и Тэхён несдержанно вскрикнул. Дальше всё для Чонгука было как в тумане: умопомрачительно горячий Тэхён в его руках, изгибающийся, как змея, и сжимающий его изнутри, его невыносимо сладкий, томный голос, произносящий что-то, что заволоченный похотью мозг Чонгука не мог понять, его глаза, тёмные, затягивающие в коварную бездну, его распахнутые в очередном стоне губы, жилистая шея со следами, оставленными Чонгуком, приглашающая украсить её ещё больше. Чонгук соображал всё хуже. Размывались черты, искажались звуки, и только ощущения оставались ясными. Он чувствовал Тэхёна всем телом, их сердца бились в одном ритме, их ноги и руки были переплетены. Чонгук стоял у обрыва — одной ногой над голодной пропастью. Тэхён целовал его жадно, почти яростно, кусая губы, беззвучно умоляя сделать ещё один шаг, протягивая руки, чтобы поймать. У Чонгука больше не осталось мыслей — остался только Тэхён, единственный ориентир, последняя звезда на мёртвом чёрном небе. Чонгук сделал шаг. Удовольствие тёплой волной пронеслось по телу, ощущение невесомости окутало, разум очистился. Ниже — только темнота, тишина и тепло. — Как жаль, что ты решил оставить меня. Время замедлилось. Чонгук летел, и маленькая светлая точка над головой становилась всё меньше. Издающийся отовсюду сразу голос был смутно ему знаком. — Ты мог стать моим полностью. Слаще участи не придумаешь, поверь мне. Он знал этот голос, но никак не мог вспомнить лица человека, которому этот голос принадлежал. — Но ты выбрал себя. Мне так печально. Светлая точка вдали исчезла. Не осталось ничего, кроме темноты и растворяющегося в ней нежного голоса. — Но я надеюсь, что мы с тобой ещё встретимся. Позови меня, когда отчаяние овладеет тобой. Я помогу тебе. Голос становился тише. Чонгук больше ничего не видел. — Прощай, моё сокровище. Он распахнул глаза. Его ослепил белоснежный потолок и стерильно-белые лампы над головой. Сердце билось как сумасшедшее, грудь вздымалась с трудом. — Разрывать связь с инкубом — всегда большой риск. Секундой больше, секундой меньше — и пациент потерян. Этот демон прицепился к вам так крепко, что пришлось выдирать с мясом. Чонгук сглотнул и повернул голову. На полу, в нарисованном мелом кругу, в окружении свечей и старинных книг и с одной из книг в руках сидел, спокойно перелистывая пожелтевшие страницы, врач. — Что? — Ничего особенного, — врач улыбнулся и отложил книгу. — Как вы себя чувствуете? — Чувствую… — Чонгуку с трудом удавалось думать. — Странно. — Это нормально, — врач поднялся на ноги, подошёл к нему и нащупал пульс. — Вы крепкий орешек. Не каждого бы получилось вытащить из такой, извиняюсь за выражение, клоаки. Это опытный демон, я уверен, на его счету не один десяток душ. Чонгук не нашёл сил ответить. Его будто ударили кувалдой по голове, и это металла до сих пор гремело в ушах. — Вы помните имя? Он нахмурился и взглянул на врача — Имя? — Да. Его имя. Чонгук не мог вспомнить. В голове витали отдалённо похожие буквы, которые никак не хотели складываться в нужное слово. Казалось, там, где должно было быть это имя, зияла дыра. — Нет, не помню. — А лицо? Чонгук закрыл глаза и напряг туго работающий мозг, но даже приблизительно не смог вспомнить лица того, о ком говорил врач. Он знал этого человека, точно знал, но всё, связанное с ним, будто действительно было с мясом вырвано из разума. — Нет. — Замечательно, — врач улыбнулся. — Значит, всё прошло успешно. Я поставил на вас средней силы печать, так что демоны, особенно мелкие и неопытные, больше вас не побеспокоют. Однако, если снова заметите у себя необычные проблемы со сном, обращайтесь, я поставлю вам печать посильнее. Отправляйтесь домой и хорошенько отоспитесь, я выпишу вам пару средств для восстановления энергии. Вас знатно потрепало, так что восстановление займёт некоторое время. — С-спасибо? — Пожалуйста! Обращайтесь, я с радостью вам помогу. Покидая кабинет, Чонгук чувствовал себя настолько странно, насколько это возможно. От него будто оторвали важный кусок, наскоро чем-то заполнили и отправили восстанавливать раны. Он едва ли помнил что-то, что происходило в кабинете до того, как он очнулся, но почему-то отчётливо помнил слова, которые слышал во сне: «Но я надеюсь, что мы с тобой ещё встретимся. Позови меня, когда отчаяние овладеет тобой. Я помогу тебе. Прощай, моё сокровище». Возможно, если отчаяние в самом деле овладеет им, он позовёт этого человека. И он точно встретится с ним вновь, если вспомнит его имя.