Невыносимая игра

Арсений идёт в гримерку. Он не оборачивается, просто знает, что Антон идёт за ним. Весь концерт Шастун глаз с него не сводил, прикасался при любой возможности и отпускал в его адрес многочисленные двусмысленные шутки на радость зрителям. И сейчас он вот-вот настигнет Арса, это точно. По законам жанра, что называется. И опять это чёртово волнение, смешанное с возбуждением… Ну же, пора уже привыкнуть! Но привыкнуть у Арсения не получается. Арс заходит в гримерку и не успевает даже включить свет, как Антон подхватывает его под живот рукой и прижимает спиной к себе. Сердце Арса бешено колотится. «Каждый раз как в первый раз, черт бы его побрал!» — мысленно проклинает Арс то ли свое сердце, то ли Шастуна. Арс чувствует знакомое дыхание возле своего уха и слышит хриплый голос: — Арсен, какой же вы…- Шастун не договаривает, но дышит тяжело, Арсений ощущает его горячее дыхание на своей шее. От этого подкашиваются ноги… — Какой? — свой голос кажется Арсу почему-то жалким и выдающим его с головой. — Будто сам не знаешь! Красивый! — Шастун улыбается и продолжает прижимать и оглаживать живот. — Только сегодня? — Арс ненавидит себя и за эту вечную язвительность и за то, что ничего не может поделать со своим возбуждением. Просто он очень устал. Антон разворачивает его к себе лицом но не отпускает, руки теперь гладят поясницу и поднимаются выше. Арс не может отвести свой растерянный взгляд от этих смеющихся зелёных глаз, которые совершенно бесцеремонно его рассматривают. Он не трогает Шастуна. — Всегда! Но сегодня особенно. Поцелуешь меня? Арс вздыхает и отводит наконец глаза, но даже не пытается вырваться. Как всегда. Это выше его сил. Антон нежно проводит рукой по его скуле, притягивает лицо Арса к себе за подбородок и целует сам. Долго и чувственно, как умеет только он. Арс проваливается куда-то, совершенно выпадает из реальности и вдруг понимает, что уже давно вовсю отвечает на поцелуй, даже стонет, а его руки оглаживают спину Антона, забираются под толстовку, опускаются на пояс джинсов и скользят к застежке. Непростительная ошибка. — Тише, тише, Арсен, какой же ты… Ненасытный… — Шастун немного отстраняется, но продолжает держать Арсения за талию. Арс видит в темноте как блестят его глаза. Антон опять улыбается, но, конечно, он тоже достаточно возбужден. Опять этот «арсен», как же осточертело… Арс пытается успокоить дыхание, опускает руки и отворачивается. Почему он не может просто освободиться из этих объятий и уйти? Ну вот не может. А ещё он хочет, чтобы объятия и поцелуи продолжались. Это началось где-то год назад. После очередной пьянки Шастун внезапно полез к нему целоваться да ещё и наговорил кучу пьяных комплиментов. Дальше поцелуев тогда не пошло, но Арс все равно был счастлив. Наконец-то хоть что-то из его желаний в отношении Антона сбылось. Он был уверен, что Шасту просто нужно ещё немного времени, чтобы принять ситуацию и себя, чтобы отдаться своим чувствам полностью. Но этого не произошло. Антон как будто попросту забыл про этот инцидент. Пока Арс недоумевал, страдал и мучался неизвестностью, Шастун общался с ним как ни в чем не бывало, был весел и беззаботен. Он даже не стал избегать Арса, просто общался с ним легко и по-дружески, как обычно. Через пару недель смятение Арсения улеглось, у них были съёмки, после которых Шастун снова принялся обнимать Арса и опять поцеловал его. На сей раз он был трезвым. Арс опять совершенно потерял голову, опять ничего не прояснил и опять стал ждать продолжения. Но продолжения и в этот раз не последовало. Просто эти внезапные объятия и поцелуи Шастуна стали для них нормой. Без каких-либо объяснений, без признаний, и уж тем более без изменения дружеского статуса их отношений. Всё всегда происходило только по инициативе Антона. Чаще это случалось после возлияний, но бывало и просто на съёмках, на гастролях, за сценой, в гримерках, гостиничных номерах. Только объятия, ласковые слова и страстные поцелуи. Все. Арса влекло к Антону неимоверно, он несколько раз пытался сам инициировать близость, но Антон всегда с улыбкой это пресекал, отшучивался из серии «Арсен, ты чего, ты меня ни с кем не спутал?!» Будто играл роль убежденного натурала на невидимую публику. Арс злился, но, когда однажды попробовал в отместку так же отреагировать на поползновения Шаста, был лишён его приставаний больше, чем на два месяца. Он очень переживал, мучался, провел, что называется, работу над ошибками и больше никакой «мести», конечно, не допускал. Арсений искренне не понимал, где в мировосприятии Шастуна проходит эта незримая грань между «педиком» и «натуралом, целующимся с мужиками», но чувствовал, что Антону очень важно не переходить эту грань. Поэтому Арс просто играл по установленным Антоном правилам, которые даже не до конца понимал. Вынужден был играть, чтобы не потерять хотя бы то, что у них было. И вот опять он стоит в объятиях Шастуна, возбужденный до предела, опять хочет всего и не может ничего. Вот он дал волю чувствам, распустил руки больше дозволенного и уже слышит это насмешливое «тише, арсен». Не забывайся! Если бы это было так легко сделать, когда рядом самый желанный и любимый человек на свете! И этот человек сам обнимает, сам целует, да так нежно, что земля уходит из-под ног… Но уже вот-вот морок спадёт, волшебство рассеется, и Шастун опять исчезнет. Арсу как всегда мало, слишком мало Антона. Антон не исчезает, а снова притягивает и целует его, как-то особенно нежно, улыбается в поцелуй, гладит по лицу и шее, по спине и пояснице. Арс отвечает со всей нежностью, на которую способен, но больше не теряет голову и не распускает руки. «Люблю тебя», — так можно думать, но нельзя говорить. И Арс думает это бесконечно, ведь этого ему никто не может запретить. Шастун выходит из гримерки. Он ненавидит себя. За то, что не может совладать с собой. За то, что его снова и снова безудержно тянет к Арсу. За то, что издевается над ним, сколько уже? Год? Отлично! Значит, уже год (да какой там год — гораздо дольше!) не может признаться в том, кто он и что с ним происходит, даже себе самому. За то, что последние полгода не спал со своей девушкой, а потом и вовсе её бросил как будто бы совсем без причины. За эту нелепую самодовольную улыбку, за которой он прячет все свои страхи… Антон идёт в туалет разбираться со своим возбуждением самостоятельно, прекрасно зная, что Арс сейчас вынужден делать то же самое. Всё это уже было не раз и не раз ещё будет. И вырваться из этого замкнутого круга может лишь он сам. Но сможет ли он когда-нибудь это сделать, Антон не знает.