Глава первая. Кровь. Часть первая.
16 апреля 2023 г., 22:01
Примечания:
Помогайте исправлять ошибки ❤️
«Если я умру, знай, во всем виноваты они».
«Закат солнца, конец жизни. Я не хочу, чтобы так продолжалось.
Утро, начало нового дня, начало еще одного ужасного дня».
Открыв тяжёлые веки, Хан Джисон медленно встал со своей холодной постели. Сев на край смятой кровати, парень рассматривал свою идеально белую комнату, будто в первый раз находится здесь. Распахнутые на всю стеклянные двери балкона пропускали холодный воздух. Он ударял прямо в апатичное лицо 19 летнего парня и раздувал растрепанные, синие волосы от чего те лезли в глаза.
Лучи солнца не попадали в небольшую и пусть комнату. Бетонные стены со временем морозили кислород и ветер с улицы, приятно покалывая кожу и очищал рассудок.
С каждым днем Джисону становилось страшнее, а страшным казалось ему чувство полного одиночества, которое становилось особенно нестерпимым с наступлением мрачного утра.
Из-под белоснежной подушки выглядывал чёрный, кожаный уголок блокнота, от чего при одном его виде из сердца словно вынимают тысячу осколков.
Хан облегчённо улыбнулся и потянулся к подушке. В его руках
ютился блокнот с матовой и потрёпанной чёрной обложкой, на которой было
выцарапано вязальной спицей «99 причин, чтобы жить».
В этих страницах хранился список из причин из-за которых Джисон совершит самоубийство. Он перечитывал старые, помятые страницы, обновлял записи, что подстёрло время.
Из глаз, орехового цвета с отливом мёда, потекли слезы. Маленькие осколки пронзали страницы на сквозь. Джисон, что есть силы сжимал разворот у себя в руках, медленно опуская голову к собственным коленям, кладя свой лоб поверх вызженых от солнца листов бумаги. Его тихий плач слышал только ветер, что выл вместе с ним. О его состоянии не знал никто кроме него самого, он никогда никого не интересовал, его никто никогда не любил.
Медленно поднимая голову и сжимая глаза от адской душевной боли он сполз на пол. Блокнот упал из его холодных рук. Тело пронзил озноб. Хан обнял себя руками, застучал и заскрипел зубами. «Когда же я наконец-то сдохну?» думал парень.
Состояние, что он называл « деопатия» отступило. Словно труп, парень смотрел в одну точку, прожигал её своим взглядом.
На поручено балкона села маленькая птичка. Она напевала
что-то своим горлом и клювом, посвистывая, прыгая из стороны в сторону.
Звук из вне головы привлёк внимание Джисона. Он медленно встал с мрамора, «подползая» к источнику звука, но увидев движение, птица улетела. Хан смотрел ей в след. Вернувшись обратно в покои Джисон записал очередную причину.
Крыша замка давно блистала от света солнца. Парень вновь вышел на открытую площадку. Огляделся по сторонам и сам не понял как залез на крышу.
Белый, льняной комплект по нашему «пижама» немного оборвался из-за попыток залезть на тёплый камень.
Босые ноги приятно покалывало. Неуверенной походкой Джисон проходил дальше. Плечи и шея сгорбились ещё сильнее чем были до этого. В надежде почувствовать себя живым, посмотрев на ранее утреннее солнце, что прогоняло своим светом чёрные, ночные тучи, а горизонт освещала тонкая красно — розовая полоска, плавно переходящая в ослепляющий световой шар. Яркие лучи протыкали белоснежные облака, которые двигались вместе с солнцем, летевший высоко в небе птиц и мелких насекомых живущих где-то в тени деревьев и кустов. Но явление природы только разочаровало юношу. «Ничего удивительного» Подумал парень. Он решил остаться здесь, в надежде, что его никто и никогда не найдет.
Солнце поднималось все выше и выше. Каждый лучик света пронзал окна домов и замка, отражался в воде и грустных карих глазах. Хан продолжал рассматривать медленно поднимающийся диск свету, крепко сжимая свои колени руками. Опечаленное лицо выражало всю боль его души. Джисон нахмурился, схватился одной ладонью за лоб и опустил лицо.
Прошло несколько часов, прежде чем из комнаты кто-то
выкрикнул: «Где он?!» В приказном тоне спросил басистый мужской голос.
«Джисон, ты на крыше?» Спрашивал уже сладко — ванильныйголос.
Хан медленно встал направляясь в сторону звука. Встал посередине между высокой пропастью в низ и мраморным балконом.
«Может оставить все это? Мне хватит и тех, что я уже записал». Думал синеволосый парень.
По полу стучали каблуки сапог. Из комнаты вышел первый человек, отец Джисона, Ким Намджун.
— Что ты там делаешь? — Спросил строгий отец. В ответ Хан
промолчал продолжая обдумывать свои мысли и действия, уставившись в пропасть,
упав куда, он освободит себя от этого мира.
— Джисон?! — Повторил отец, по более злому и приказному.
Хан повернул голову в его сторону и прошло ещё несколько секунд
прежде чем он все-же слез с крыши.
— Что ты там делал? — Обеспокоенно спросила мать. Парень только
отрицательно покачал головой и покинул комнату в компании пары прислуг.
— Прекрати потакать ему. — Заявил отец.
— Я просто беспокоюсь. — Возразила мать.
Намджун раздражённо взглянул в глаза обеспокоенной Соён,
отвернул голову и вышел из комнаты вслед за сыном.
Соён положила тёплые ладони на грудь, опечаленно выдыхая.
Заметив незаправленную кровать сына, она поправила одеяло не заметив у себя под
ногами яркое — чёрное пятно на белом полу.
Королевские слуги одели Джисона в угольно — чёрные брюки, в которые заправили идеально выглаженную белую рубашку. На самой первой пуговице свисали полупрозрачный платок, украшенный кроваво — красным рубином. Чёрный жилет с золотой вышивкой, мрачными, лаковыми пуговицами и цепочками, одели следом.
Хан смотрел на своё отражение в зеркале. Смотрел на свои синие от природы волосы, на красный рубин, что очень с ними гармонировал, на своё вечно убитое от горя лицо.
На плечи закрепили тяжелую и плотную ткань — мантию, что
закрепляла на жилете.
В гардероб вошёл ещё кто-то из прислуги. Одев на Джисона
корону, мужчина проводил юношу к главному выходу из замка.
— Почему так долго? — Выкрикнул строгий отец.
— Извини. — Скромно ответил ему сын.
Два старших брата равнодушно стояли с противоположной от
Хана стороны, словно совершенно его не замечая.
Огромные ворота заскрипели и затрещали. Намджун делал
уверенные шаги вперед, ведя свою семью за порог замка.
Двери полностью распахнулись, открывая огромную уличную площадку. Карета в туже секунду подъехала к лестничному спуску. Королевская семья забралась во внутрь экипажа и услышав громкий и резкий хлыст, карета с небольшим усилием тронулась в город — столицу вечного солнца Вампий.
Сегодня каждый дом этих земель праздновал день « Кровавого солнца». По легенде, 200 лет назад в этом городе жили вампиры, но однажды появился человек, кровь которого была настоящим смертельным ядом для кровососов. Он смог с помощью собственной крови, серебряных кинжалов и огня, истребить почти всю нечисть на земле города, получил почетную должность, а после и вовсе занял трон короля. Намджун носил кровь многоуважаемого здесь человека и передал свою кровь старшим братьям, а вот Хану она не досталась.
Экипаж проезжал мимо огромного количества народа. По бокам проходили из разных сословий. Именно сегодня, в этот самый день, они были равны друг перед другом.
Народ собирался на главной площади где каждую весну, в этот день король благословляет эту землю и людей, вспоминает историю предка и дает обещание защищать граждан в случае новой угрозы.
Наконец карета остановилась у деревянной сцены на которой до
этого выступали шуты и показывали настоящие спектакли.
Кучер открыл дверцу и из повозки, по одному выходили члены семьи.
Джисон рассматривал уютный, холодный и мрачный город из
огромных готических архитектур и не менее захватывающих дух домов.
Крестьянские дети таращили свой взор на королевскую семью из высшего сословия, восхищаюсь их впечатлялись внешним видом. Не менее их удивляли синие волосы парня.
От перешептывания и удивления, Хану стало очень не комфортно находиться здесь и сейчас. Одной рукой он крепко сжал мантию, пытаясь успокоиться, но это не помогало.
Наконец Намджун поднимался по лесенкам, в след за ним уверенно шла его семья, только один неуверенный Джисон, словно разбитое и слабое звено, болтался где-то в конце этой мощной, стальной, королевской цепи.
Громкие аплодисменты, крики радости и свист приводили Джисона в ужас.
Отец радостно приветствовал всех жителей, а затем заговорил. Как и всегда он начал свою речь с рассказа о его предке, о том каким он был величественным, восхищался и боготворил. Затем, в очередной раз, он унизил Джисона, говоря о том, что тот к сожалению не унаследовал его яд — кровь и является позором рода. «И сколько ещё раз я буду записывать его унижения как причину?» Думал Хан. Парень рассматривал людей, на которых он смотрел сверху вниз. Кто-то хихикал, что-то обсуждая смотря на него, кто от махал ему руками. Глаза быстро пробегали по людским макушкам, не запоминая лиц.
Намджун говорил долго и медленно, пока наконец-то не закончил. Он бросил быстрый, равнодушный взгляд на Джисона, а затем стремительно приблизился к лестнице. Кучер открыл дверь кареты и семья усевшись во внутрь держала путь обратно в замок.
— Мы могли бы остаться, такой праздник. — В тишину произнёс старший брат Кай.
— Нельзя. — Без каких либо объяснений ответил Намджун. Кай обиженно взглянул на отца, а затем перевёл взгляд на младшего брата, что сидел рядом с ним. Он словно с отвращением отвернулся от него и попытался отодвинуться, но из-за тесноты экипажа у него это почти не получилось.
Джисон опечаленно смотрел в окно. По ту сторону росли густые, сухие деревья. Их листва была настолько густая, что не пропускала через себя и лучик света. Камни и песок на дороге попадали по огромные колеса кареты, треща под ней.
Между близко растущих стволов деревьев, юноша разглядел несколько силуэтов. Он не смог запомнить, ни как они выглядели, во что было одеты. Они исчезли из вида также быстро как и появились. От удивления Хан незаметно для остальных вздрогнул протёр глаза, но все было тщетно.
Через некоторое время карета наконец-то остановилась у все тех же тяжёлых, массивных ворот замка. Кучер щёлкнул ручкой дверцы и она открылась. Из экипажа по очереди вышли Намджун, затем Соён, за ней Кай и Субин. Младший вылез самым последним. Поднявшись на пару ступенек, он обернулся, всматривался куда-то в даль.
Словно в трансе он гипнотизировал дорогу через лес, пока его не окликнула обеспокоенная мать. Хан посмотрел на неё и через доли секунд направился во внутрь здания.
Зайдя в собственную комнату, первое, что начало сильно тревожить юношу, это черный блокнот, которого нигде не было.
Джисон сбросил с себя тяжелую неудобную мантию, жилет и начал рыскать по всему помещению в поисках своих записей. Юноша заглядывал под подушку, искал на балконе.
Перерыв комод, в дальнем углу Хан стал паниковать ещё сильнее, но сердце прекратилось колотится как только он взглянул под кровать. Между полом и каркасом лежали его причины, из-за которых он пока все ещё жив.
Облегчённо вздохнув, Джисон снял с себя оставшуюся одежду и переоделся в привычные белую сорочку и штаны.
Он схватил кожаный, немного оборванный блокнот, открыл двери балкона нараспашку и вышел и улицу. Солнце пекло невероятно. Горячий воздух наполнял лёгкие и охлаждался внутри. Джисон вернулся в комнату, стащил одеяло с кровати, укутался в него и кое — как залез на невероятно горячую крышу.
Ноги шагали одна за другой, пятки неприятно покалывало и обжигало. Белая простынь тёплого одеяла, волочилась по крыше из натурального камня — сланец. Сделав ещё несколько шагов, Хан сильнее укрылся одеялом, сел на нагретую крышу и наблюдал за людьми, в дали, что весело праздновали.
Грустные глаза снова пронзили слезы. Он схватился за свое сердце, рыдая издавая бесшумный крик. Одна рука крепко сжимала тонкую ткань, а вторая хватала синие волосы, выдирая несколько волосинок.
Из города доносились счастливые крики детей и смех родителей их аура счастья медленно расплавлялась об туманно — мрачной ауры Хана. Кто-то специально приходил из города, через страшный, сухой лес, чтобы рассматривать одинокий и отдалённый от домов замок. И кто-то видел рыдающего юношу, а кто-то вовсе не замечал белое пятно на синеватой крыше.
Проходили минуты и часы. Солнце медленно опускалось за горизонт, даря невероятно красивые виды. Джисон немного успокоился. Он открыл свой блокнот и на одной из пустых страниц писал стих на французском. Грустные и не навязчивые строки языка вели его куда-то в глубь своей души. Снова и снова отражались и терзали. Он всегда писал о себе, хоть и в третьем лице. Эти слова всегда рассказывали одну и туже историю. Историю, про то как ему было скверно, как его сердце словно схватили с двух сторон и пытались разорвать, как в его голове существовала всего одна мечта.
Подбирая правильные слова, юноша не заметил, как на улице стемнело.
Джисон решивший записать ещё одну причину для самоубийства, в очередной раз причиной тому был отец и закрыл свои словесно — душевные муки, кожаной обложкой на которой все также было выцарапано название. Он откинул его в сторону, а затем лёг на уже прохладную, каменную крышу. В полном, на удивление, спокойствие и тишине, кроме щебетания принц, Хан пролежал до глубокой ночи.
Уснуть не получилось, его преследовало неприятное чувство чужого взгляда. Словно кто-то даже не моргая прожигает его своими глазами, не делая ничего, просто наблюдая. От этого становилось невероятно жутко.
Джисон часто открывал глаза, оборачивался по сторонам, пытаясь понять, что происходит, или может это он медленно сходит с ума или правда, кто то наблюдает за его «сном». В любом случае Хан решил вернуться в свою комнату.
Подобрав блокнот, который он так боялся потерять, юноша быстро зашагал в сторону балкона, слез и опустился на мраморный пол. Закинув рукописи под подушку он лёг на кровать и тут же уснул.
Вокруг Джисона происходили страшные вещи. Это был настоящий
Ад на земле.
Песочно — каменная дорожка плавила его ноги, вот — вот они могли превратится в воск и таять. Сухие деревья двигались сами по себе, а вокруг был вой ворон и множество голосов. Они все что-то шептали ему на ухо, смеялись над ним, обзывали его « Ничтожество!». Хан затыкал уши, кричал «Прекратите! Замолчите!» Но голоса проскальзывали через щель между пальцев и попадали в самое сердце. Вдруг все резко оборвалось. Шёпот и крики ворон прекратились, а вокруг юноши был лес Могил. Джисон оглядывался по сторонам, а затем опустил голову, увидев перед собой собственную могилу. Он сел на холодную и сырую землю, окружённый в темно — синем тумане. К нему пошёл незнакомец.
— Мой прах тоже теперь гниёт здесь, вместе с тобой. — Сказал незнакомец нежно прикасаясь к холодной и бледной щеке, такими же холодными и бледно — синеватыми пальцами. «Рядом с ним почему-то так спокойно и так хорошо.» Думал Джисон. Зачем-то, сам не знал, зачем, Хан проговорил странные слова.
— Если я умру во всем виноваты они.
— Если ты умрёшь во всём виноват я. — Прошептал незнакомец и исчез, превращаясь в туман. Джисон повернул голову, туда где секунды назад сидел незнакомец. Юноша проронил слезу, а его сердце заныло так больно, как не болело никогда.
Хан открыл глаза и соскочил с кровати. Его мысли забивались воспоминаниями о сне и нежно — холодном прикосновение чьих-то пальцев. Джисон положил свою ладонь на тёплую и мягкую щеку, поглаживая её. Сердце по необычному затрепетало.
В дверь постучали и вошли. Прислуга пригласила Хана принять ванну, а затем переодеться, как подобает королевскому сыну. Джисон кивнул и покинул свою комнату, не спеша направляясь в ванную комнату.
Тёплая вода в ванне, что больше похоже на маленький бассейн,
расслабляла.
В голове мелькала все та же картинка: кладбище, собственная могила и холодные руки, прикасающиеся к такой-же ледяной щеке. Чтобы привести себя в чувства, Хан нырнул и тут же вынырнул. Его синие волосы промокли от корня до самого кончика, красиво переливались на свету ультрамарином, иногда с оттенком фиолетового.
Понимая, что его сон это просто игра воображения и он никогда не станет явью и, что Джисона не узнает, кто был тот незнакомец, юноша грустно посмотрела на свое отражение в воде. Ударил его ладонью, от чего вода расплескалась в разные стороны. Хан прикусил свою алую, пухлую губу и отодрал кожицу.»Кто же он?» Задавался вопросом юноша. Его не волновала собственная могила или кладбище, он хотел узнать то, что никогда не узнает.
В дверь постучались. Прислуга поторопила Джисона, чтобы тот
поскорее вылез из ванны.
Хан недовольно и неохотно вылез из тёплой воды, накинул на себя чистое нижнее белье и халат. Открыв дверь, милая девушка проводила его до гардеробной, где его переодели в брюки, кожаные туфли и обычную белую рубашку. После, Джисон направился в библиотеку, где его ждал учитель французского языка.
Учитель поприветствовал своего ученика, юноша сделал тоже самое, затем он сел за стол, на котором стояли и лежала куча книг, листов бумаги и бутылёк с чернилами и пером.
Преподаватель диктовал какие-то слова, просил перевести текст или поговорить с ним на французском, но юноша часто отвлекайся, уходя глубоко в небытие своего разума. Несколько дней без и крошки хлеба дали о себе знать.
В глазах заискрились звёздочки, а потом все будто потеряло цвет. Хан упал в обморок, а очнулся у себя в комнате в полной темноте и открытым настежь балконом.
Хан медленно встал с кровати, держась за голову. Понимая, что на улице уже глубокая ночь, юноша вышел на холодный, балконный мрамор, облокотился на перила.
Прохладный ветерок проходил сквозь ткань рубашки, от этого на коже появлялись мурашки. Джисон принял решение прогуляться в это прекрасное время.
Он аккуратно открыл свою дверь, тихо прошло мимо комнат
братьев и родителей, сбежал через окно в библиотеке, на первом этаже.
Металлический забор из прутьев заморозила ночь. Прикасаясь к
ним, тёплыми руками, металл передавал свой холод через кончики пальцев.
На воротах забора был повешен массивный замок, и так просто открыть его или сломать не получится.
Джисон забрался по горизонтальным прутьям, цеплялся ногами
за петли для замка и наконец перелез через забор.
В темноте, лес из сухих и старых деревьев казался ещё страшнее и мрачнее обычного. Хан слушал карканье ворон, чириканье птиц и голоса сов. Маленькие светлячки сидели на ветках и немного подсвечивали дорогу из пыли и камней.
Заворожённо Хан проходил все дальше и дальше, наблюдая за ночными существами.
Вдали показалось странное движение. Подойдя ближе, Джисон ужаснулся.
На сырой, когда-то пыльной земле, лежал уже труп мужчины. Сверху на нем сидел парень. Он что-то дела с его шеей от чего дорога пропиталась кровью и её запахом.
Хан сделал несколько шагов назад, но существо услышало его. Одним морганием глаза парень, что секунду назад сидел на теле мужчины уже стоял перед ним. С уголков его рта стекала алая кровь, глаза горели фиолетовым огнём. Он спокойно улыбнулся. Его клыки были длиннее и острее обычного человека, а сами зубы были испачканы красной, солено — сладкой жидкостью.
Ноги Джисона не слушали, от страха они затряслись и юноша окончательно потерял контроль над ними, упав на дорогу.
Вампир заинтересованно посмотрел на человека и присел на корточки рассматривая новую жертву.
— Н-не убивай…прошу. — Дрожащим голосом молвил Хан.
— Почему? — Спросило существо.
— Я еще должен жить.
— Мне все равно. — Ответил Вампир, приближаясь к шее парня.
-Стой! — Остановил его парень. Существо вопросительно на
него посмотрел.
-Позволь мне найти 99 причин, чтобы умереть. — Просил
Джисон. Вампир странно на него посмотрел и засмеялся.
— Что за глупость? — Спросил он.
— Я с самого детства ищу причины для самоубийства и пообещал
себе, что не умру пока не найду.
— Любопытно. — Ответил вампир. Он ещё немного помолчал
прежде чем снова сказал.
— Так и быть, хочу взглянуть на это, но у меня условие.
— Какое?
— Я убью тебя как только ты найдешь все эти дурацкие
причины.
— Хорошо. — Ответил Джисон.
Вампир ему ехидно улыбнулся и исчез.
Жизнь в ноги вернулась. Хан тут же встал с пыли и в страхе
убежал.
Примечания:
Буду рада видеть в своём тг 💗
https://t.me/+Pqs1C25VuOJkMmQy
