Запах водки

— Не хочу опозориться перед первой скрипкой школы. Слова въедливым червяком пробирались в мозг Антона, а слёзы моментально катились по щекам. Петрову надоело каждую ночь рыдать от одной только мысли: Роме нравится другой человек. Не Антон, а красивая девушка Полина. «А как иначе? Или надеешься, что он тоже педик? Хотя бы в своей голове никого не обманывай, долбоёб!» Назойливые мысли противно разрывали сердце по маленьким кусочкам. Никакой нож-бабочка не способен ранить сильнее, чем невзаимные чувства. А ещё ужаснее — осознавать, что твоя любовь сидит перед носом и общается через бумажку с какой-то Морозовой. Нет ничего более гадкого, чем фальшивая улыбка перед Пятифаном. Потому что с каждым днём играть в «лучших друзей» Антону надоедает всё больше. Антон сам себе противен. Антон ненавидит себя за эти чувства. Почему он не такой, как все? Почему он так запал на этого гопаря с понтовитой походкой и белоснежными зубами? Почему именно там, где слушок о его ориентации разлетится пулей по всему посёлку? Почему ему стыдно признаться даже родным в том, что он… «Да, Тоша, ты педик. Представляешь, какой позор? А если кто-нибудь узнает, то…» Петров даже думать об этом не хочет. Он вскакивает с кровати, бежит к столу и начинает что-то рисовать. Каракули, фигуры, буквы… Но все они выстраиваются в одно предложение: Я люблю тебя, Рома! А потом лист рвётся в клочья, мнётся в комок и оказывается в мусорном ведре. Благо, никто из родных тут не роется, иначе пришлось бы сжигать всё к чертям собачьим. Пока Антона спасает этот «ритуал», но надолго ли его хватит? Как долго он будет это скрывать? Тем более, с Пятифаном ему завтра предстоит увидеться в школе, да и после школы тоже… — Ненавижу… В это слово он вложил огромную палитру эмоций: гнев, отчаяние, грусть, безысходность. А после Петров возвращается в кровать. Впереди его ждёт долгая и бессонная ночь, которая должна подарить хоть немного уверенности в завтрашнем дне.