Запах водки

Задания в решебнике были самые элементарные. Некоторые даже очень интересные, полезные… Для Антона. А двум бездарям эти задачки были поперёк горла: Рома всё время матерился, Бяша пытался доказать правоту в неправильно решённом уравнении. Петрову же оставалось только вздыхать и пытаться объяснить основы математики простыми словами. — Да какого хуя, на?! Почему ответ двенадцать?! — Ещё раз повторяю: ты шестьдесят на что делишь? — Ну, на пять вроде… — Так посчитай правильно, сколько это будет! — нервы Антона были на пределе. Бурят глупо хлопал глазами, а затем под «ой, блять, точно!» начал исправлять решение. В отличие от Бяши, Ромка был куда более сообразительнее: на то он и лидер в команде Вольтрона. Математика была у него приоритете, поскольку он с детства решал всякие задачи: то сдачу в магазине считал, то возраст вычислял, то поровну еду делил. В общем, применять теорию на практике Рома умел превосходно. — Красава, Тох! Я уж думал, он до утра не поймёт. — похлопал блондина по плечу Пятифан. —Да всё я понял, на! Просто… Запутался чутка. — Считать надо, чтоб не путаться! А ты наобум делаешь! Антон улыбнулся: Рома с Бяшей сейчас выглядели, как отец с сыном — узкоглазый явно не отец. В такие моменты Петров думал, что без взрослых жизнь стала бы проще, интереснее. Однако без мамы с папой как-то… Грустно, что ли? Временами он ссорился с родителями, но не мог долго держать зла, и через пару минут приходил мириться. «Интересно, а вы бы с Ромой были бы хорошими родителями? Ха-ха-ха, конечно нет! Откуда у педиков дети?!» — сознание издавалось в самый неподходящий момент. И внутри Антона всё заныло, будто кто-то сильно проехался УАЗиком… — Тох, ты чё? Норм всё? — Пятифан осторожно щёлкнул Антона по лбу. Но Петров не ответил. Казалось, он попал во внутренний мир, пытаясь разобраться в себе. Блондин не мог понять: когда же наконец спросить Ромку? Не будь тут Бяши, мальчик бы точно стал допрашивать Рому… — Бяша, а ты можешь… — Петров замолчал. — Могу что, на? Договаривай, не ссы! Очки будто стали мутнее, сердце резко замедлило ход. Антон хотел попросить Бяшу выйти, но прикусил язык: зачем его выгонять из собственной комнаты? Это как минимум странно, если гость будет командовать хозяином. Но внутри блондин чуствовал, что другого шанса не будет — надо действовать, желательно как можно скорее. — Можешь молоко принести? Захотелось почему-то… Бурят цыкнул, будто не хотел этого делать, однако встал и пошёл выполнять просьбу друга. С другой стороны, что такого? Обычное желание обычного гостя… И вот, они остались наедине. Таким нехитрым способом Антон решил хоть как-то расспросить всё у Ромы: не напрямую, а издалека. Как будто он охотник, который подстреливает уток — такое было в любимой Олиной игре на приставке. — Кстати, я спросить хотел… — в горле пересохло. — Почему тебе Полина нравится? Рома заржал: — Блять, ну ты и вопросы сегодня задаёшь! Ну, я хуй знает почему. Она умная, красивая, весёлая… — Так о любом можно сказать. Не только о девушке. — резко перебил Антон, явно чем-то недоволный. И тут Пятифан резко вскакивает и садиться на стул перед Петровым: — Тох, чё происходит? Ты пиздец странный, если честно… — Странный? Нет, просто не понимаю тебя. Говоришь, кого любишь, и отвечаешь шаблонными фразами. Даже я больше слов назвать смогу. Гопник прыснул, хватая очкастого за воротник: — Я не пойму, тебе тоже Полинка нравится?! Антон громко посмеялся. Вроде, Ромка математику любит, а «дважды два» сложить не может… Пятифан вовсе не маленький мальчик, но сейчас вёл себя, как отмороженный третьеклассник. — Сдалась мне твоя Полинка… — Тогда, блять, объясни, какого хуя от меня хочешь?! Зачем ты вообще спросил?! — Потому что… Я… Антон приближался к Роме медленно, боясь нарушить тишину: — Я тебя… В этот момент, дверь открылась и появился Бяша с гранённым стаканом в руке: — На твоё молоко, на! Я нагрел его, а то холодное пить вредно. Даже я тёплое пью. Но увидев, что Антон чуть ли не целует Рому, не смог сдержать отвращения: — Петушитесь? Или в дёсна собирались долбиться, на? Гопник резко оттолкнул Петрова от себя, пытаясь забыть ситуацию. Блондин был готов к обвинениям, избиению или травле… Однако многозначительное молчание Ромы смутило всех троих. Тогда Антон начал оправдываться: — Да я хотел спросить… — Проехали. Давай бумажки, будем в ластик шпоры запихивать. — Рома вёл себя так, будто минуту назад ничего не произошло. Это, вроде как, должно было успокоить всех троих… Но вышло совершенно наоборот. И сейчас все делали вид, будто всё в порядке, однако в голове каждый думал об одном и том же: что это было? «Анто-о-оша… Это было ужа-асно. Теперь никаких взаимных чувств модно не ждать. Ты серьёзно хотел его поцеловать? Или ты шутишь?» — голова Петрова смеялась громче обычного. Сознание вообще может смеяться? Тогда откуда этот противный, писклявый голос внутри головы? Петров решил, что худшего признания не придумать… Но почему Рома перевёл тему? Ему что, неудобно об этом говорить? Раз Пятифан натурал — мог бы проучить педика Тоху… А раз не проучил, то… Значит ли это что-то? Никто из них не знал ответа ни на один вопрос. И пускай сейчас они выписывают мелким почерком всякие формулы для завтрашней контрольной — этого разговора в будущем не избежать. Так что Антон должен морально подготовиться к тому, что сам и начал.