Home

Что есть дом? Архитектор едва сдерживает судорожный нервный вздох, оглядываясь на обладателя бирюзовых глаз. Тот смотрит внимательно, будто знает абсолютно всё, что происходит сейчас в голове блондина. Кавех опускает голову, не желая более чувствовать себя уязвимым.

***

«Наверное, дом — это место, в котором ты чувствуешь себя комфортно, на своём месте. Дом — это моменты, люди и вещи, которые заставляют тебя чувствовать счастье и уют.» У Кавеха нет дома. У него в данный момент есть только комната на втором этаже таверны, куча долгов и пристрастие к алкоголю, весьма стремительно перерастающее в зависимость. Наверное, стоило бы завязывать хандрить, только вот… Парень с тоской глядит на потолок, поджимает губы и старается не дать волю чувствам. Он винит во всём себя: в том, что умер его отец; что страдала мать, а потом и вовсе переехала, оставив сына в одиночестве; что родительский дом перестал чувствоваться таким уютным, каким был при отце; что лучший друг отстранился; что провалился самый значимый заказ в его карьере. Винит себя во всём, что произошло. Иногда перечитывает записи в своём альбоме с кожаной обложкой, тяжело вздыхает и снова погружается в навязчивые мысли и нескончаемое чувство ненависти к себе. Возможно, стоит просто больше никогда не заглядывать на страницы этой маленькой книжонки, прекратить запивать горе вином, встать и двигаться дальше, но он просто не может. Кавех старался подняться, однако ничего не изменилось — он, обанкровтившийся гений с затянувшейся депрессией, всё ещё здесь, в таверне. «Дом — это не место, где ты спишь и существуешь. Это то, куда ты хочешь возвращаться. То, где, когда и с кем тебе уютно. Дома у меня давно нет.» Скорее всего, наутро он просто зачёркнёт эту запись, как и поступил с последним предложением, или переформулирует. А сейчас этого достаточно, чтобы обессиленно упасть на кровать и с трудом погрузиться в сон.

***

Это первый раз за несколько месяцев, когда кто-то видит, что Кавех совсем не в порядке. Ему даже не приходится говорить это вслух или — какой ужас! — признавать. Только глубоко вздохнуть и поведать всё, что он пережил за столь долгое расставание с очень близким человеком. Говорит долго, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух, порой задыхаясь от гнетущих изнутри чувств. Его не перебивают и внимательно слушают, не жалеют и не сочувствуют, лишь иногда хмыкают, качают головой или смотрят с настоящим пониманием, кидают пару слов и снова замолкают, давая высказаться полностью. И архитектор бесконечно благодарен за это. Выходя на улицу и чувствуя, как ветер ловко забирается под одежду, он одновременно чувствует себя наконец-то услышанным и в то же время ужасно жалким. Спокойно, довольно опустошённо глядя в небо, мужчина слышит неожиданное предложение бывшего друга пожить у него. Блондин сначала усмехается, стараясь не показывать свою взволнованность, только выпитый алкоголь не позволяет сделать это нормально, приходится закрыться, сложив руки на груди. Аль-Хайтам не сводит с него глаз в этот момент, не смеётся и не выглядит пьяным. Он полностью серьёзен. Блондин, с удивлением осознавая это, испуганно отмахивается, отрицательно машет головой. Почему? Нет, Хайтам определённо шутит. Он не может просто… — Почему нет? Молчит. Сероволосый недолго думает и чуть хмурится, не испытывая и доли симпатии к своим следующим словам, но выбора у него нет, ведь в ином случае положительного ответа ему не добиться: — Будешь платить мне за аренду. Если тебе так будет спокойнее. И Кавех, помявшись, всё же соглашается.

***

Аль-Хайтам давно заметил, что его сосед всячески избегает слова «дом» в отношении их обители. Сразу стало понятно, что тот просто боится, причём слишком многого. Так, секретарь смирился с положением дел и начал сам двигать друга к комфорту. Хайтам, возвращаясь после работы, застал своего сожителя дремавшим прямо у порога двери. Он облокотился о фасад здания и обхватил руками мехрак, склонив голову к земле. Кажется, ещё немного — и его периодические одёргивания самого себя от падения уже не помогут. Мужчина чуть вскинул брови, в недоумении смотря на неуверенно сопящего человека. Что заставило старшего спать на улице? — Что ты делаешь? Кавех дёргается от испуга. Поднимает голову и крепче сжимает мехрак, медленно приобретая трезвость ума. Кажется, он здесь давно. — Я… похоже, потерял ключ, — виновато звучит в ответ. Блондин зевает, поднимаясь на ноги и слегка потягиваясь. Морщится, наверняка ощущая боль в спине и конечностях, смотрит со смутной печалью и опасением: — Прости. — Ничего. Бывает, — быстро звучит от второго. Он хмурится, но не из-за факта потери вещи, а от чужого тяжёлого взгляда и ненужного чувства вины: — Пойдём домой, Кави. Кавех на мгновение замирает, но потом с лёгкой улыбкой и облегчением глядит на секретаря и кивает. Аль-Хайтам и сам едва сдерживает лёгкую улыбку от пропавшего напряжения. Он шагает вперёд, достаёт из металлический ключ и замечает интересную деталь. Ох… Второй не понимает, почему тот остановился у двери, но, сделав пару шагов в обход мужчины, видит причину такой остановки. Через несколько секунд молчания он буквально взрывается, понимая, что зря потратил кучу времени на поиски своей вещи, что сейчас болтается прямо перед ним. Это была обычная случайность — ключи зацепились друг за друга из-за кольца от брелка архитектора. Хайтам тихо посмеивается, мысленно обещая себе купить блондину что-нибудь в качестве извинения.

***

— Что случилось? — Ничего. Аль-Хайтам тихо вздыхает и на пару мгновений позволяет себе перевести дух. Аккуратно кладёт ладонь на чужое плечо, чуть вздрогнувшее, невесомо ведёт по изящно выступающей ключице до самой шеи и наклоняется. Нелегко видеть это чудо таким измученным. До ужаса неприятно ощущать тревожное беспокойство при встрече с потускневшими радужками. Кавех почти давится воздухом от мягкого поцелуя на макушке. Он приторможенно подтягивает колени к груди и прячет в них лицо. Не сгорает от смущения, но чувствует, как в груди что-то оседает тяжким грузом, а в животе что-то давит, заставляя сердце трепетать намного менее болезненно. — Что случилось? На этот раз блондин не может найти ответ. Они оба знают, что тут и говорить ничего не нужно, ведь мудрец и сам прекрасно всё понимает. Поэтому лишь скидывает свой плащ на спинку дивана и, обойдя мебель, садится рядом с соседом. Между ними висит тишина, пока её не разрушает немного охрипший от усталости голос: — Я не знаю. — Идём. Рубиновые глаза с некоторым любопытством и непониманием выглядывают из-под светлой чёлки. Сероволосый тянет его в сторону, заставляя почти свалиться на себя, и получает сопротивление. — Давно ты так? — Нет, — хмурится архитектор и с небольшим раздражением к самому себе, трёт лицо, но не успевает сделать и пары движений, как его руки перехватывают и опускают. — Кави, — выдыхает Хайтам и всё-таки притягивает того ближе. Глядит в растерянное лицо напротив, а после прикасается губами к чужому лбу. Украдкой следит за реакцией старшего — то ли испуг, то ли удивление — заметно заигравшей во вздёрнутых бровях. Не отстраняется, значит можно продолжать. И аль-Хайтам не останавливается на этом, осыпая покрасневшее лицо нежными и совсем лёгкими поцелуями. Архитектор жмурится, стараясь заставить успокоиться своё сердце и не обращать внимания на теплоту в груди. В какой-то момент младший слегка отдаляется и заканчивает акт успокоения чуть более продолжительным прикосновением к мягким губам, довольно сильно искусанным за этот вечер. — Хватит думать. Блондина затягивают в уютные, приятные объятия и он наконец-то чувствует себя дома. Утыкается носом в плечо самого близкого человека, вдыхает родной запах и наконец-то может расслабиться. Он безумно благодарен аль-Хайтаму за то, что тот стал для него тем, к чему и кому хочется возвращаться. У Кавеха есть дом. И дом был бы не таким комфортным без самого Кавеха. Дом — это там, где ты.