Зарисовки

Она попала в реальный мир позже, когда Пинокио уже забрал Эмму. Как можно было подумать к счастью, её нашёл мужчина, что жил неподалёку в гниющем деревянном доме со своей семьей. У него была жена и трое детей. Девочка росла и чем старше становилась, тем страшнее становилась её жизнь. Ей исполнился год, но на её теле уже были синями, царапины, некоторые превратившиеся в шрамы. К трём она уже стала рабыней в этом богом забытом месте. Какая ни была работа по сложности, всё поручали ей – малышке, а за провинность жестко наказывали. Так, когда она падал и что-то роняла страдали её голени от прутьев. Если трогала что-то лишнее заставляли держать запятая вместо пепельницы. А когда работа выполнена неправильно, нет так как хотелось, недостаточно – её ставили на горох и ремнём били по спине. Девочка навсегда впечатались в память столь мерзкие лица: как хозяин брызжал слюной, как хозяйка нарочито заставляла долго стирать в ледяной воде, как выродки подставляли и гоготали потом вместе. Чем дольше она это терпела, тем больше чувствовала как что-то наростает внутри, постепенно окутывая её внутренности. И вот, когда приближалось её 12-летие, один из сосунков мерзких тварей решил развлечься. Но она не далась, за что получила пощечину и была выволочена в общий зал, где старшее животное стало её пинать, но вместо очередного удара и боли девочка почувствовала жар… в себе, вокруг… Размокнув веки, и сквозь муть она смогла распознать синее пламя. Это заставило её ошарашено раскрыть глаза и вертеть головой, только потом до её мозга дошло, что она слышит чужие вопли. Ее взгляд остановился на пятерых фигурах, что склонились на колени и схватились за своё лицо. Сама она не испытывала ужаса, скорее это видение было как бальзам на душу, уголки губ дрогнули и губы выражали слабую улыбку. Девочка все же собралась с силами и поднялась уже как всегда не выражающем ничего лицом, осмотревшись она двинулась в сторону двери, итак хлипкий дом разваливался под напором столь горящего пламени. Чужие крики, что стихали были музыкой для ушей, ведь так выражалась не злость и высокомерие, а смертельная боль. Стараясь не обращать внимания на боль, девочка поплелась, перебирая ногами вперёд. Это лучше, чем оставаться здесь.