Звонок.

Раннее утро. Декабрь 2020 года. Филипп сел в такси и улыбнувшись, откинул спинку кресла, приняв лежачее положение. Все еще свежие воспоминания заставили его заснуть буквально с улыбкой на устах. «Я сегодня ночевал С женщиной любимою, Без которой дальше жить Просто не могу…»* _______________________________________ Вечер предыдущего дня. Декабрь 2020 года. Он был так зол на нее, так обижен, что даже когда она позвонила, не сразу взял трубку вопреки обычаю. Один ее голос, один лишь звонок раньше мог вывести из пучины тревог, подарить вдохновение, окрыляющую радость. Но этот раз был иным. В груди бешено заколотилось сердце, ладони мгновенно вспотели, едва он увидел ее входящий звонок. Филипп не мог не ответить, хотя и не хотел. А вдруг что-то случилось и ей нужна помощь? Напрягшись, он поднес трубку к уху и холодным, полным равнодушия голосом произнес: - Алло! - Привет! - звонким, слегка пьяненьким голосом ответила женщина. Его возмутила кажущаяся радость, которую он успел уловить в ее настроении. И это после всего, что она наговорила про него? - Чего не звонишь, куда пропал? - Я? - растерялся он, - да нет, никуда не пропал. Все нормально. - Может, приедешь? - Зачем? - Давно с тобой не разговаривали по душам. Соскучилась. Ну так, ты приедешь? Фил нервно сглотнул. Кажется, обида внезапно отошла на второй план. И почему его опять к ней буквально тянет? Здравый смысл буквально приглушался желанием - снова поехать к ней, побыть с ней рядом. - Эй! - раздался голос на том конце провода, - Заснул что ли? Время вроде детское! Короче, уговаривать не буду. Хочешь - приезжай. Не хочешь - пошел в жопу. Но если приедешь, купи по дороге пару бутылок шампусика и сигареток. Шампанское и сигареты обязательны, ты - нет! Звонок прервался. Легкая обида снова разгоралась в его душе. А вместе с ней - желание все бросить и пойти к ней. Помчаться со всех ног! Небрежно он бросил телефон на тумбочку и подошел к окну. Вгляделся в заснеженную зимнюю даль. Москва в этом году буквально укутана снегом, замело все дорожки и под светом фонарей они кажутся белыми. Где-то там, буквально в двадцати километрах жила она. Они не виделись год. Не созванивались полгода. И вечерний звонок пошатнул устоявшийся скучный, но стабильный уклад его жизни, заставляя окунуться в ностальгические светлые воспоминания. Он боролся с собой, пытаясь отогнать от себя их, словно назойливых мух. И все же, спустя десять минут вышел из квартиры, наскоро обувшись. Фил заказал такси на ее адрес и помчался к ней. Зачем? Он сам не знал. По пути заехал в «Мир Гурмана», затарился тем, что она просила. Поднялся по лестнице в ее подъезде и осторожно позвонил в звонок. Уже нетрезвая женщина в объемном флисовом бежевом халате на голое тело открыла дверь и впустила гостя. По хозяйски бросила ему тапки, предлагая их. Взяла пакет с продуктами из рук и прошла в гостиную, попутно вытаскивая желанные сигареты. Молча он прошел за ней. - Садись. Покушать сейчас сготовлю. - показала Пугачева ему на его место за столом. - Да я не голоден. - Садись, говорю. Мне плевать, голоден ты или нет. Я приготовлю - захочешь - пожрешь. Нет - значит нет. - Может я поеду? Ты же сказала, я не обязателен. Сигареты и шампанское привез. - Если бы я тебя не хотела видеть, заказала бы доставку, - огрызнулась Алла, ставя на конфорку кастрюлю с гречкой. - Да, но они не привезли бы так быстро. Это я могу все бросить и приехать к тебе в два ночи только потому, что ты захотела сигарет. - Это правда. Где ж я такого курьера найду, - ухмыльнулась прима, - отодвинься! - слегка толкнула она его, пройдя к холодильнику и приоткрыв его дверцу. Спустя десять минут незамысловатый ужин был готов. Он откупорил шампанское и разлил по бокалам. Подав еду гостю, Пугачева села напротив и жадно закурила. От ароматного запаха свежеприготовленного блюда проснулся аппетит. За трапезой они непринужденно беседовали на разные темы и, казалось, лед меж ними немного растаял. Закончив трапезу, гость взял тарелку и, помыв ее, поставил на место. Выкинул опустошенную первую бутылку и принялся открывать вторую. Когда она подошла к окну, чтобы прикрыть форточку, Фил подошел сзади и крепко обнял ее. Стиснул зубы так, что скулы заныли. Ему было больно. Страшно. И хорошо… Сколько раз он наступал на эти грабли? Он уже сбился со счету. И лучше было бы, если бы на черенке их был топор. Было бы не так больно. Она издевалась над ним, очевидно, сама того не ведая. Сначала влюбила в себя по уши, а затем бросила. И так все девять кругов Алигьери. А может и больше. Он любил ее. Любил искренне, готов был отдать все и вся для ее комфорта, улыбки. И самое важное - чувствовал ее любовь к нему, иначе бы быстро остыл. Эта любовь, граничащая с некой зависимостью так утомляла его. Все силы он прикладывал, чтобы забыть. Не получалось… - Ты мне всю жизнь испортила, - шепотом проговорил он ей на ухо, убрав непослушную прядь ее белокурых волос, - профурсетка ты моя старая. Она молчит. А его это злит. - Ну что, жопа ты моя, ничего не ответишь? - А что тут ответить? - Резко развернулась прима в его объятиях, - Сам же знаешь. Люблю. В ответ он приблизился к ней и грубо поцеловал, прикусывая ее нижнюю губу чуть ли не до крови. Она его так целовала, что все сомнения развеялись. Все раны исцелились. И душа его снова наполнилась чудотворным светом. Глубокий долгий искренний и страстный поцелуй утихомирил бурю в его душе. Он слегка отстранился, провел ладошкой по ее щеке. Глаза заблестели от образовавшихся в них слезинок. - Знаешь, - прошептал Филипп, поглаживая нежно ее щечку и приблизив ее к себе за талию, - если за эту любовь надо отдать жизнь, - прервался он на миг, чтобы сглотнуть подкативший ком к горлу, - да будет так сто тысяч раз. - Люблю. - тихо прошептала женщина ему прямо в губы и, не дожидаясь его реакции, глубоко поцеловала его, прижимая мужчину к себе.