КГБ СССР

Сергей выглядел довольно забавно, нацепив поверх брюк и рубашки фартук в цветочек, принадлежащий Ане, но самого его внешний вид совершенно не беспокоил, поскольку капитан КГБ был занят приготовлением еды для девушки, которая, наверняка, будет голодна после пробуждения. Первоначальный страх, граничащий с ужасом и появившийся вместе с новостью о побеге Ани из больницы, исчез бесследно. Девушка была жива, никуда уезжать не собиралась, а с остальным он как-нибудь разберется. Костенко настолько задумался, что даже не услышал, что Ветрова проснулась и пришла на кухню. Очнулся мужчина только тогда, когда девушка обняла его со спины. - Привет, - негромко произнес он, легонько погладив тонкие девичьи запястья. - Сядь, поешь. С самого утра голодная же бегаешь. Аня промолчала и не сделала ни единой попытки отстраниться, а Сергей внезапно осознал, что девушка... плачет. Беззвучно, практически незаметно, но плачет. Пожалуй, его бы громкая истерика с битьем посуды так не напугала, как этот плач... Мягко расцепив девичьи руки, он обернулся, теперь уже сам обнимая Аню одной рукой, а второй приподнимая ее голову за подбородок и убеждаясь в своей правоте. По бледным щекам эксперта действительно катились слезы, но Ветрова даже не пыталась их вытереть. - Девочка моя... - настолько было непривычно видеть боевую, всегда готовую показать зубы девчонку, что у мужчины даже голос просел. Насколько он уже успел понять, Аня плакала чрезвычайно редко и только тогда, когда больше не оставалось сил удерживаться от слез. Хотя, если подумать, то сейчас она имела все права на проявление эмоций, ведь, далеко не каждый день тебя пытаются отравить так, что ты оказываешься в больнице буквально на грани жизни и смерти. А ведь лейтенант, судя по всему, еще и прекрасно знала своего отравителя, что только усугубляло и без того сложную ситуацию. - Мне страшно, Сереж... Мне так страшно, - прошептала девушка, прижимаясь к мужчине и пряча лицо на его груди. - Шшш... Тебя никто не тронет, Ань. Я больше никому не позволю тебя тронуть, - пообещал Сергей, гладя Ветрову по спине. - Но ты должна мне сказать, кто это сделал. Преступника накажут, а тебе больше нечего будет бояться. Девушка на пару мгновений замерла, а затем, упершись ладошкой в грудь Сергея, чуть отстранилась и посмотрела на мужчину, вытирая второй рукой мокрые щеки. Все это выглядело настолько трогательно, что мужчина не удержался и легонько коснулся губами носа Ани. В конце концов, как жених, он имеет полное право проявлять нежность к этой красавице. - Ты ни за что в жизни не поверишь, - Ветрова грустно улыбнулась и покачала головой, решив оставить поцелуй незамеченным. - А ты расскажи. А я уже решу, что мне делать с информацией, - Сергей пожал плечами. - Я много разных самых невероятных историй в жизни видел, так что удивить ты меня все равно не сможешь. А вот помочь расследованию - очень даже да. Аня подняла руку, зарываясь пальцами в рыжие волосы мужчины и, словно бы отключившись на миг от реальности. И почему она столько времени бегала от очевидного? Мужчина был красив, силен, занимал хорошую должность и, как оказалось, умел, когда нужно, быть добрым и заботливым. Пожалуй, лучшего и мечтать нельзя... Сергей, все то время, что девушка рассматривала его, попутно устраивая основательный бардак на голове, молчал, боясь спугнуть такое чудо. Он даже надеяться не мог, что когда-нибудь его ершистый эксперт сама заинтересуется его персоной. - А давай с тобой поспорим, - внезапно предложила Аня. - На поцелуй. Если моя история тебя удивит - ты меня поцелуешь. Если не удивит... Я выполню твое желание. Любое. - Согласен, - если предложение девушки его и удивило, Сергей не подал виду. - Но, сначала ты поешь. Не хватало мне еще от Степаныча по шее получить за то, что голодом тебя морю. Аня негромко рассмеялась и, вздохнув с откровенным сожалением, нехотя выскользнула из мужских объятий и села за стол, предоставив Сергею право хозяйствовать на ее кухне и дальше. Готовил мужчина очень даже вкусно, что, впрочем, было не слишком удивительно, учитывая, сколько лет он жил в одиночестве. После обеда они оба перешли в спальню девушки, где она, завернувшись в одеяло так, что видно было только лицо, села на кровати и, глядя в небесно-голубые глаза будущего супруга, совершенно спокойно произнесла - Это сделала моя мать.