Скажи. Люби. Как я тебя.

      — Моя Леди, — обратился к девушке Тома, подметая полы в имении Камисато, — завтра Вы снова отправитель на Риято?       — Да, там будет особенно красиво, — замечталась Аяка, вспоминая её прошлогоднюю прогулку по острову. — Разве красные клёны не невероятны?       — Несомненно, привезёшь мне сувенир, — Аято отвлёкся от бумаг и посмотрел на Инадзуму.       Он был бы рад отправиться с сестрой, но у него уже назначено несколько встреч, а пропускать их определённо нельзя. Он уже успел рассказать об этом Аяке, но сейчас почему-то выглядел так, будто появилось ещё что-то, о чём ему не хотелось бы ей рассказывать.       Аяка отпила немного чая и отставила чашку. Она не могла дождаться, как снова пройдётся по причалу. Одна. В ожидании человека, который не знает, что она мечтает о его возвращении. От одной только мысли о нём сердце невольно пропустило удар, но упавшее ведро с водой вернуло её к реальности.       Тома виновато посмотрел на главу клана, тот даже бровью не повёл, не отвлекаясь от документов. Такое случалось редко, но злиться на управляющего никто бы даже не подумал, только Фурута, экономка в имении Камисато, дала юноше несколько советов.       Аяка наблюдала за всем этим. На душе становилось по-домашнему тепло и приятно, ведь ей не часто удаётся так спокойно проводить время. Вечная работа и ответственность выматывали, и только редкие выходные, которые она позволяла себя взять, были отдушиной. А в этот раз их даже два!       — Наверное, пора зайти в дом, — сказал Аято и потянулся. У него явно затекли плечи от столь долгого сидения на одном месте. — Холодает, да и солнце уже садится.       Аяка посмотрела на Инадзуму. На фоне ярко-оранжевого неба она смотрелась особенно спокойно и умиротворенно, можно сказать, уютно. Казалось, что и не было никакого указа об охоте на Глаза Бога, но эти страницы истории не стереть даже самым красивым пейзажем.       Проснувшись рано утром, Аяка за час подготовилась к выходу. Своё обычное платье и доспехи она сменила на нежно-голубое кимоно, по которому словно летели белоснежные журавли и лепестки сакуры. Ещё раз полюбовавшись собой в зеркале, она поправила растрепавшуюся причёску.       Добраться до Риято оказалась несложно, хотя Аяка ожидала самого худшего: в прошлом году это был дождь, в позапрошлом — рыскающие бандиты. Последних пришлось отвести к офицерам в Инадзуму, и день прошёл не так, как ей хотелось.       Но в это раз она была готова на всё, чтобы потратить время как надо ей. Аяка учтиво здоровалась с прохожими, везде ей были рады, приглашали поговорить и провести с ними время, но она вежливо отказывала. Сегодня у неё были планы, и другие люди никак не смогли бы найти в них место. Она проходила мимо пестреющих от товаров прилавков. Люди со всего Тейвата собрались на этом острове, именно поэтому Аяка любила бывать здесь и без повода. Ей так хотелось попробовать какие-нибудь новые блюда, посмотреть новую одежду, прикупить сувениров для дома. Особенно ей нравились товары из Мондштадта, родины Томы, она хотела создать для управляющего маленький уголок, напоминающий о доме.       Аяка завернула за угол и спустилась по лестнице, к ещё нескольким прилавкам. Яркие лисьи маски с синими и красными узорами сразу бросались в глаза, аромат цветов, смешивающийся с запахом вяленой на углях рыбы, навевал воспоминания о прошедшем не так давно фестивале.       — Здравствуйте, мисс Камисато, — улыбнулась Рёко, открывая бутылку с маслом.       Аяка подошла к ней и поздоровалась. Рёко достала очередную порцию рыбы и разложила её по тарелкам.       — Вы и в этом году пришли. Хотите попробовать? — предложила девушка и указала на яичные рулетики.       — Ах, нет, я бы хотела снова воспользоваться твоей кухней.       Аяка могла бы пойти со своей просьбой в любое место, и ей никто не отказал бы, но маленький прилавок оказался неприметным, никто здесь не мешал, никто бы не заметил, как она готовит. Кроме Рёко, разумеется. Девушка улыбнулась и уступила переносную кухню мисс Камисато.       Что же она собралась готовить? Конечно же рыбу. Как-то раз ей удалось встретиться с Каэдехарой, после того как он отправился в путешествие. Тот целый день восхищённо рассказывал о корабле Бэй Доу, о её команде. Особенно ему понравилась в Ли Юэ, где он встретил множество новых людей, но он ни разу не упоминал о своем старом друге. Аяка знала о том, что с ним случилось, ей хотелось обсудить это с Кадзухой и поддержать, но раз он не поднимал эту тему, она не стала его тревожить. После они расстались и больше не виделись.       А что, если и в этот раз он не вернётся? Путь в Инадзуму для него закрыт, но как-то же он смог встретиться с ней. Где-то внутри неприятно кольнуло, но она отогнала эту мысль, сосредоточившись на рыбе перед ней. Попросив Рёко помочь с готовкой, Аяка полностью погрузилась в своё маленькое хобби, на которое у неё никогда не хватает времени. Работа, дом, сон, перекус, работа и по новой.       Но вот постепенно приятный запах жарящейся рыбы наполнил улицу. Аяка положила еë на тарелку, добавила несколько веточек тимьяна и кусочек лимона. Но чего-то не хватало. Девушка осмотрелась, и её внимание остановилось на клёнах, ярко окрасивших улицу в алый цвет.       — Ну вот, мисс Камисато, готово, — сказала Рёко, поправив свой фартук.       — Пока ещё нет, — улыбнулась Аяка и подошла к невысокому дереву. Она сорвала с нижней ветки листочек, маленький и аккуратный. Она вымыла его в тазике с водой и подложила под рыбу. А потом добавила ещё несколько листиков. — Вот теперь готово.       — Не слишком ли яркое блюдо вышло? — Рёко приподняла бровь и посмотрела на Аяку.       — В самый раз, — ответила та, а про себя добавила: «Такое же яркое, как и он».       Они ещё немного поговорили о готовке, попробовали блюдо Аяки. Рыба прямо таяла во рту, а лимон добавлял ей невероятную кислинку, от которой вкус казался ярче и насыщенней. Оставшиеся несколько кусочков Рёко завернула Аяке с собой и попрощалась с ней, вернувшись обратно за прилавок.       Аяка в очередной раз поблагодарила девушку и вышла на главную площадь, откуда спустилась к пирсу. Моряки таскали тяжёлые ящики, здоровались, заметив Аяку, и кланялись, узнав герб клана Камисато на её веере, который висел на сумке.       Но они проходили мимо, оставляя её наедине с мыслями о старом друге. А друге ли? Или только у неё при мысли о нём всё путалось в голове, а щёки вспыхивали огоньком. Как же ей хотелось увидеть его, сказать столько всего, но стоило ей задуматься о заветных словах, как они смешивались и терялись.       Аяке надо было отвлечься, она присела, рассматривая качающиеся на воде кленовые листья. Один, особо красивый и целый, приковал её внимание. А после она заметила своё отражение, слабо сияющий крио Глаз Бога. Она получила его во время тренировки по фехтованию, ледяные цветы окружили её в тот день, а она не сводила глаз с брата. Он смотрел на неё не то с гордостью, не то с тревогой, но она так и не решилась спросить, о чём он тогда думал.       Но то была простая тренировка, ставшая её рутиной. Она никогда не забудет те далёкие спарринги с Кадзухой, ещё когда он не был преступником. Он двигался изящно, каждый его удар рассекал воздух, заставляя меч звонко петь. Это не удивительно, ведь парню нравилась музыка, он замечал столько всего и всегда старался поделиться этим с Аякой. Особенно природа… какие стихи он посвящал морскому ветерку или увядающему цветку. У девушки дома до сих пор хранились его записи, иногда она перечитывала написанные Кадзухой строки, от которых у учителя Аяки по каллиграфии случился бы приступ, но ей нравился его угловатый почерк.       Она вспомнила об одном его хокку о море и улыбнулась. Слова так и не пришли в её голову, но чувства, которые она испытала при первом прочтении, отпечатались в самой глубине её сердца. Всего три строки, но от них веяло свободой, желанием сбежать. Аяка надеялась, что он нашёл то, что хотел, несмотря на то, как она желала увидеть его прямо сейчас.       Помотав головой, Аяка легонько хлопнула себя по щекам и посмотрела на уплывающий от неё листик клёна. Она слегка махнула рукой, заморозив воду вокруг него, а затем наклонилась, чтобы достать его. Ей не хватало всего пары сантиметров, чтобы коснуться листа.       — Да как же, — шепнула она.       Если бы она наклонилась ещё немного, то точно бы упала в воду, но поднявшийся ветер придвинул листик к ней. Аяка поймала его двумя пальцами и расправила.       — Красивый, — протянула Аяка.       — И правда, — сказал кто-то позади неё.       Аяка подняла голову, встретившись с парой алых глаз и нежной улыбкой сухих губ.       — Давно не виделись, — сказал Кадзуха и присел рядом с ней.       — Давно, — только и смогла ответить Аяка и отвела взгляд.       Она не знала, что сказать, не надеясь уже встретиться с ним. Она заметила висящий у него на плече анемо Глаз Бога, значит это он помог ей. Аяка достала веер и раскрыла его, а после одёрнула себя. Привычка прятать свой смех на собраниях и праздниках, которую девушка выработала в себе, чтобы не привлекать лишнего внимания, никогда ей не нравилась, но она ничего не могла с собой поделать.       Между ними повисла неловкая тишина, нарушаемая только разговорами моряков вдалеке. Аяка пыталась успокоить своё набирающее обороты сердце, но только при взгляде на спокойного Каздуху, разгоняющего по воде листья, вся её уверенность таяла.       — Может прогуляемся? — предложила в итоге Аяка, неспособная просидеть в тишине ещё хоть минуту.       Кадзуха посмотрел на неё и сказал:       — Давай пройдёмся по пирсу, я слышал тут есть хорошая лавка с рыбными закусками.       — Проголодался?       Кадзуха кивнул в ответ, и тогда Аяка достала из сумки завёрнутую рыбу. Парень тут же расплылся в улыбке, заметив ярко-красные листья, а после попробовал блюдо. Аяке было сложно отвести от него взгляд, он был похож на котёнка, пока рассказывал ей о Бэй Доу, как они снова побывали в Ли Юэ и Мондштадте. Особенно его поразила поэзия бардов из страны свободы и ветра. Такая новая, необычная, какой он никогда раньше не слышал. Он точно хотел бы снова оказаться в таверне, где они провели несколько вечеров.       — А у тебя как дела? — спросил он, доедая рыбу.       — А-а-а, ну… всё хорошо.       Аяка умолкла, не найдя что сказать. Её жизнь казалась скучной по сравнению с историями сидящего перед ней парня.       — Ну давай, может было что интересного, пока меня не было.       — Ничего особенного, может… нет, ничего такого.       Когда-то они были друзьями, но это было настолько давно, что казалось сном. Аяка поднялась со своего места, сжав кулаки.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он и встал вслед за ней.       Кадзуха оказался немного выше Аяки, это не бросалось так сильно в глаза, пока они сидели. Он собрался было коснуться её плеча, но в последний момент одёрнул себя, поймав рукав её кимоно.       — Тебя проводить домой?       — Ничего, всё в порядке, просто… я устала и… — она умолкла. Вновь.       Внутри всё сжалось до боли, но она заставит себя отпустить его. Не скажет ни слова.       — Скоро отплываете? — неожиданно спросила она.       Аяка посмотрела на Кадзуху, на его яркую прядь в серых волосах, такую же, как разгорающееся чувство внутри неё.       — А, — застопорился он и улыбнулся, — у меня осталось несколько часов, а после Бэй Доу будет ждать меня на корабле.       — Может ты хочешь что-то купить?       Кадзуха задумался, приложив палец к губам, он так же делал в детстве, когда слушал учителя по фехтованию, рассказывающего о его ошибках.       — Знаешь, мне ничего не надо. Хочешь я покажу тебе корабль?       Аяка хотела было отказаться, но передумала. Ей хотелось узнать, где живёт сейчас Кадзуха. Но она только в самых смелых мечтах представляла себе, как будет путешествовать по миру, особенно… с ним.       Они прошлись по пирсу, Кадзуха протянул ей руку, помогая подняться на борт, где команда поздоровалась с ним, поприветствовала мисс Камисато. А она улыбалась им в ответ, от тёплых слов её сердце таяло. Она никогда не получала столько искренних комплиментов.       — Ну всё, теперь ты часть команды, — пошутил Кадзуха и накинул ей на плечи свою куртку тёмно-коричневого цвета с яркими рукавами, украшенными рисунками кленовых листов. — Тут всегда дует холодный ветер.       Аяка коснулась рукава куртки, воротник впитал запах парня, смешанный с морской солью и чернилами. Девушке хотелось укутаться сильнее, никогда не отпускать парня, но она лишь поблагодарила его и улыбнулась.       — А вот здесь живу я, — сказал Кадзуха, когда они спустились к каютам. Маленькая комнатка, заваленная исписанными листами бумаги. Аяка взяла первый попавшийся лист и пробежалась по единственным трём строчкам на нём, явно написанным в спешке.       «Не вижу тебя.       Улыбнись. Скажи. Люби.       Как я тебя.»       — Красиво, — улыбнулась Аяка.       — А, про что ты там? — отозвался Кадзуха откуда-то из-за завалов бумаги и книг.       Аяка решила зачитать вслух, и после первой строки парень подскочил, снеся одну стопку, и посмотрел куда-то в сторону.       — Я… я вспомнил это хокку, — перебил он её.       Аяка сделала шаг к нему и легонько коснулась плеча. Парень вздрогнул и повернулся к ней.       — Что-то случилось? — на этот раз спросила уже она.       — Просто вспомнил кое-что, — улыбнулся Кадзуха. — Пустяк.       Ей так не казалось. Она ещё раз посмотрела на строки на бумаге.       — О ком ты писал? — решилась спросить она, а после заметила, как раскраснелись щёки Кадзухи.       — Об… одном замечательном человеке. Мы с ней давно не виделись, но она всё также прекрасна, как и в последнюю нашу встречу. И в первую. И во все другие.       Аяка почувствовала какой-то укол в сердце, а затем улыбнулась, но, казалось, недостаточно искренне.       — Надеюсь ей понравятся твои стихи и хокку.       — Я тоже…       Он хотел сказать что-то ещё, но его перебил звон колокола. Кадзуха поймал Аяку под локоть и выбежал на палубу.       — Подожди тут, — сказал он и поднялся к штурвалу, где стояла женщина в красно-чёрном наряде.       Один её глаз скрывала повязка, но вторым она внимательно следила за суетой на палубе. Кадзуха что-то сказал ей, а после она посмотрела на Аяку и помахала ей рукой.       «Бэй Доу», — догадалась девушка и помахала в ответ. Капитан потрепала парня по волосам и махнула в сторону Аяки, не переставая улыбаться ни на секунду.       Кадзуха спустился к девушке и сказал, что они отчаливают немного раньше времени из-за проблем одного из матросов. Парень спустился с ней на берег и остановился, забрав обратно свою куртку.       — Знаешь, всё так быстро получилось, — начал вдруг он. — Я думал у нас будет немного больше времени.       — Ничего, приезжайте ещё, — сказала Аяка и поправила своё кимоно.       — Конечно.       Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но продолжал молчать. Может решил оставить это для их следующей встречи? Сейчас она оставит всё как есть. Даже если она расскажет о том, как бьётся её сердце, как вспыхивают её щёки от одной только мысли о нём или как теряются слова в её голове, это ничего не изменит. Она наследница клана Камисато, а он ронин-преступник, который сейчас уйдёт, и неизвестно когда вернётся.       — Кадзуха! — кто-то крикнул ему с корабля, но он не сводил глаз с Аяки.       — Я хотел тебе сказать кое-что интересное, но давай оставим это на потом. Пусть будет маленькой причиной увидеться снова.       Он улыбнулся и убежал к остальным, оставив её одну на причале. Аяке ничего не оставалось, кроме как наблюдать за медленно отплывающим Алькором, как называл Кадзуха корабль в одной из своих записей.       Парень стоял и смотрел на Инадзуму. Или на девушку, которая вот-вот уйдёт, возможно, очень надолго?       Только дома Аяка смогла спокойно выдохнуть. Тома встретил её на пороге и проводил до комнаты. Брат сидел на улице с очередной стопкой документов, но, судя по слегка потрёпанной одежде, он выходил за пределы поместья и разобрался с кем-то.       — К Вам заходил Кадзуха, — сказал Тома и указал на стол. — Он просил передать небольшой подарок.       Аяка поблагодарила его и закрыла за собой дверь. Девушка не могла поверить в это, Кадзуха был в их поместье? Они видимо разминулись где-то между поместьем и Риято. Она отбросила сумку и подошла к своему столу, в самом центре которого стояла небольшая красная коробочка с белой лентой.       А рядом конверт. Девушка аккуратно вскрыла его, но руки отчего-то дрожали, а в горле появился ком. Она не хотела верить своим догадкам, но что, если и вправду…       На стол выпал высушенный кленовый лист, красный и целый. А дальше было письмо, целый исписанный лист и только для неё. Каждое слово казалось особенным, не было здесь ни историй, ни новых знакомств, слова для неё.       «Леди… нежная, как лепестки сакуры… яркая, как закатное солнце… сильная, словно северный ветер… милая леди Камисато…» — только так её сознание улавливало отрывки письма. Неужели… он и вправду написал это о ней? Но даже не эти слова заставили её сердце расколоться на множество частей, а строки в самом низу листа:       «Не вижу тебя.       Улыбнись. Скажи. Люби.       Как я тебя.»