Hold my hand

За закрытой дверью своей комнаты Хан вжимается грудью в кровать и заполошно дышит. - Хён, помедленнее, пожалуйста... Минхо его как будто не слышит, продолжая всё так же активно работать рукой. Впрочем, через минуту он останавливается, но лишь затем, чтобы выдавить на пальцы ещё немного полупрозрачного геля из лежащего рядом тюбика. А затем начинает с новой силой. Кровать трясётся, Джисон на ней — трясётся сильнее и про себя молит всех богов, чтобы спинка не начала биться о стену, иначе от чутко спящего за стеной Чана влетит по первое число. - Хён, я не могу больше-е-е... — высоко выстанывает Джисон, подгибая колени и пытаясь вырваться из железной хватки небольших ладоней. - Тише, Хани, потерпи. Ещё совсем немного, и тебе станет очень хорошо. — Минхо и сам немного запыхался, но продолжает двигаться, не сбавляя темпа. — Не дёргайся, я сказал, расслабься. - Не мо-о-ох... не могу, пожалуйста, хён! — но вопреки своим словам Джисон обмякает послушной глиной, прекращает ёрзать и прячет раскрасневшееся лицо в подушку, и его стоны становятся всё более тихими, но довольными. Через пару минут он совсем затихает, растёкаясь безвольной лужей по простыне. Минхо ещё раз легко поглаживает его и встает, разминая затёкшие ноги. - Ну вот, я же говорил, надо хорошенько растереть, и полегчает. И вообще я предупреждал, что нельзя делать столько подходов подряд на "бабочке", потом три дня отходить будешь. В следующий раз пусть Чанбин сам тебе массаж делает, качки хреновы! Кстати, разогревающая мазь почти кончилась. Ну, чего ты там умер, вставай, ты мне обещал жареную курочку, пошли.