Парнишка-флан и кофейные зëрна

Чонсу спокойно уснул за столиком в кафе. Сладенько причем так, сложил руки мягко укладываясь на щëку, а та чуть приминается, выглядит воздушной. Волосы, которые выбились из короткого хвостика, аккуратно лежат на лице, прикрывая глаза и слегка надутые губы. Тихонько сопит, пока за окном дождь барабанит по подоконнику, словно сердце, отбивая безбашенный ритм в свои последние минуты. Однако Ким и глазом не водит, словно погода его убаюкивала ещë сильнее, перемешиваясь с простенькой песенкой из колонок. Бариста убирается на рабочем столе, приводя в порядок оборудование. Он тут всего один, так как место совсем непопулярное и лишние руки будут не к стати. Ему нравится работать самому, обслуживать стеснительных клиентов, которые смущаются от одной его лучезарной улыбки. А когда те забирают кофе, легко им подмигивает и желает хорошо провести время. Бариста совсем засматривается, что самого в сон клонит. Вдыхая приятный аромат, совсем погружается в свои мысли:"На что же похож этот паренëк?" Может он сахарная вата: такая воздушная, а как только положишь в рот - тает нежно, заставляя сглотнуть вязкую слюну. Приторный настолько, что аж скулы сводит, и ни одной водой не запить. Лëгкий и невесомый, неуклюже свободный. Рвëтся улететь дальше, по направлению ветра, зацепиться за старую ветвь, и с помощью милости бога, взобраться выше. А если всë же и смог не потерять ни частички, то хочется ещë больше. А может он зефир: плотный, пахнет ванилью. И любят его только бабушки. Чуть твердая корочка скрывает внутреннюю воздушность. Никогда просто так не попробуешь, а если подсядешь, то будешь защищать честь этой безбожной сладости. Может маршмеллоу: упругий, покрыт безвкусной пылью. Но если пожарить его на костре, сопровождая процесс приятными разговорами с близкими, яркими эмоциями, песенками с лëгким концептом, прилипчивым смехом, то он впитает всë в себя, станет вкуснее и ярче. Берёшь в несчитанных количествах, слишком быстро пачка становится пустой. А если бы можно было, то спал бы в обнимку с большой сладостью, зарываясь лицом, вдыхая приторный аромат. Может чизкейк: скромный вкус легко окутывает язык, заставляя закатить глаза от удовольствия. Отдаëтся где-то в подсознании тихим колокольчиком, затуманивая все мысли. Максимально элегантно, но всë равно имеет что-то домашнее, простое и не загадочное. Как только закрываешь глаза, сразу видишь столик на даче, с букетом нарциссов в вазе, а рядом кривой, чуть подвявший венок из одуванчиков. Вокруг щебечут птицы, солнышко приятно греет макушку, шелестят листья, и ненавязчиво играет старое радио. Может ванильное мороженое: холодненькое слегка, но сладкое и приятно играет на контрасте со знойной жарой вокруг. Хочешь прижать к щекам, охлаждаясь, чтобы не потерять сознание от всего того, что происходит вокруг. Проще говоря - спасение. Если оно домашнее, то становится в миллионы раз вкуснее, потому что оно мягкое и вязкое, а в душе становится приятно легко. Может флан: устойчивый, ароматный, нежный. Только положив кусочек в рот, сразу перемешается со слюной, что и заметить сложно. Ваниль приятно сочетается с карамелью, липко облегая стенки души, напевая сладкие мелодии. Выглядит немного заспанным, ленивым, но ужасно эстетичным. Уж слишком он схож на спящего парня, которого жалко будить и отпускать на улицу, казалось, что он там растворится сразу же. До закрытия осталось минут двадцать, так что бариста решил разбудить парнишку-флан сейчас. –Парень, поднимайся,– положив ладонь, работник легонько трясëт, заставляя спящего покачиваться. Это ещë больше убеждает в работнике, что он сильно схож с десертом. Чонсу легко дует губы, поднимая голову, и с закрытыми глазами пытается понять где он и кто он, но очевидно безрезультатно. Разлепив веки, потирая их, отчего те слезятся, резко мотает головой. –Я уснул?– смотрит в глаза бариста, задаëт вопрос, на который и так знает ответ.– как долго я спал?– –Полчаса? Думаю да,– –Простите пожалуйста, я наверное принëс много неудобств!– –Успокойтесь, всë в порядке. До закрытия минут пятнадцать, на улице идëт дождь, я могу предложить вам проводить вас?– парень улыбается нежно, глаза чем то сходят на кофейные зëрна, на что Чонсу обращает внимание и надолго засматривается в них. –простите?– смутившись, легко машет рукой. –Простите ещë раз!– ударяясь лбом о стол, снова извиняется Ким. –Что вы! Не сильно больно?– чуть склонившись, прикрывает рот рукой. –Всë в порядке. Простите!– на это бариста заливается звонким смехом, а Чонсу немного думает, после сам заливисто хохочет. –Так что, пройдёмся?– –Давайте.– Гониль, так зовут бариста, много болтает. До ужаса много болтает, и выдаëт слишком много. Минут и пятнадцати не прошло, как тот уже рассказал о том, что Чонсу похож на флан, и вообще объяснил что это за десерт. Теперь парнишка-флан ходит в это кафе постоянно, укладываясь на руку, засматриваясь в глаза-зëрнышки, в которых блестел огонëк интузиазма во время работы. А когда те находят его взгляд, лицо чуть румянется, рот растягивается в лëгкой улыбке, а на душе слишком громко барабаны отбивают ритм, что их слышит Чонсу, и невольно хихикает, вспоминая дождь за окном, который не смог его разбудить.