бутылочка

квартира какой-то одноклассницы из класса параллельного, которую мало кто знал, но раз хата свободна, так что знакомство не волновало особо. парни уже прилично напивались пивом дешёвым, сигаретами и не только укуриваясь, а девушки на диванчике разложились, вино красное попивали. скука накатила всех, тогда, одна из девушек, ритой звали, с мягкой сидушки встала, и сразу на кухню прошла. бутылку пустую от шампанского взяла, и вернулась в зал. — предлагаю сыграть в бутылочку. банальная игра на вписках такого плана, но, раз скучно, то можно разбавить всё это, смехом и пьяными поцелуями. некоторые парни на кухню съебали, играть в такой бред точно не хотели, а девушки на полу расселись, где сея действия проходить будет. и тут же два парня с балкона выходят, шутливо друг друга нахуй посылая. опять что-то не поделили. — о, — маргарита друзей своих заметила, впервые за полтора часа. — ребят, го с нами? — девушка на обоих смотрит, рассматривая каждого, и план хитрый придумывала. киса на бутылку в центре зала смотрит, и глаза закатывает. он точно не при делах, поэтому, оборачивается и вот уже обратно хочет на балкон уйти, но тут же руку на талии чувствует. видимо, коньяк уже в крови заиграл, и действия от этого ебанутые совершал хенкин. на парня смотрит, взглядом упрашивая присоединиться к компании. кислов краснеет от прикосновения дружеского, и голову вниз опускает, чтоб зрачки свои расширенные не показывать. «то ли от стаффа, то ли от неловкости.» – думает хенк. — да, — отвечает за них боря, руку с талии друга убирая. сам он к ребятам подсаживается, и уже на кудрявого не смотрит. ваня тяжко вздыхает, и, смирившись с игрой детской, к ребятам садиться. тут же правила обсуждают, и решают, что не одни поцелуи будут. девушки оживились тут же, ведь, в компании парни есть, которые нравятся давно. рита первая круг начала, быстро раскрутилась стекляшка, и в итоге на подругу её выпало, тогда блондинка вопрос банальный задала, и та ответила сразу. кислов за игрой не следил, лишь на бутылку смотрел, которая крутилась из раза в раз, и будто гипнотизировался из-за этого, так ещё эффект травки повлиял. через время боря друга заметил, который застыл. — нормально всё? — приобняв, хенкин спросил. не в первый раз друга в таком состоянии видит, когда он под чем то, тогда он часто в себя уходит, и часами так сидеть может. ваня на прикосновение внимание не обратил, но вот щёки покраснели густо. — хенк, на тебя упало, — гена друга в плечо толкает, и в сторону горлышка кивает. и правда. — давай быстрее, — ритуля друга подгоняла, надеясь на действие от бори. — действие. девушка про себя восторжествовала. на одноклассницу смотрит, и ухмылками обменивается. другие ребята в кругу смотрят на девушек подозрительно. — вы в порядке? — зуев спрашивает, на обеих смотря. те обернулись на голос, и кивнули кратко. — действие так действие, — загадочно марго говорит. — идите с кисой в комнату на час. — сейчас парень в ступоре, зачем такое задавать блять? ладно, сам на это согласился. борис ничего не говорит, лишь с пола встаёт и друга поднимает, за талию беря. в доме комнат много, но выбрал он, почему то дальнюю самую. кислова на кровать садит и напротив него садится. — ты живой? — хенкин руки на его колени острые кладет, пытаясь, взгляд шоколадных глаз словить. тот молчит, или пытается сказать что-то, но не получается, будто в горле ком ебучий. из глаз слёзы потекли, а нос предательски зашмыгал. боря глаза широко от шока открыл, сразу с пола вставая и рядом сел. успокаивать он конечно не специалист, но попробовать стоит. друга за плечи обнимает, и голову на макушку кудрявую кладет. — ты чего? — спрашивает хенк, нежно плечо правое оглаживая. он знал, что ему не ответят, но ради приличия спросил. и тут же на руке своей чувствует холодную. — я устал, — сипло ваня говорит, вниз смотря. — от них? — хенкин сказал очевидное, ваню заёбывают люди, а особенно когда он накурен. — да, — кратко ответил кудрявый, поднимая голову на друга. — прости, что вот так вышло. — всё в порядке, — улыбается хенк, друга ближе прижимая к себе. — нам тут ещё час торчать, так что блять, можно пока о чём то поговорить. — на балконе не наговорился? — тут же оживился кислов, ближе к парню ластясь. — а так можно, я никогда не против с тобой попиздеть о жизни. — с тобой хоть о чём разговаривать, — говорит боря, глядя по макушке чужой. смотрит на каждую кудряшку, с заботой как-то расправляя вихри эти. — приятно, — говорит он, сразу обобщая и действия и слова друга. вот-вот и он замурчит. — я кстати, уеду в питер, и видимо навсегда. маме новую работу предложили. «вот как обычно надо всё испортить.» — думает хенкин, отстраняясь от кисы. — в смысле? — брови выгибает, и потихоньку начинает вскипать. — в прямом, — говорит парень, сразу руки свои к лицу друга протягивает, тот же отворачивается. отношения у них странные, вроде оба друг друга любят, не так как это принято для друзей, а так, как это в россии не принято. — не трогай меня, — говорит борис, тут же пытаясь встать. — я хуй тебя сука отпущу блять, — говорит кислов, успевая сесть на бёдра друга. оба тут же краснеют, боясь друг на друга смотреть даже. ваня действие сделал, а вот не подумал даже. хенк плюет на их дружбу, свою злость и принципы. к губам, разодранным в кровь тянется, глаза прикрыв, и поцелуй смазный оставляет, так скажем на пробу. киса глаза сильно распахнул, на борю шокировано смотря. — ты с ума сошёл? — дёсны стискивает, скулы острые сразу показывая. то злость, то напряжение, сам не понял. — буду ебать каким ванильным, если скажу, — ближе кислова к себе притягивает, чтоб точно успеть до губ прикоснуться. — я сошёл по тебе с ума. кудрявый тут же краснеет, и взгляд отводит, чтоб в голубые глаза напротив не смотреть, которые будто сжирали его. боря терпеливо ждёт действий от парня, ведь, спугнуть боится, а сам ваня мечется, по полочкам в мозгу пытаясь всё разложить. развесив все «за» и «против», парень контакт зрительный восстанавливает, и улыбается так тепло, словно кот, который сметаны объелся. — я тоже, — тихо говорит кудрявый, руки свои за плечи закидывая, а после удобнее на бёдрах усаживаясь, ближе к телу хенка прижимаясь. оба смотрят в глаза напротив, сердца друг друга слушая, которые в унисон бились. боря, наконец, первый тянется к губам. поцелуй мягкий, с чувствами новыми, без страсти и грубости какой-то. кислов утопал в прикосновениях друга, ибо тот то под свитер руку положит, то вообще задницу облапает, сжимая её немного. в поцелуй стонал тихонько, потому что уже возбудился блять. сам же, пальцами в волосы блондинистые залез, массируя кожу головы, от чего тот сам еле сдерживался. хенкин от губ отстраняется, с чмоком громким таким, а младший вопросительно смотрит, не понимая что тот делает, тут же боря к шее прикасается, каждый сантиметр кожи молочной целуя, а ваня ахуевает, и сильнее за шею его обнимает, в макушку зарываясь параллельно. наконец, хенк от шеи изящной оторвался, сразу на парня любимого посмотрел. — хочешь? — это конечно, второстепенное для него было, ведь, комфорт кудрявого для него важнее был. — да, — усмехнулся кислов, ладонь на его щёку укладывая. хенкин на ладошку ложится щекой и глаза прикрывает, улыбаясь счастливо. киса на парня смотрит с теплотой, и заботой какой-то, а сам пальцем поглаживает щёку. — я хуй тебя куда отпущу, — внезапно говорит боря, даже глаза не открывая. — будешь жить со мной, мне похуям на твоих родителей. — и как ты объяснишь? — усмехаясь тихо, поинтересовался ваня. — скажу: буду оберегать, любить и кормить, — ответил парень. — а вообще, хули их ебёт, тебе 18, ты не должен с ними везде и всегда. — ну началось, — закатив глаза, пробубнел киса. — а хули ты хочешь? — недовольно проговорил он, и тут же не выжидая момента, встаёт и парня под задницу подхватывает. тот не понимает что происходит, но терпеливо ждёт. — а я не переживу, если ты туда переедешь. на стол компьютерный усаживает ваню, как хорошо, что на нём пусто, хотя есть какие-то белые дорожки, если не приглядываться, то хуй увидишь. опять зуев за своё. похуй, щас есть дело по-важнее. — экспериментируешь как над крысой? — смеётся ваня, ноги свои скрещивая за спиной бориной. — делать мне нечего, — усмехнулся он, подбородок второго поднимая, заставив посмотреть на себя. — просто, так удобнее, да и хуй за что подержишься. «удобнее? да ты садист.» — думает киса, но не думает отказываться, самому интересно. в поцелуй новый втягивает, только уже развязный и горячий. в свитере кислову уже жарко, да и вообще жарко, потому-что уже не может ждать. пока боря занимался губами тонкими, руки потянулись к завязкам на трениках, тот это почувствовал и уже заволновался, но поймав это, хенкин успокаивающе по бедру гладит и узоры выводит. кудрявый успокаивается. штаны в сторону летят, и теперь тот ёжился от холода малейшего, что показывали его мурашки на ногах худых. хенк, наконец, с одеждой своею разобрался, и к возлюбленному вернулся. — блять, а смазка? — матерится он, руку на спину младшего кладет, и по позвонкам проходится пальцами. — ящики проверь, уж не замёрзну так, — на свитер свой смотрит, убирая незаметные катышки. боря не отходя от парня, ящик открывает в столе, и тут же находит бутылёк лубриканта вишнёвого. брови вверх полезли, ну ведь не зря она тут лежит. — если рита знала, что мы будем ебаться, ей пизда, — беззлобно говорит парень, поставив смазку на стол. а хенк лишь смешок кидает. киса со стола спрыгивает, вставая напротив возлюбленного, и смотрит своими глазами красивыми на него, будто умоляя приказаний. взгляд этот поймав, борис за голову его хватается и целует в скулу. — переворачивайся, малыш, — усмехнувшись, проговаривает он. киса улыбнулся, все таки ментальная связь у них присутствует, указание выполнил, и слегка застыдился, ведь не каждый день пассивом в сексе бывает, и вообще не бывает в таком положением перед парнем. в макушку кудрявую целует, а после к делу приступает. субстанцию прозрачную на пальцы выдавив, размазывает слегка по указательному и входит немного в него, дабы дать привыкнуть к ощущениям новым. кислову не по себе стало, но не прям мерзко, но и не хорошо, но лучше подождать, чем выводы поспешные делать. добавив второй палец, со стороны вани стон хриплый и протяжный послышался, за край стола схватился и глаза прикрыл. хенкин пальцы разводит немного, стенки раздвигая, а то узкость тут ни к чему, хоть это и ахуенно слишком. потом попробуют. дразнить начал, пальцами до простаты доходил, а потом убирал сразу же, от чего тот скулил, будто его обидели. — долго ты сука будешь возиться? или сука трахнешь наконец? — не выдержал ваня, по столу немного ударив. боря усмехнулся, и резко пальцы достал, от чего нижний пустоту почувствовал, неприятную такую. он уже успел подумать, мол, сказанул что-то не то, пока не почувствовал как к проходу член упирается, и кудрявый дыхание затаивает, и ждёт послушно. хенк за ягодицу берётся, сжимая несильно, и тут же входит в любимого, хоть и не на всю длину. ваня стонет громко от неожиданности, глаза закатив, перед глазами пелена слёз своих появляется. они ещё не начали, а он только от этого кончить готов. хенкин забывается тут же, и по коже мягкой задницы шлёпает, отпечаток красный оставляя, а тот взвизгнул на вздохе и что-то промычал невнятное. ваня точно готов, поэтому, боря на всю зашёл в него, киса видимо забил, что они в квартире не одни, и стонал во всю, слух возлюбленного лаская. выгнув спину, словно кошка, ваня зелёный свет подал, что естественно понял боря. толчки изначально не сильные, с нежностью, но когда кудрявый сам начал навстречу к члену двигаться, насаживаясь по самые яйца, — хенкин всё понял. ладони на обе ягодицы положив, с грубостью сжимая, с темпом усиленным двигаться начал. из комнаты соседней музыка громкая прозвучала, значит, проделки вани и до них дошли. это всё равно на руку. кислов уже за что только не подержался, и за край стола, даже за стену, всё равно елозил по столешнице гладкой. казалось, вот-вот, и стол под ними рухнет, ибо тот об стену каждый раз ударялся. шлепки громкие, пошлятские такие, до ужаса просто, а перед глазами звёзды и фейерверки ебучие, оба поняли, это лучше чем наркотики, хоть и секс придумали для бедных. за все время кудрявый даже за член свой не взялся, чтоб кончить быстрее, ему хотелось больше получать кайфа, особенно с тем, кого любишь уже долгое время. почувствовав, что на пределе, парень выгнулся сильно, спиной к плечу бори прислоняясь, и стонет ему прямо в ухо. хенк глаза закрывает, и на секунду дар речи теряет. кислов обратно ложится, и кончает на столешницу деревянную, а тот в свою очередь в него. оба дышат тяжело, и лыбятся блаженно ещё минуты две. наконец, выходит из него, и по ягодице алой шлёпает, ну так, на последок. — ай, долбоёб блять, больно! — взвизгнул киса, аккуратно со стола слезая. — я хуй потом сяду блять. боря надевает трусы со штанами, с торсом голым оставаясь, а после к возлюбленному подходит и в объятия заключает. — я тебя люблю, извини, — тихо говорит он, чудо своё кудрявое пытаясь успокоить. — я тебя тоже, но это было не обязательно, — бубнит кислов, в голубые глаза возлюбленного смотря. хоть боль в пояснице ему не давала покоя, он всё равно стоял с борей, моментом наслаждаясь.

***

выходят они уже довольные и счастливые, а рита с этих двоих взгляд не спускала, радуясь за них, ведь, они там сидели два часа, да и стоны, услышит даже самый глухой.