cupid is so dumb

Задувая двенадцать свечей, Сонхун впервые загадывает влюбиться. Как родители, как нуна, как друзья или одноклассники, которые уже во всю свои предметы воздыхания обсуждают. Иногда не совсем в том ключе, что хотелось бы услышать, но факт остаëтся фактом – симпатию уже испытывают. А Сонхуну подавай любовь как в книжках: чтоб возвышенное чувство было, чтоб порхать как бабочка, стихи сочинять и картины рисовать, чтоб почтить свою музу чем-то таким же прекрасным, как еë существование, чтоб песни петь хотелось и улыбаться как дураку. Но Сонхуну тринадцать, а он всё ещё книжки читает, сериалы смотрит и пока не задумывается (старается) о любви, потому что мама сказала: – Всë придëт, не торопись. – А если не придёт? – вздыхает Сонхун, тоскливо мешая чай в кружке. – Обязательно придëт, Хун-а, – женщина ближе к сыну печенье двигает и улыбается, – может, не сейчас, чуть позже, но придëт. Многие влюбляются, вот и ты влюбишься. А торопиться хочется: чтоб фотографии своей любви рассматривать, слушать музыку и думать только о конкретном человеке, выискивать те самые случайные встречи, пальцами случайно соприкасаться и краснеть. Так, наверно, было бы в его возрасте правильно. В четырнадцать Пака подталкивают к однокласснице, которая ему глазки строит. И он даже берёт конфеты, что она ему протягивает. Но совсем ничего ей не обещает. Потому что сердце не дрогает даже тогда, когда она берёт Сонхуна за руку во время прогулки. – Могу я поцеловать тебя? – шепчет девушка и тянется губами. Сонхун отворачивается, подставляя щёку, что должна (обязана была) покраснеть от смущения и ожидания первого поцелуя. Но он ничего не чувствует, кроме сожаления. Пятнадцатый год жизни ничем не отличается от предыдущих четырнадцати. Сонхуну признаются девчонки, даже парень, а ему прям совсем-совсем никто не нравится. Он всё ещё читает книжки про любовь, пытается писать стихи, завидует гуляющим парочкам и получает от нуны с мамой фразочки в стиле «всё будет, не торопись, Хун-а». Летом Сонхуна отправляют в лагерь. Там вам и люди новые, и ощущения, и дискотеки с медляками, на которые его каждый раз приглашают. И даже бутылочка после отбоя в комнате девочек, куда им удаётся удачно сбежать. – Это же Сонхун! – раздаётся радостно вокруг, когда горлышко бутылки останавливается на Паке, – Бора, это твоя судьба. Целуй! Вот как-то так Сонхун впервые целуется. По-взрослому, по-настоящему. Ему совсем не нравится – не Бора, а сам процесс. Не такой, каким его выставляют все остальные. Если бы его спросили, как бы он описал поцелуи, ответил бы – неприятно. Или, возможно, они просто не умели это делать. – Шестнадцать, бро, – друг хлопает по плечу, пока подруга держит торт с горящими свечами в виде соответствующей цифры. – Если верить всем этим сериалам, нас ждёт что-то действительно крутое в этом возрасте, – добавляет одна из девочек. И все подхватывают подобный тост, чокаясь стаканами с колой. А Паку кажется, что с ним что-то не так. Ему целых шестнадцать, а ему до сих пор никто не нравился: ни девочки, ни мальчики. Может, не его это, влюбляться? Сонхуну семнадцать, а он вместе с остальными одноклассниками идёт «по приколу» к гадалке, в душе надеясь, что ему сейчас выложат подробную схему, как же найти того самого человека. – Что там, Хун-а? – староста класса весёлая, потому что ей нагадали поступление в лучший вуз страны, хорошего парня и скорый глоу-ап. – Да ничего такого, – отмахивается Пак. Потому что он от гадалки получил лишь удивлённый взгляд и размытое «всё в твоих руках, милый мой». В руках так в руках – решает Сонхун и берёт планшет в руки, включая очередной сериал. Только так он пока и может. В восемнадцать и девятнадцать не до любовных переживаний становится – у Сонхуна экзамены и поступление на носу. У него всё время расписано занятиями, выделено пару часов для семьи, друзей и самого себя. И не то чтобы он не думает совсем о возможной первой любви, которая всё же должна вот-вот наступить. У всех же она наступает, да? Рано или поздно придёт. Должна. – Тебя твой купидон совсем не любит, – нуна однажды залетает в комнату к брату и ложится рядом на кровати. – Думаешь, они существуют? – Сонхун в потолок пялится, пытаясь не расплакаться от усталости. – Если он и есть, то тот, что тебе был послан – точно криворукий, – смеётся нуна, – ты ему дай второй шанс, Хун-а, ему тоже надо научиться стрелять. Сонхун дал уже восемь. И все мимо. Никому любовь ничего не должна – понимает Сонхун, когда выпускается из школы, поступает в неплохой универ и чуть более спокойно вздыхает, потому что удаётся выпорхнуть из-под родительского крыла. Ему и дома хорошо было, но столько новых возможностей сразу появляется. И все не для любви. В свой двадцатый день рождения Сонхун не выдерживает и регистрируется на сайте знакомств. Пока друзья пьют и веселятся, он листает профили, понимая, что и тут не везёт. Но он всё же идёт на свидание, потом на второе, где снова целуется (ему всё ещё не нравится), а потом даже соглашается попробовать то, что только на сайтах запрещённых видел. Сонхуну хотелось, чтобы первый раз у него был только с тем, кого он любит искренне, и затем, чтобы просто стать ещё ближе. А вот этот первый раз проходит только в искренней ненависти к себе и желании от девушки отстраниться. С парнем пробует, с которым на вечеринке знакомится – всё то же. До серьёзных отношений так и не доходит. К двадцати одному надежда влюбиться пропадает почти совсем. Сонхун отказывается от свиданий вслепую, удаляет аккаунты с сайтов знакомств, забрасывает любовные романы, а фильмы смотрит исключительно ради сюжета – детективы какие-нибудь и даже ненавистные хорроры. Не везёт ему и тут только смириться, жить дальше с тем, что уже есть. И Пак правда делает всё, чтобы только не думать о своём сердце, что одиноко бьётся, сохраняя желание поселить в себе кого-то ещё. Хобби новые находит, в учёбу с головой уходит, с друзьями тусит, волосы красит в блонд (так нуна делала, когда хотела новую жизнь начать) и перестаёт купидона обвинять в его отличной меткости. Пока в двадцать два не замечает кудрявое нечто с белыми крылышками и колчаном, наполненным розовыми стрелами с сердечками на концах. Парень сосредоточенно целится в пару, которая глазами встречается, и стреляет. Вот они, те самые три всадника апокалипсиса: искра, буря, безумие. И четвёртый – любовь с первого взгляда. Двенадцатый шанс. Сонхун даёт этому глупышу двенадцатый шанс – самый-самый последний. – Отличная работа, Чонвон, – купидон хлопает себя по плечу и разворачивается к Сонхуну, мгновенно подпрыгивая, – ты чего вылупился? Иди куда шёл, не пугай так. Первый раз, что ли, купидона увидел? – Да? Сонхун своим глазам всё равно не верит. Купидоны не существуют, любовь с первого взгляда не существует. А парень стоит, неловко затылок чешет и Пака осматривает. – Поздравляю, ты избранный, Гарри, – фыркает тот и проходит мимо, – если вопросы есть, можешь позвонить по номеру 143-143. – Есть один, – Сонхун за ним уходит, забывая, зачем вообще на улицу вышел. – Ну валяй, Поттер. – Почему ты вот так в меня выстрелить не можешь? Как говорится, оказавшись перед купидоном, что ты ему скажешь? – Не положено, – говорит Чонвон, – и вообще, чего сразу всё на купидонов сваливаешь? Ты себя-то видел? Сонхун так и замирает посреди улицы с раскрытым ртом, потому что не может поверить – купидона встретил, а он от него бежит. Ещё и грязью поливает. – Ну, лицо попроще и, может, вот тогда что-нибудь да выйдет, – поясняет кудрявый, – вот вы, люди, умные такие – чуть что, так это купидоны виноваты. А самим как-то попытаться, нет? Я только особо тяжёлыми случаями занимаюсь. Или когда платят хорошо, мне тоже кушать хочется. А твой не такой. Тебе всего лишь… – …Надо подождать, – вздыхает Сонхун, – я уже десять лет жду. – А от меня чего хочешь? – Чонвон сверяется с данной ему парочкой и достаёт стрелу, – мне приказа свыше не поступало, значит, не положено. Если тебя в списках нет, жди хороших новостей. Купидон вновь целится, соединяя очередные два сердца. Вновь хвалит себя за проделанную работу и отправляется дальше. – Новостей? – переспрашивает задумчиво Пак, – каких именно? – Если отцепишься от меня, то определённо хороших. – Что будет, если я за тобой таскаться буду, пока ты и в меня не выстрелишь? – Честное слово, я тебе стрелу в задницу затолкаю, – фыркает кудрявый, – обычную. Которые у нас для тренировок хранятся. Я ими как-то братана своего зацепил, кровищи было, не представляешь… Только Сонхун не успевает дослушать – летит вместе с кем-то на землю. Ладони обдирает, локтём бьётся. И слышит тихий всхлип. – Я упал, – потирает колено парень и глядит своими глазками на Сонхуна. – Я, кажется, тоже. Потому что в существование купидонов не верил – встретил сегодня одного; и в любовь с первого взгляда тоже – а это чудо сейчас сидит напротив него, дуется и чуть ли не плачет. – Как же ты хорош, Чонвон, – купидон довольно улыбается и машет на прощание, – я же говорил. У меня чуйка на такое. Удачи, Поттер! Сонхун ещё никогда себя так неловко не чувствовал. Поэтому протягивает руки, помогая незнакомцу подняться, смотрит на размеры бедствия и прикидывает, что может сделать, чтобы не упустить свой тринадцатый шанс. – Я куплю вам пластыри, тут недалеко аптека, – Пак усаживает аккуратно парня на скамейку, – сильно болит? – А вы как думаете? – тот хмурится и шмыгает носом, – вы меня снесли. – Извините, – Сонхун совсем мягко улыбается, поэтому парень тоже успокаивается и заинтересованно смотрит, – что я могу сделать, чтобы загладить свою вину? Вот так, в двадцать два, Сонхун впервые взгляд не может от человека оторвать. Сам в кафе приглашает, лепит по дороге пластыри цветные на чужое колено, получая милый смех в ответ, а потом провожает до дома и выпрашивает контакты, чтобы пригласить на настоящее свидание, которого с нетерпением ожидает. Впервые чувствует, как сердце стучит, как щёки горят, когда Сону на свидание в тот же вечер соглашается. Как уснуть не может, потому что мысли только одним парнем заняты. В нём вновь просыпается двенадцатилетний Сонхун – он поёт песни о любви, книги выбирает, романтические комедии на фон ставит. И мечтает, так много мечтает, потому что Сону его на первом же свидании за руку берёт, переплетая пальцы, комплименты делает и целует в щёку, смущённо хихикая и тут же убегая в подъезд. – Не делай так больше, – Сонхун звонит через пару минут, когда успокаивается немного. – А как делать, хён? – Я в следующий раз повернусь к тебе, вот тогда и целуй, – Пак пытается ладонь на сердце положить, чтобы то не выпрыгнуло. – В следующий раз ты меня целуй, – смеётся Сону, – я буду ждать. В двадцать два у Сонхуна происходит тот самый, настоящий первый поцелуй. И всё в те же двадцать два Сонхун, наконец, влюбляется и предлагает Сону встречаться. И всё без глупых купидонов. Сам. Всё как в любимых книгах – правильно, неспешно и так прекрасно. Когда Сону зовёт к себе, чтобы показать торт, над которым он так старался целый день, и спеть привычную песенку, Сонхун от счастья начинает плакать. Смеётся, плачет и влюбляется в Сону с новой силой. – Эй, хён, – Сону мило возмущается, – ты уже совсем взрослый, почему плачешь? Сону тогда торт на стол ставит и заключает чужое лицо в свои тёплые ладошки, на носочки встаёт, целует щёки поочерёдно, слёзы вытирает нежно большими пальцами и остаётся рядом. – С днём рождения, хён, – младший улыбается нежно, что дыхание перехватывает. – Спасибо, Сону-я, – Сонхун тянется за поцелуем, который из-за слёз выходит солёным и немного мокрым, и снова начинает смеяться, – не могу поверить, что я разрыдался. – Всё хорошо, – руки Кима глядят по предплечьям, успокаивая, – я, вот, та ещё плакса, но ты же до сих пор со мной встречаешься. Так что плачь, если хочешь. Я никому не расскажу. Сонхуну сегодня двадцать три. Он пробует безумно вкусный торт Сону, гуляет с ним, встречая первый снег, а потом впервые произносит «я тебя люблю».