То было очень важное собрание..

Стук на собрании стал со временем привычной вещью для всех мафиози. Мори иногда только тихо вздыхает, то бросая усталый взгляд на барабанящих в полтона и глупо улыбающихся подростков, то на Коё - уже молящий утихомирить своего воспитанника. Озаки же это на него хмурится и кивает бровями в их сторону, мол, "сперва ты угомони своего". И никогда ничего не меняется. - переходя к выводу, я могу сказать только, что розовые единороги существовали бы с большей вероятностью, нежели голубые павлины, но их вымирающий вид всё ещё можно наблюдать в правом углу ст..- - Тачихара! - Хироцу шипит на него сквозь зубы, поправляя монокль, пока юноша едва ли не давится собственными смешками. - а что? - он прыскает, делая вид, что закашлялся, но лицо уже покраснело от удачно провернувшегося веселья. - они всё равно не слушают.. Мори только машет рукой, чтобы тот садился, и просит переходить к следующему докладу, не отрываясь от их с Коё холодной войны без лишних слов. Мичизо зажимает рот рукой, отклоняясь на стуле и всё ещё сдерживая смех из чистой вежливости к остальным и страха перед наказанием. Третья ножка недвусмысленно скрипнула, намекнув, что скоро он может упасть, и приходится сесть ровно. И как раз вовремя. Потому что руки молодого дуэта уже вовсю блуждают друг у друга в штанах. Дазай снова тихо стучит: «неплохо держишься! Думаешь, они заметят, если я возьму тебя прямо тут?» и Чуя хотел бы постучать по его голове, чтобы убедиться, что там нет звенящей пустоты, но приходится только массировать переносицу, пока чужие пальцы окальцовывают головку. Осаму нежно проводит рукой по всей длине ствола, поглаживает яички, перебирая их, словно ценные игрушки и резко сжимая у осования. Рыжий только тянет вздох сквозь плотно сжатые губы, подавляя стон разочарования. «когда ты хотел сказать, что отбитый настолько?» - «лучше не трать силу, малыш, время умолять меня позволить тебе кончить» Голубые глаза косятся на улыбку совсем рядом, прежде чем сожмуриться и просто стучать каждое приходящее на ум оскорбление. Язык Морзе. Нет, вовсе не обычный, который известен всем и каждому. Они считали себя оригинальнее этого, поэтому взяли самый первый вариант издания Сэмюэля, казавшийся сложным даже ему самому. Что же, это не было настолько пережитком прошлого, как полагал Дазай. Вот почему Рюноске сидел сейчас красный, как спелый помидор, нехотя переводя каждое грязное слово, что они настукивали уже не первый день. Раньше всё не заходило так далеко. Бессмысленные оскорбления и вопросы о пожелании фильма к ужину секунду спустя были для него уже привычными подробностями личной жизни сенсея. Что-то вроде угроз с улицы от ударов дождевых капель по стеклу - хочешь-не-хочешь, а придётся слушать. Осаму ускоряется, доводя почти до пика и заставляя кусать жаждущие поцелуя губы, онемевшими пальцами выстукивать бессмысленное: «ещё!» «ещё!» «ещ..» Рука застывает, пока шатен глупо хлопает глазами с самой невинной улыбкой прося «нужно произнести целиком.. Малыш». Коё и Мори уже даже не обращают внимания на тех, из-за кого разгорелся весь этот конфликт, прожигая друг друга взглядами. Между ними пылкий спор, в котором выиграет только тот, чей ученик достойнее. Акутагава переводит взгляд на Хироцу и его подопечного, слегка хмурясь, стоит второму начать играться с ручкой. Рыжеволосый крутил её на пальцах, описывал незначительные пируэты между делом в воздухе, отпуская, и чуть было не уронил. Удалось остановиться вовремя, чтобы полные дёгтя глаза сторожевого пса вернулись в своё любимое состояние извечного умиротворения. Дазай тоже подмечает это изменение, будучи не в силах сдержать смешка, но не придаёт значения подобной выходке, которая только что спасла его от не одного десятка синяков. Большой палец давит на уретру, пока Накахара уже почти скулит, скребя ногтями по столу и таки позволяя ему взять верх. «трахни меня прямо сейчас.. Я не выдержу ни секунды больше, бери в первом открытом кабинете!» - Мори-сан, кажется, Чуе нехорошо, я провожу его на свежий воздух! - этот победный оскал просто нужно было видеть. Рюноске проводит их взглядом до самой двери, пока его не окликают, чтобы прочитать отчёт о последних поставках оружия из Индии. В этот момент Чую, которого без стеснения прижимают к двери чьего-то кабинета, секунду назад замкнутого на защёлку, не волнует никакая Индия. Ему побоку на оружие, когда желанные губы оставляют мокрые следы на шее и плечах, борясь с желанием поставить хотя бы пару меток. Дазай целует жадно словно выпивая из него весь жизненный коктейль, прося зависеть друг от друга целиком, слиться наконец в единое целое. Они недавно открыли для себя подобные развлечения, но теперь пути назад уже не будет. - ск-корее, Дазай..! - тело уже недвусмысленно подрагивает, вынуждая крепче обнимать скумбрию за шею, обвивая его талию ногами. - "не могу поверить" - проносится а голове, но мысли на этом обрываются. Мозг выключен за ненадобностью. Сейчас их миром, сжавшимся до пары человек и стола, который с каждым шагом всё ближе и ближе, правят нечеловеческие инстинкты и желания быть здесь и сейчас. С ним. Осаму мычит в родные губы, расстёгивая рубашку, и чуть отстраняясь. Руки опускаются по обе стороны от головы рыжего, отчего можно чувствовать жар, исходящий от его тела. Волосы, растрепавшиеся по столешнице, припухшие губы, которые он то и дело хищно облизывает, и конечно же этот огонёк похоти в глазах. Вот она, его награда. Его главная сила и слабость - Чуя Накахара. Из горла выходит утробное рычание, пока пальцы исследуют тело. Дазай не упустил и сантиметра. Руки с нежных ключиц скользят к животу, забираясь под рубашку, пока шатен позволяет расстегнуть и свою тоже, минует впалый живот одним касанием, вызывая щекотку. По телу пробегают мурашки и Чуя злится на его медлительность. - агх.. Потом насмотришься, эстет, вставляй уже! Дазай щурится в улыбке. - конечно, сладкий, твоё слово для меня - закон.. Бельё слетает быстро, а едва мокрые два пальца знатно притупляют чувство стыда. Как же горячо. Член всё ещё крепко сжимают стирая капли предэякулята, отчего кончить хотелось в несколько раз сильнее. Растяжка, как на зло, медленная и тягучая. Дазай вкладывал в неё всё свои чувства, и желание побесить тоже. Нутро Чуи горячее, сжимает пальцы изнутри и содрогается в унисон со всем телом в предоргазменных волнах, и, стоит ему толкнуться до основания, рыжий кончает, чуть не вскрикивая, но поцелуй его вовремя тормозит. - теперь моя очередь~ Темп бессовестно растёт, но внутри так влажно и тесно, что дискомфорта это не принесёт. Чуя только притягивается ногами ещё ближе, когда мышцы неосознанно сокращаются, и сладко стонет от попадания по простате. Перед глазами всё немного плывёт, слёзы мешают смотреть чётко, но они сейчас точно к месту. Просто ещё один из поводов заставить Осаму покрывать его лицо поцелуями в расчёте до бесконечности. Мышцы сводит судорога, а глаза уже готовы закатиться. Гадости от Дазая, которые он сейчас так пошло шепчет на ухо, больше не кажутся чем-то грязным. Это заводит ещё сильнее. Акутагава отмеряет звуками стука каблуков расстояние до двери, а потом тихо вздыхает, невольно выпрямляя спину, как будто и правда пытается напроситься войти. Неловко до тошноты.. И почему именно он? Вокруг совсем тихо, только в кабинете слышно неразбаачивое шевеление. Он тихо сглатывает, приглаживая волосы и покручивая белёсую прядь между пальцами, а потом выстукивает: «Мори-сан будет здесь через пятнадцать минут». На время всё затихло. Теперь стоит ретироваться. Накахара хватает Осаму за волосы, останавливая и прислушиваясь. Глаза на пару секунд наполняются непониманием, но скоро румянец заливает его до ушей. Вот так скрытные они, прямо как нинзя! Дазай толкается ещё пару раз, после чего они оба изливаются и медленно отходят от случившегося. - пожалуй, мы перестарались.. - Чуя тяжело дышит, расслабленно раскинувшись на столе и даже не думая пока прикрываться. Он слишком измотан, сейчас хотелось только в душ и спать. - и Акутагава всё понял.. - да брось, тебе ведь понравилось! Дазай отнюдь выглядит с иголочки, даже помогает напарнику привести себя в форму, чтобы слишком уж не радовать босса. Чуя тянется, забираясь к нему на руки и ни капли не жалея. Из него выжали всё соки, пусть Дазай отдувается. - какой же ты дурак.. - твой дурак! - .. - рыжий вздыхает, зарываясь пальцами в копну волос цвета шоколада и оставляя ленивый поцелуй на виске. - конечно мой..