Тайга

Сколько нужно сожрать человеку, чтобы наесться? Даже не набить до верху ненасытную утробу, а просто заморить червячка, учитывая непролазную тайгу и отсутствие каких бы то ни было очагов культуры, включая пивбары и супермаркеты. Кто бы мог подумать, что пойманная на кочке жаба сойдёт за деликатес у обычного русского парня, который до этого плевался от одного только вида поедающих славных земноводных французов, правда в вареном виде и по телевизору. Змеи тоже оказались вполне съедобны, осталось только поймать, рискуя при этом самой жизнью, так как сыворотки поблизости не наблюдалось и даже отсосать яд, буде укушенным гадюкой в любую из ягодиц, не представлялось возможным, как не изворачивайся. Шедшая рядом светловолосая девушка и, крутившаяся под ногами собака пока тоже не жаловались на судьбу, стойко переносив все тяготы неожиданного приключения. За две недели этакой «прогулки» по нехоженым тропам одежда у Александра превратилась в лохмотья. Благо что китайские кеды, доставшиеся в наследство ещё от отца выдерживали сырость и корни, о которые нет нет, да и запинались уставшие ноги. Из всех прибамбасов Легков поимел лишь довольно широкий охотничий нож, найденный на полу в полуразвалившейся охотничьей избушке. Там же, обшарив, почти истлевший человеческий скелет, нашел початую пачку «Беломора» и почти полную коробку спичек. Так что теперь, худо-бедно на ночь Саша мог позволить всей компании костёр, а также пару затяжек ядрёного, советского табака. Сегодняшний вечер выдался на редкость удачным, так как попавшие в нетронутый малинник ребята вдоволь наелись переспелой ягоды, чьим последствием стал неудержимый понос, вымотавший бывших городских людей до полного упадка сил. А потому, невзирая на глухомань и потенциальное присутствие разнообразных хищных зверей Легков и Лена завалились спать под ближайшей сосной, не обращая внимание на жаждущих их горячей крови насекомых. Усталость давала о себе знать, а потому сон представлял из себя преамбулу появления мужчины в здешних, нехоженых местах. — Вставать будем? — пробурчал сквозь назойливый будильник парень и молча перевернулся на другой бок. — Может попозже, — сонно протянула женская голова, поудобней устраиваясь на мужской руке. — Надо вставать, мышонок, — ласково погладил верную супругу по ягодице, — тебе же сегодня на работу, а я, в кои то веки, на рыбалку скатаюсь, — выдал давно известные обоим планы Легков и резко сел на громадном сексодроме. Затем сунул ноги в тапочки и медленно прошлепал в душ, откуда через полчаса вышел бодрым и выспавшимся, а ещё через час всё семейство завтракало за столом, в зависимости от культуры причмокивая, или же жуя молча. Благо было что. Как в том фильме: икра черная, красная, заморская… Несколько сортов паштета и сыра, ветчина и яичница, а также кофе, сваренный в специально привезенной из Константинополя медной турке. — Мам, я сегодня в кино, — вытер губы салфеткой кареглазый тринадцатилетний подросток, протянув руку по направлению к отцу, в которую тот, без вопросов вложил тысячную купюру. — Тебе ещё на плаванье и французский, — напомнила Лара и, увидев утвердительный кивок отпрыска занялась едой… Электричка была под завязку. Мало того, что люди стояли в проходах и держали детей на руках. Вот кто мне скажет, за каким чёртом, в пятницу, вечером, куча народу едет на дерьмовые шесть соток, чтобы там посадить картошку и лук, которые, даже при нищенской зарплате можно легко купить в супермаркете. С таким же успехом некто мог поинтересоваться у самого Сергея, какого хрена, имея собственный японский внедорожник он едет в толкучке и неимоверной духоте. Ответа не было. Была лишь память о беззаботном босоногом детстве, когда, порой, чтобы занять места в вагоне отец просовывал мальчишку в открытую фрамугу, где тот руками и ногами охранял от пассажиров выбранные им места. А в общем день выдался на редкость приятным. Солнышко светило во всю ивановскую. Облаков на голубом небе почти и не было, а главное боли в левой ноге почти отпустили, так что пройти до моего озера было вполне реальной задачей. Выйдя на остановке на перрон, Легков первым делом направился к видневшейся в сотне метром брусчатому магазину и, подойдя к прилавку приветливо поздоровался. — Здравствуй Маша! — Давно не виделись, Александр Николаевич, — улыбнулась в ответ одетая в джинсы и розовый топик пышная деваха, лет двадцати от роду. — Вам, как обычно? — Да, конечно, — задумавшись на минутку о своем ответил на автомате Саша, он же, в прошлом, Шурик, а ныне известный литератор и писатель, автор множества престижных премий и наград, приехавший из столицы Сибири в пригород на нечастую, но долгожданную рыбалку. Места были дюже знакомые, мало того — насквозь исхоженные кучей местных дачников, дюже охочих до подберезовиков и сыроежек, полное впечатление, перепахивавших перепрелую листву вместе с редкой хвоёю, ради пары не развалившихся сухих груздей. Философски оценив напрасный труд дачников Сашка прошел знакомой дорогой и наконец-то вышел к желанному озеру. Первым делом открутил от заветной фляжки колпачок (сосуд сей был подарен парню бывшим одноклассником, а ныне архимандритом Феодосии, в знак благодарности, за то, что Александр, будучи в изрядном подпитии, показал ему закопанную в полуметре от храма трубу, по которой и перекачивалась из неизвестного источника к братии вино) хлебнул «ничтоже сумняшеся» изрядный глоток коньяка. Затем кинул в предполагаемое место рыбалки с полкило сдобренной анисовым маслом пшеничной каши, распряг снасти и, насадив самолично добытого, оранжевого, с прожилками, навозного червяка забросил удочку. Поклёвку долго ждать не пришлось и вскоре золотистый, с ладошку карасик уже трепыхался в опущенном в воду, сделанном с нержаейки, ещё в советские времена, старом, неубиваемом садке. Время, с нормальным клёвом, летело незаметно и Сашка аж вздрогнул, когда двое, одетых в камуфляж солдат, словно грибы, выросли у него перед глазами. — Как рыбалка, землячок? — улыбнулся скверной холодной улыбкой тот, что повыше. — Да вроде неплохо, — ответил оторопевший от присутствия вояк на давно знакомом месте Легков и вытащив из озера садок показал непрошеным гостям бьющихся о стенки десятка два переливающихся золотом на солнце рыбин. — Рыбки значит захотелось, — ухмыльнулся второй, подмигнул стоящему за спиной у Сашки напарнику, — ну что ж, добре… В затылке а Александра взорвалась бомба и он мгновенно провалился в темноту… Потолок дрожал, как желе, да и цветом напоминая свежеприготовленный холодец. Вот только лампочка, ватт на сорок портила картину, размывая висящие куски отслоившейся краски. Ребра сильно болели, но Легков одним движением сумел перекатится на спину и сесть на задницу, какое-то время удерживая себя в этом состоянии. Комната, при беглом осмотре, представляла из себя клеткшку три на три метра с топорно сколоченными деревянными, двухъярусными нарами на которых, кроме него сидела всклокоченная, одетая в джинсы и кожаную куртку, а также белые кроссовки светловолосая девушка. На вид лет семнадцать. Но всё при ней, как говорится, глазу есть за что зацепиться. — Как тебя зовут? — в целях наладить контакт спросил Александр. — У меня месячные, — угрюмо ответила девица, высморкавшись в несвежий, некогда бывший белым платок, — могу дать в жопу, только учти, что клизму делала на прошлой неделе, так, что в гавне извозишься по самые яйца. — Я не про это, — чувствуя, что отпускает ответил парень, — что это за место, куда я попал? — Сама не знаю, — видимо тоже расслабилась девушка, — я Лена, две недели в этом зиндане сижу. Так вроде ничего. Не бьют. Трахают правда во все щели, но это не страшно. Страшно другое. Я не знаю, что будет дальше. К чему всё идёт. Сергей с хаканьем рубил толстые чурки на дрова. Странно, но простая, деревенская работа доставляла ему удовольствие. Первые заморозки в тайге — это не страшно, и парень, раздетый по пояс, трудился неспешно, даже обстоятельно. Кучка готовой продукции всё прибывала, а настроение, при взгляде на идущий из трубы дома дымок заметно улучшалось, особенно, когда видел выходившую, время от времени, на крылечко Лену, готовящую обед в настоящей русской печке, да на пушистую сибирскую лайку, так и вьющуюся клубком между ног. Выбраться на свободу оказалось, на удивление, совершенно легко и Легков (такая вот тафтология), постучав кулаком в двери вызвал охранника, где сочным ударом ноги отправил его в глубокий нокаут, а затем прихватив за собой девушку, ломанулся в чащобу, попутно отвязав от забора собаку. Псина, почему-то побежала с ними вместе и через две недели беглецы наткнулись на вполне пригодную к жизни, такое впечатление, подаренную богом избушку, вкупе с русской банькой и добротным, дощатым сортиром, выстроенным, будто, на век. Так, что вот уже три месяца молодые люди жили отдельной семьёй, вместе спали, ели и даже мылись. Найденный в стенках бесхозный плотницкий инструмент вместе с вполне исправной двустволкой и солидным запасов патронов, не давал замёрзнуть и помереть с голоду. А приблудившаяся шавка вовремя оповещала о приближавшихся хищниках. На отсутствие телевизора и интернета молодым людям, как ни странно, было наплевать, их они заменяли долгими, страстными ночами. Да и про старую жизнь, вспоминалось уже без тоски, словно она осталась в другом измерении. — Обед готов Саш, — выбежала в очередной раз на крыльцо, одетая в джинсы и цветастую кофту простоволосая, улыбающаяся Лена — Иду родная, — воткнул топор в полено Легков и с криком умывшись из колодца ледяной водой пошёл к дому, услышав где-то невдалеке выстрел из ружья…