Стоять, бояться! Работают охотники на кошмары!

      Открыв глаза, Катюша почувствовала, как мягкие лучи утреннего солнца ласкают её лицо. Звуки мелодии, доносившиеся из глубины дома, были похожи на тихое мурлыканье ручья, который спешит поделиться своими секретами с первыми лучами света. Не было необходимости обладать сверхъестественными способностями или иметь абсолютный слух, чтобы узнать эту мелодию. Это был Фантом, и его пение было таким же естественным для этого дома, как и шепот ветра в старинных залах.       Она спустилась и убедилась в этом. Фантом выглядел выспавшимся и был в хорошем расположении духа.       — Я тебя и не заметил! — оправдался он и чмокнул партнёршу в щёку. — Доброе утро, дорогая, — исправил он ситуацию.       — Доброе, мой хороший! — ответила она. — Как себя чувствуешь?       — Я, наконец-то, выспался, — ответил он, ставя тарелку перед местом, куда намеревалась сесть русская красавица. — Правда, Прози появлялась иногда… Кстати, ты её ещё не видела?       — Нет, я думала, она уже здесь.       — Странно, не в её это характере… Так, я гляну, как там она.       Он направился в нужном направлении. Открыв дверь в комнату дочери, он заметил, что она до сих пор спит, её дыхание было ровным и спокойным, а на лице застыла мирная улыбка. Лучи утра пробивались сквозь занавески, создавая на стенах игру света и тени. Фантом на мгновение задержался в дверях, наблюдая за сном дочери, и его сердце наполнилось теплом и нежностью.       — Мою Прози будто подменили! Не в её манере столько спать.       — Пап? — сонно заговорила Прозерпина, проснувшаяся от смеха отца. — Ты как?       — Всё в порядке, привидешка. Я, наконец, выспался, чего о тебе не скажешь…       — Не зря с агентом М старались… — засыпая, побубнила Прозерпина, чем выдала свои похождения в городе X.       — Всё понятно! — шепнул отец. — Кое-кто унаследовал храбрость русской красавицы. Да, ладно… Спи, храбрый фантоменок.       Фантом осторожно закрыл дверь за собой, чтобы не потревожить сон Прозерпины. Онейрокинез позволил ему избавиться от кошмаров, которые теперь преследовали его дочь, и теперь он мог быть спокоен, что её сны будут только сладкими.       — Что с ней?       — Спит ещё.       — Не в её это манере…       — У неё была тяжёлая ночь…       Катюша кивнула, понимающе улыбнувшись.