five hundred grams and two grams

      Водянистые глаза скрываются за шторами-веками от кайфа. Он давит на упор штока, пытаясь выудить каплю дозы из опустевшего шприца. Его зрачки сужаются и не реагируют на тусклый свет лампы в дверном проёме. Кисловатый запах бьёт по узкой перегородке носа и тянет попробовать на язык. У Мегуру исколотый сгиб локтя и весёлые мысли. До Бачиры эту иглу использовало человека три как минимум, не считая Исаги, который со скверным предчувствием отказался пробовать — как выразился Бачира — за компанию.       Смотри также: СПИД.       Смотри также: заражение крови.       Процесс синтеза гормонов удовольствия в его мозгу даёт о себе знать. При первых приёмах наркотика эйфория и блаженство накрывают практически в первые секунды после принятия. Бачира давно зарубил себе на носу, что внутривенное воздействие мгновенно, внутримышечное наступает через пять-семь минут после укола, а таблетка расщепляется на языке, ощутимо разъедает вкусовые сосочки и внутрь добирается через глотку. И он приветствует первый способ. Мегуру слегка потряхивает, когда он пытается выпрямиться в кресле, но как итог: сползает по шершавой спинке вниз, разведя руки в стороны.       Над его макушкой развивается желтоватая дымка. На лице монстра помимо проплешин и неровностей — лисий прищур вкупе с оскалом. Это «что-то» для Мегуру — привычное и родное. Привычным оно стало, когда Бачира начал употреблять, родным — когда доза инъекции увеличилась. До встречи с Исаги этот монстр с однотипной мимикой был его единственным другом. Он был вечным гостем за семейным столом, верным товарищем по команде и своим в кругу обдолбленных ребят. Только скромный круг общения Бачиры верил в существование его монстра. Верил потому, что после многочисленных рассказов Мегуру и шприца очертания описуемой фигуры маячили перед глазами. Наркотики усиливали визуальные галлюцинации, что помогало оставаться им друзьями в разы дольше.       Поэтому у Бачиры возникла нужда в дозе.       По коридору стремится шаг. Если слух Мегуру не подводит, то это босые шлепки ног Исаги. Его гулкие ступни шлепают по половицам. Или это шлепки по гулким ступням? Бачира не разбирает голоса и в ответ на свое имя губы его образуют большую букву "О".       Исаги кричит громко-громко, но для Бачиры это «громко» так тихо-тихо, что он невольно сравнивает Йоичи с рыбой. Вот она открывает рот под водой, но не говорит ровным счётом ничего: она передаёт информацию сородичу через трение жаберных пластинок друг о друга.       Смотри также: выделение хим. соединений.       Смотри также: плавательный пузырь.       Мегуру видит, как два отростка на голове друга дёргаются в последний раз. Всё это, конечно, происходит в его голове под действием наркотика — двести миллиграмм на организм пришлись лишними, — ведь ни одна прядка на круглой черепушке Исаги не будет вытягиваться в разные стороны, напоминая тараканьи усики; они в свою очередь косят под локаторы. Бачира усмехается и зуб даёт, что посмотри он сейчас на Шидо — не то, что волосы, — его смуглая физиономия вытянется подстать тараканьей.       Бачира хочет привычно посмеяться, отмахнуться от видимой проблемы, но из гортани вырывается хрип. Никакого склерозирования вен, никакого вывода опиатов из организма путем принятия антидота, никаких наркологических диспансеров и здорового образа жизни — решает он для себя. По телу бьёт отнюдь не приятная судорога. Бачира стягивает золотистые пряди на затылке и рвано дышит. Его мысли больше не весёлые, занятые дымкой и большинством фигур, не поддающихся описанию.