April to death

Апрель выдался довольно холодным этим годом. Дожди лили каждый день, делая перерывы только на пару часов, возможно, даже выпуская солнце поиграть своими лучами по серым улицам, лужам и мокрому асфальте. Кажется, что уже и тепло, но не тут-то было: холодный ветер заставлял людей кататься в шарфы и курточки, пусть уже должны были перейти на более лёгкую одежду. Но ничего. Значит, так надо. В маленькой квартире на пятом этаже тоже было прохладно. И Вилбур в очередной раз вздрогнул от этого и сильнее укутался в свой свитер. Вдохнув в этот раз побольше дыма, он вздохнул. Очередное серое утро очередного серого дня. Мужчина выдохнул дым с мыслю, что, возможно, он смешается с серыми тучами, что всё никак не могли покинуть небо над их городом. Они уже раздражают. Вилбур вздохнул и потушил свою сигарету о подоконник. Какая разница, всё равно потом снесёт ветром или вытереться кем-то из них. Них? Ох, точно. Квакити. В очередной раз сбежал с кровати первым в ванную. И вновь сидит там. В компании наркотиков. Кто бы в этом сомневался? Как бы Сут не старался спрятать смертный порошок от своего партнёра, тот всё равно как-то находил ещё запасы. Дома Вилбур контролирует Алекса, помогает во время ломки, но это ведь не всегда. И как бы не пытался Вилбур узнать, кто даёт мексиканцу наркотики, всё было тщетно. Кудрявый закрыл окно, чтобы ещё больше не понижать температуру помещения, и двинулся к двери в ванную. Всё ещё закрыта. Мужчина аккуратно постучал. За стеной послышались шорохи. – Эм... Квакити? Вновь шорох. Послышался щелчёк и дверь распахнулась перед носом мужчины. Перед Вилбуром стоял Квакити. Волосы растрёпаны, глаза красные, зрачки расширены, бледная кожа, помятая футболка, уставший и одновременно довольный взгляд – это всё о нём. Парень попытался улыбнуться, но вышло, как всегда, криво и неуверенно. Он невольно пошатнулся и опёрся о дверную раму. – Ох, д-доброе утро, д-дорогой, – промямлил Квакити и подался вперёд, чуть не падая. – Алекс, о чём я тебе говорил? – серьёзно, но в то же время обеспокоенно, спросил Вилбур, придерживая партнёра за плечи. – Ты такой красивый, – наркоман пропустил вопрос мимо ушей. Он улыбнулся шире, в этот раз уверенно, но всё ещё будто опьянённо, и потянулся рукой к чужому лицу. – Ты будто из золота. Золотой мальчик... – Квакити, – вновь серьёзно сказал кудрявый, но встретившись с чужими глазами... Он не смог выговорить больше ни слова. – Вилбур, – в бреду ответил младший. Его палец поглаживал чужую холодную щеку. Вдруг его лицо переменилось и губы искривились. – Господи, Вилбур... – Что такое? – спросил обеспокоенно мужчина и нагнулся ниже, будто пытаясь закрыть своего партнёра от всех бед. – Прости меня, – прошептал тот. – Ох, Квакити... – Прости, я тебе делаю только больно, – послышался всхлип, – мне стоит уйти. – Нет. Вилбур схватил Алекса за руку и потащил в комнату, пихнул на кровать и лёг рядом. Чтобы там кто не говорил, но сейчас главное согреться. – Я тебя л-люблю, т-ты это знаешь? – тихо пробубнил Квакити, но старший всё услышал. – Я знаю. И я тебя, дорого, – и последовал у чёрноволосую макушку, притягивая партнёра ещё ближе. Вилбур любил Алекса. Вилбур не любил наркоту, которую употреблял его Алекс. Вилбур не любил этот апрель. И Вилбур не любил холод.

— Этот апрель на удивление такой холодный. Серый. Без цветения деревьев. Без тепла. Без солнца. Но с сигаретным дымом и белой дорожкой на умывальнику. Сигаретами пропала апрель. Под кайфом апрель. Кажется, она еле живая лежит в кровати и еле дышит.