Своих в обиду не даем

– Е... – выдавил из себя Кромешник, с трудом поднимая слишком тяжелые веки, чтобы тут же зажмуриться с недовольным стоном. Показалось, что солнце с зубастой улыбкой ударило прямо в глаза и оставило пару фингалов. Хотелось спросить у самого себя, какого лысого Северянина ему так плохо, но из тумана мыслей выделялась одна, зато горящая неоновыми огнями навязчивая идея. Опохмелиться бы. Пошарив вокруг себя дрожащими руками (вслепую – открыть глаза по-прежнему представлялось подвигом покруче охраны кошмаров), Кромешник, он же Король Кошмаров, он же Бугимен, он же еще черт знает кто и что, нащупал что-то. Так же вслепую открутил крышку и понюхал. Потом с трудом опрокинул содержимое бутылки в рот. Вода. Блаженство. Рай, ты все-таки существуешь. Решив еще немного побыть в лежачем состоянии, Кромешник все же рискнул приоткрыть глаза. Вокруг заплясали цветные круги. С трудом сфокусировавшись на окружающей действительности, Бугимен обнаружил вокруг себя разномастную толпу... Мать моя Зубная Фея. Кто все эти существа? Нет, за долгую жизнь Кромешник многого навидался, но здесь толпа духов сидела, висела в воздухе, летала вокруг, ползала и бегала. Причем с таким видом, будто так и надо. Будто ничего странного в таком количестве духов в одном месте нет. Будто они все существуют и вполне видимы людьми. Кромешник тряхнул головой, надеясь развеять слишком навязчивое видение. В ответ на этот жест садизма голова отозвалась болью. А потом раздался чей-то участливый голос. – Проснулся, сердешный? Кромешник промычал что-то, что можно было принять за положительный ответ, и попробовал привстать. Кто-то рядом вздохнул, протягивая Бугимену руку помощи. Только через пару минут Кромешник понял, что голова его спасителя парила отдельно от идущего рядом с ним тела. Через полчаса, под воздействием прохлады, рюмки сакэ и теплой компании воспоминания начали возвращаться. Вот Кромешник падает с рассыпавшегося золотым песком коня. Вот он лежит на улице, уверенный, что сейчас его догонят и отпинают. А потом еще раз догонят и отпинают, но больно и сильно. А потом догонят в третий раз – и лучше бы его убили еще в первый. А еще лучше – чтобы он вообще не вылезал из своих пещер. А что в этих пещерах делать? Там темно, сыро и страшно, между прочим! Вот об него с многоэтажными японскими матюгами спотыкается лысый дедуля и внимательно осматривает его, бормоча что-то вроде: «Столько лет живу – а таких екаев еще не видел». Вот он летит на драконе по ночному небу, почему-то уверенный, что его уже не поймают. И не отпинают, что особенно приятно. – Нурарихен, глава клана Нура, – представляется ему старичок, складывая руки на груди и склоняя голову. – Кромешник... – он осекается, понимая, что его титулами тут лучше не размахивать. Уж больно странные лица у окружающих. Девочка в белом балахоне с интересом тычет в него пальцем, и там, где она касается черной мантии, мантия покрывается снегом. У Бугимена даже мелькает мысль, что это Джек шутит, но лицо девочки слишком серьезно для Хранителя Радости. Мимо пробегает что-то, больше похожее на живую метелку. Из пруда, зевая и потягиваясь, вылезает гибрид дракона и лягушки. Попытка выпендриться перед этой толпой почему-то кажется Кромешнику, лишившемуся почти всех своих сил, плохой идеей. – Никто в меня не верит. Никто меня не видит, – грустно рассказывает Бугимен Нурарихену за чаем. – Никому я не нужен, – вздыхает он. Нура кивает и понимающе подливает чая. – А тебе так нужно, чтобы в тебя верили и видели? – интересуется он, прерывая очередной патетический вздох короля кошмаров. – А как иначе? – на лице Кромешника появляется искреннее удивление. – Мне же даже лишний раз не дают своих лошадок погонять! Нура повелительно машет рукой. Перед беседующими появляется сакэ. Дальнейшее Бугимен помнил крайне смутно. Кажется, он плакался на плече у Нуры, потом рассказывал его внуку, что его никто не любит, внук тоже кивал и наливал. Потом... Потом он не помнил ничего. – Опохмелился? – голос принадлежал здоровяку, чью шею украшало ожерелье из черепов. Кромешник поднял голову, поморщившись от слишком громкого звука. Закатное солнце напоследок не преминуло еще раз ударить в глаза. – Да... Мне пора, наверное, – истолковал он пристальный ожидающий взгляд. – Я – Аотабо. Глава ударного отделения клана Нура. Да, пора... – Ну.... Я пошел? – Бугимен поежился под взорами многочисленной толпы. И когда собраться успела? Их же тут гораздо меньше было совсем недавно. – Куда собрался в одиночку-то? – в голосе Аотабо прозвучало неподдельное возмущение. – Мы, клан Нура, своих в обиду не даем. – Сво... Бугимену показалось, что он ослышался. – Ну ты вчера с шефом на брудершафт пил? Пил. Добро пожаловать в хоровод. – А? – с трудом сдержал панику Кромешник. – В хоровод клана Нура, – ласково пояснил Аотабо. – Традиция такая. Кто сакэ с нашим шефом выпьет – становится одним из нашего клана. Так что добро пожаловать, – он положил руку на плечо Кромешника, и тот едва не рухнул на пол под неподъемным грузом. – Все готовы? – в ворота зашел блондинчик с мечом на поясе. Толпа ответила задорными криками. – К... чему? – Кромешник хотел сказать это грозно, но получилось... не очень грозно. – Тебе же сказали, мы своих в обиду не даем, -жизнерадостно откликнулся нынешний глава клана, Рикуо Нурарихен. – Вы? – Не вы, а мы. Клан Нуры. Ночное шествие духов, хоровод ста екаев. Давай, допивай и пошли с твоими хранителями... знакомиться, – Нурарихен кровожадно улыбнулся. Кромешник посмотрел сперва на Нурарихена, потом на веселую толпу екаев, которым явно не терпелось отправиться в путь, жалобно икнул и сел на порог.