Не должно быть

      Он был неуверен. Он был чертовски неуверен. Серидзава бежит на подмогу с зонтиком, и Рейген благодарен ему, но спешит убедить Кацую, что дальше справится сам.       Всё, что происходило тут, фактически, было только на его ответственности. Моб, потерянный где-то глубоко внутри себя, выглядящий как гребанная черная дыра, нуждался в помощи не меньше, чем город, который он разрушает. И это тоже было на ответственности Рейгена.       Но вот за камень, летящий ему прямо в голову, злостно думает Аратака, он ручаться не собирается.

***

      Рейген приходит в сознание резко, проснушись словно от кошмара, и оглядывается по сторонам: светлое помещение, открытое окно и пикающие приборы, стоящие рядом с его кроватью. Он в больнице, но это совершенно не удивляет — мужчина никогда мнимо не переоценивал свои способности. Очевидно, камень вырубил его, как только приложился об его тупую бошку.       Но бошка — не мошка, она не увернется от летящей в неё мухобойки, и не потрет зловеще лапки. Ну и собственно, не умрет на следующий же день, в чем естественно, есть очень много плюсов.       Паника нарастает незаметно, но за пару секунд в голове уже крутится оглушающим набатом мысли: цел ли город? Целы ли остальные? Цел ли Моб?       Аратака опускает взгляд вниз и вздрагивает.       Так вот, что это была за тяжесть у него в ногах. Шигео спал — черные волосы были раскиданы на белом покрывале, бледное, сливающееся с декором в палате, осунувшееся лицо было полностью расслаблено; темные круги под чужими закрытыми глазами наталкивали на мысли, что кажется, Шигео только сейчас смог нормально отдохнуть после случившегося.       Что за дурацкая привычка обретать покой только рядом с Рейгеном? Аратака клянется, что Кагеяму наверняка не хотели впускать сюда, пока он не придет в себя окончательно, а несносный мальчишка напрочь ломает все запреты, приходя к нему, к Рейгену — человеку, даже не сумевшему спасти его? Ты жалок, Аратака.       Рейген пытается приподняться, однако головная боль встречает его отнюдь не так мило и хорошо, как сделал это Моб, насильно приковывая обратно к кровати. Рейген глухо стонет, и копошение в ногах добивает его окончательно, заставляя стыдливо прикрыть глаза.       — Рейген-сан, ты очнулся? — Аратака хочет ударить себя, слыша, как чужой голос весь сквозит беспокойством. Он не заслужил этого.       Тяжесть в ногах пропадает, но вместе с этим Рейген чувствует, как чужие дрожащие руки аккуратно, будто боясь навредить, опускаются ему на грудь. Аратака не выдерживает, открывая глаза: сонный, с растрепанными волосами и глазами-монетками, Шигео заглядывает ему в лицо с нескрываемым волнением — в черных больших блюдцах плескалось сожаление, робость и счастье, а их хозяин молчал, видимо, всеми силами контролируя, чтобы не расплескать всё это на своего учителя.       — Ты в порядке, Моб. — облегченно выдыхает Рейген, искренне и вымученно улыбаясь. Вагон и маленькая тележка рейгеновских масок истратилась, а сил притворяться банально не было. Аратака только сейчас в полной мере ощутил, как его тело некомфортно отзывалось болью на каждое действие.       Шигео замер, услышав эти слова; его плечи разом опустились, а лицо сжалось. Рейген обеспокоенно глянул на него.       И словно это стало контрольным выстрелом — Моб срывается в рыдания.       Слёзы скапливаются в уголках, ручьями скатываясь по лицу, стекая на рот и шею, словно прорвавшая плотина. Шигео зажимает рот левой рукой, а правой, оставшейся лежать на груди мужчины, сжимает простынь; горбится, не переставая содрогаться в беззвучном плаче.       Рейген застывает, будто прикованный — иронично, но фактически, так и есть — к постели. Моб никогда не плакал при нём, разве бывало, в самом детстве, когда падал и ушибал свои коленки. Аратака тогда гладил его по спине, обрабатывал ссадины и клеил забавные пластыри с собачками, поговаривая, какой Моб сильный и хороший.       Очевидно, зияющую дыру внутри Шигео сейчас не получится просто закрыть пластырем.       Эта ситуация неправильная. Его ученику не должно быть плохо, склоняясь над Рейгеном в больничной палате; он не должен переживать, не должен расстраиваться.       …но несмотря на это, единственным неправильным ощущает себя Рейген. Мужчина понимает, что испорчен от и до, когда ловит себя на том, что любуется плачущим Шигео.       Когда Моб проявляет свои эмоции, им невозможно не любоваться.       — Ну, ну… — успокаивающе и растерянно, Аратака кряхтит, всё же вставая в сидячее положение и отмахиваясь от руки, пытающейся положить его обратно на подушки — перехватывает, нежно сжимая в своей ладони, — Всё в порядке, слышишь, Мобу? Все живы и здоровы, — Рейген морщится, понимая, что не знает этого точно.       Шигео плачет сильнее.       Размышляя от силы пару секунд, предвигаясь ближе и игнорируя дискомфорт, Аратака опускает свободную руку на чужое мокрое лицо, большим пальцем стирая дорожки слез.       — Ты холодная лягушка, — замечает Рейген, совершенно не умея успокаивать плачущих подростков.       Растерянно смотря на него в ответ, Моб икает, сразу же заливаясь краской. Это становится виднее, когда в якобы подтверждении своих слов, мужчина гладит чужую холодную щеку, тоже самое пытаясь сделать и с рукой в ладони.       Оставляя свои тугие попытки, Рейген выдыхает, под конец заключая Шигео в объятья и ласково тыкая того в свое плечо, прижимаясь в мобовскую макушку. Волосы были сальными, наверное, не мытые с того раза, как только это начиналось, но Аратака не думает об этом, как никогда чувствуя себя счастливым, зарываясь в черные локоны.       — Город восстановили. — спустя пару минут, тихо говорит Шигео, не предпринимая никаких способов отодвинуться. Молчит, но через мгновение продолжает: — …пострадавших не было, много эсперов пришло помочь, но…— Кагеяма прижимается сильнее, окольцовывая своими руками спину, и Рейген прислушивается, чтобы распознать его следующие слова. — Теруки ранен. Был в больнице, но вышел раньше чем…чем ты. Мне так жаль.       Рейген прижимает его сильнее, убаюкивающе покачивая.       — Вы разговаривали?       Шигео кивает.       — Да. Он не зол на меня, только жалуется, что…       — …что ты опять оставил его лысым и голым? Этот парень не умеет находиться в одежде рядом с тобой больше минуты, я так и знал.       Шигео весело булькает ему куда-то в шею, виновато замолкая. Рейген расплывается в довольной улыбке, абсолютно безбожно получая удовольствие оттого, что вызвал чужой смех.       На душе было спокойно, боль отходила на задний план, словно Моб создал обволакивающий барьер в этих объятьях для них. Рейген бы не удивился, если бы это оказалось правдой.       Шигео, что доверчиво льнет к нему, как слепой котенок, априори не может быть плохим. Но осозновать тот факт, что сила, способная поднять на дыбы целый город, находится в такой близости рядом с Рейгеном, опьяняет. Это невероятно. Моб невероятен.       — Мне тоже жаль, что я не смог защитить тебя, — набираясь храбрости, произносит наконец Рейген. — но я горжусь тобой. Ты так вырос…       …и я постараюсь дорасти до тебя, чтобы стать достойным — это Рейген варварски недоговаривает.       Мужчина замечает, что его уже не слышат, когда чужое дыхание выравнивается, щекоча ключицу. Он позволяет не скрыть себе нежный смешок, тут же замирая. Ерзает, начиная ворчать.       Ну и как он теперь выберется?