Воронье гнездо

      Чёрные стены замка давили, заставляли чувствовать себя ничтожеством. Они тянулись вперёд — бесконечным тёмным коридором. Того света, который проникал из выхода на поле, не хватало, чтобы осветить даже малую часть пути. Выходя на стадион, непроизвольно щуришься от явного контраста: слишком светло. А стоит обернуться — видишь свою тень, длинную и такую же чёрную, как стены и всё вокруг. Тень, сливающуюся в одно целое со всем мраком коридора, словно ты — его неотъемлемая часть.        Натаниэль вышел на стадион. В уши ударил рёв толпы. Трибуны были забиты фанатами, одетыми во всё чёрное, чтобы поддержать любимую команду. Словно без них здесь было недостаточно мрачно. Однако, во многих местах светились ярко-оранжевые пятна — группы людей, приехавшие поддержать и Лисов.        Команда собралась у гостевых скамеек, готовясь к разминке. В лице каждого игрока читалось напряжение. Ваймак, активно жестикулируя, раздавал указания на разминку и дальнейшую игру. Все они казались ничтожно маленькими на фоне стен замка и всех его сегодняшних гостей.        Секундное замешательство — почему они так далеко, на другом конце поля? — отлетело благодаря толчку в плечо. Мимо прошёл Король, возвращая Натаниэля в реальность. «Верно, — одёрнул себя Веснински. — С чего я взял, что вообще должен быть с ними?»        Он двинулся следом за капитаном команды, а за ним и Жан Моро. Верная свита Короля.        Слишком много людей. На столько, что температура воздуха казалась ненормально высокой. Вспотеть от одной разминки, когда всю жизнь прожил в Гнезде, ещё надо умудриться. Натаниэль задрал край джерси, коротким движением стёр с лица пот и смахнул прилипшие ко лбу пряди рыжих волос. Разминка пролетела незаметно. Даже слишком быстро. Команды уже выходили на поле.        — Игрок под номером три, Натаниэль Веснински! — из динамиков разлетелся голос диктора, а по коже пробежал табун мурашек.        Натаниэль уронил взгляд на свою джерси: на груди название университета и третий номер. «Какого? Разве я не… — он моментально нашёл глазами Жана, вопрос показался неимеющим смысла, стоило увидеть на скуле партнера цифру четыре. — Да что со мной сегодня не так?»        Всё как и должно быть: «Замок Эвермор», Вороны, королевская свита и законный третий номер, присвоенный еще восемь лет назад. Финал и непонятно каким чудом пробившиеся в него Лисы. Смех да и только.        Команды выстроены на поле. Стадион утонул в секундной напряжённой тишине. Гудок сирены заставляет вздрогнуть, в этот же момент в воздух подлетает мяч. Игра началась.        Команды пришли в движение. Бойду чудом удалось поймать мяч. Он замахнулся клюшкой, собираясь отдать пас Кевину. Рико оказался быстрее. Натаниэль уже собирался бежать в сторону ворот противника, отвернулся от мяча буквально на секунду, чтобы оценить ситуацию в той части поля. До ушей донёсся гудок сирены, оповещающий о забитом мяче. Информационное табло моментально обновилось: «Эдгар Аллан 0 : 1 Пальметто»       Как?       Когда они успели?       Мяч же был у Рико…        Команды начали медленно расходиться по своим позициям. Когда мимо Натаниэля прошла Элисон, ему показалось, что она прошептала: «Убийца». Следующий, с кем пересёкся Натаниэль — Мэтью Бойд. И снова шёпот, пускающий по телу холодок: «Предатель».        Веснински занял свою позицию. Рядом никого не было, но он продолжал слышать полный отвращения шёпот. Сначала один голос. Потом два. Три. Четыре. Десяток голосов, нашёптывающих одно и то же:       Убийца. Трус. Предатель.        Слова въедались в мозг и создавалось ощущение, что теперь доносились не из вне, а прямо из головы. Из собственного подсознания. И с каждым разом этот шёпот становился всё более громким.        Мяч снова в воздухе. Скрип обуви об паркет, звонкий удар клюшек друг об друга. В одну секунду внутри всё сжалось, разжалось и каждый орган пропустил вибрацию — по стадиону разнеслась гнетущая музыка с тяжёлыми басами. Барабаны и скрипка сливались в пугающе великолепное сочетание. Гимн «Воронов» отчего-то не показался неуместным. Команды пришли в движение, под давящую музыку слились в одну чёрно-оранжевую массу.        Натаниэля охватывало напряжение. Шёпот в голове утих. Но теперь доносился из-за стен поля и больше походил на крик. Словно теперь каждый болельщик вопил:       Трус.       Убийца.       Предатель.        От криков вибрировали стены поля. В перемешку с этим давящим гомоном по ушам били басы гимна. Скрипка играла на натянутых струнах нервов. Игра продолжалась, будто больше никто этого всего не слышал. Мяч переходил от команды к команде, пока не оказался у Рико.        «Сейчас». Сейчас Морияма отдаст пас Натаниэлю и он забьёт гол.        Музыка становилась громче. Весь стадион продолжал кричать, теперь уже одно слово: Предатель. Шум невыносимо бил по ушам, на столько, что начинало темнеть в глазах. Все звуки слились в одну ужасную какофонию. Душно. Форма прилипала к вспотевшему телу, сковывала движения. Натаниэль с трудом поймал мяч.        Удар басов. «Предатель». Скрипка. Мокрая джерси. Снова скрипка. Снова «Предатель». Невыносимая жара. Бас. Грёбаная джерси. Тягучая скрипка.       Предатель.       ПредательпредательпредательПРЕДАТЕЛЬ.        Слова пульсировали в голове, мешая сосредоточиться. Руки начали трястись. Натаниэль крепче стиснул клюшку и, отогнав лишние мысли, рванул к воротам противника. Лисы замерли, вцепившись в него яростными взглядами. На скулах заходили желваки, к горлу подкатывало раздражение — это будет слишком простой гол. Всего пара шагов, мучительно долгих, невыносимо тягучих, словно ноги увязли в болоте, а время замедлилось. Пара шагов — целая вечность под этими пристальными взглядами, непрекращающимся гомоном — и Натаниэль оказался у ворот противника, прямо напротив голкипера. Миньярд резким движением вцепился в сетку шлема Натаниэля и притянул его к себе. Карие глаза стали практически чёрными от бушующей в них ненависти.        — Добегался, лжец? — выплюнул Эндрю. В один миг в голове стало пусто, а вокруг слишком холодно. Сердце пропустило удар.       Мрак.        Тело прошиб холодный пот. Дёрнувшись в немом крике Натаниэль распахнул глаза. Сердце бешено колотилось, пульсация неприятно отдавала в мозг. Тяжёлая отдышка, словно после долгого марафона. Осознание мёдом растеклось по всему телу. Перед его глазами всё те же глаза — карие. Но уже привычного пыльно-янтарного оттенка. Как всегда, пустые, ничего не выражающие. Но обстановка уже другая: знакомя комната в «Лисьей норе», Эндрю лежит прямо напротив — вероятно, проснулся от резкого движения Нила, — на втором ярусе мирно посапывающий Кевин и совсем не далеко, в соседних комнатах, остальная команда. Его команда. Его Лисы. И он — Нил. Нил Джостен. Больше никакого Натаниэля.