Через замочную скважину

      Её кожа покрывается мурашками от его тёплого дыхания. Каждое касание отдаётся жаром, пульсацией по всему телу. Оно разносится волнами, течёт вместе с кровью. Гермиона выдыхает, упирается затылком в твёрдую поверхность стола. Её веки сомкнуты, потолок мелькает в пелене; муть.       Но в груди теплеет, трепещет и щекочет. Губы искажаются в улыбке, прежде чем с них срывается хриплый стон. Полувздох; и тонкие пальцы скребут по лакированному деревянному покрытию.       У Драко горячие и сухие ладони, он опускает раскрытую пятерню ниже груди. Там, где видит на персиковой коже очертание рёбер. Мурашки. Гермиона дышит через раз, и он ухмыляется, фиксируя в своём сознании её вздымающуюся грудную клетку и впалый живот. Его взгляд въедается в чёрные извилистые линии. Они изящно тянутся между округлых, упругих полушарий.       Малфой облизывается, не сводит взгляда, и Гермиона буквально сгорает под его вниманием и интересом. Он опускается к ней ближе, накрывая своим телом. Выдыхает шумно носом, и его губы обжигают мокрым поцелуем тонкий завиток хвоста её маленького хранителя. Драко ведёт по рисунку кончиком языка, и Гермиона хнычет, ёрзает под ним. Её руки непроизвольно взметаются, сжимают его плечи. Прочёсывают коготками у корней волос. И она бурчит что-то себе под нос.       Малфой приподнимается над ней, и дуновение ветерка в комнате обдаёт холодком те места, где только что были его губы. Гермиона вздрагивает, смотрит на него своими пронзительными блестящими глазами.       — Маленькая сильная девочка Грейнджер, — шепчет он, закусывая губу, и ей требуется много сил, чтобы не закатить глаза. Его слова — как клеймо на её женском естестве. Голос Малфоя отзывается в теле дурманом, сладким запахом, щекочущим все оголённые нервы, рецепторы. Тот самый разъедающий туман, сводящий с ума.       Драко тяжело дышит, глядя на Гермиону. Скользя взором, в котором затаилась буря, по очертанию власти на нежной коже; по завиткам силы, образа мудрости и верности.       Он щурится, уголок губ непроизвольно тянется вверх. Гермиона видит на его лице самое настоящее самодовольство. Он накрывает ладонью пространство между грудей, и тату дракона под этим прикосновением почти жжёт кожу.       У Гермионы трясутся руки, но она упрямо проводит коготками по перекатывающимся мышцам на его плечах.       — Наша точка невозврата, — срывается с её губ; она стискивает его ягодицы, скрещивая ноги и обнимая Драко.       — Ты всегда любила символизм, — хмыкает он, рвано целуя её в уголок губ. — В этот раз он, — Малфой щекочет прикосновением кончика указательного пальца, которым ведёт вдоль извилистого тела дракона, — знак того, что ты принадлежишь мне.