Уроки биологии

Пусть на часах и было только пять вечера, сумерки за окном уже сгустились и с минуты на минуту грозили перерасти в самую настоящую ночь. Стас мог только заочно порадоваться, что выходить на улицу ему сегодня уже не предстояло; пусть район и был тихим и знакомым в каждом своем квадратном сантиметре и потаенном уголке, находиться снаружи после наступления темноты он не любил: особенно зимой, когда свет от фонарей отражался в лежащих вокруг сугробах, делая снег еще более белым, и вся картина выглядела люминесцентно и слишком сюрреалистично. К тому же, очки запотевали, погружая и без того темный окружающий мир в туман на несколько минут и после выхода, и после захода обратно в дом. Нет уж, лучше сидеть здесь - в тепле, в уютном желтоватом свете люстры, с чашкой чая под рукой. Пусть и сидел он в соседской квартире, а не у себя на кухне, как того страстно желал каждый вторник с пяти до шести.  Матвей безучастно сидел напротив, подперев голову рукой и уставившись невидящим взором куда-то в стену, будто происходящее его и вовсе не касалось. Тишину в комнате нарушали только потрескивание лампочки и периодический шелест бумаги, когда Стас переворачивал страницу. И если прислушаться, то звук дыхания двоих людей.  “Как я вообще до этого докатился?” - с горечью подумал Стас, перелистывая очередную страницу его тетрадки и, к своему облегчению, видя долгожданный конец этой писанины. Точную причину своего раздражения он определить так и не смог - на нервы ему действовал то ли установившийся среди них белый шум, то ли бесцветный, ничего не выражающий взгляд Матвея. То ли его уж чересчур затянувшийся доклад: Зинаида Яковлевна любила задавать проекты и, конечно, всячески приветствовала проявление интереса к заданной теме и, как говорится, “полное погружение” в нее, но у Стаса сложилось впечатление, будто Матвей специально написал его таким длинным и нудным, просто чтобы насолить ему. - Что ж, - произнес он, несколько поспешно захлопывая тетрадку и откладывая ее на край стола. Этим простым действием он убил сразу двух зайцев: и разорвал тягучую тишину, и привлек внимание Матвея, который, словно очнувшись, перевел на него взгляд. - Нормально. Не идеально, конечно, но в целом… неплохо. Если не считать, что тебе потребуется не меньше половины урока, чтобы рассказать его, и добрых две трети класса в течение этого времени точно заснет. И что ты должен был сдать его еще месяц назад, - он укоризненно посмотрел на Матвея, на что тот лишь тихо фыркнул и вновь уставился на стену. - А я не буду его перед классом рассказывать. Зинаида Яковлевна сказала, что прошло уже слишком много времени и сейчас его можно просто сдать. Так что никаких проблем нет, - его голос оставался нейтральным и даже в какой-то мере скучающим, но Стасу показалось, что в уголке его губ пряталась ухмылка.  Стас также фыркнул, закатывая глаза. Такая непосредственность была настолько не в стиле Матвея, что в голову поневоле закрадывались подозрения, что доклад задержал он специально. С другой стороны - не появись в его жизни такого настойчивого репетитора и уговора, угрожающего неясной расправой в случае не выполнения им его прямых обязанностей как ученика, вероятно, он бы и не подумал о том, чтобы в принципе что-то писать.  - Хотелось бы прояснить по поводу награды, - произнес он вдруг, вырывая Стаса из его мыслей. Новиков сперва вообще не понял, что он имел в виду - а потом цыкнул языком, испытывая непреодолимое желание повторно закатить глаза.  - Ты издеваешься? Награда просто за то, что ты сделал домашку? - в голове тут же возникли картинки из сцены недельной давности: как Матвей стоял к нему вплотную, его опущенные черные как смоль ресницы, его рука на предплечье Стаса и губы на губах. Стас говорил резко, стараясь скрыть смущение за раздражением, но на щеках все равно предательски выступил румянец, и он мысленно проклял свои гены, кодифицирующие за светлую, так хорошо краснеющую кожу.  - Я мог бы его вообще не писать, - возразил Матвей, теперь с интересом наблюдавший за ним. Голос Стаса приобрел издевательские нотки: - И был бы наказан.  - Ты же сказал, что хороший доклад получился.  - Слушай, а ты точно не из интернета его скопировал? - Мы зря тратим время, - резонно заметил Орлов, пресекая его аргументы. Он поднял подбородок с согнутой в кулак ладони и начал показательно разгибать пальцы: - А: ты прекрасно знаешь, что некоторые из частей действительно основаны на информации из интернета или энциклопедий, по-другому и быть не могло. Но будь уверен: я их переработал, иначе бы все было гораздо прозаичнее, - он усмехнулся, и Стас убедился в своей догадке о том, что доклад был специально написан так детально и нудно. - И бэ, - он вновь опустил руку на стол, чуть наклоняясь к нему и оглядывая его пытливым, весьма любопытным взглядом, - ты постоянно козыряешь наказанием, но как по мне, за этим нет ничего более пустых угроз. Ты вообще в случае чего способен будешь хоть что-то сделать? “Будь уверен, - подумал Стас, игнорируя насмешливый тон собеседника. - О, будь уверен, способен. Поживем - увидим.” Но вслух сказал совсем не это.  - И все же… только из-за того, что ты сделал этот несчастный проект - который, в любом случае, ты был обязан сдать, - ты хочешь, чтобы мы… - он запнулся. Одно только слово, которым он собирался закончить эту фразу, заставляло щеки гореть, и Стас понял, что не в силах его произнести - по крайней мере, не тогда, когда на него смотрят так испытывающе. Но Матвей все понял. - Я ничего не говорил о поцелуе. Весьма грубо с твоей стороны предполагать у меня полное отсутствие воображения, - возразил он абсолютно спокойно, будто ему было вообще все равно на произошедшее за неделю до этого. Его интонация отдалась в Стасе легким уколом обиды, и все же он недоверчиво взглянул на него.  - Тогда что ты хочешь?  - Погладь меня по голове. На несколько секунд комната вновь заполнилась белым шумом - только вот сейчас для того, чтобы расслышать тяжелое, немного рваное дыхание Новикова, прислушиваться было не обязательно. Матвей же был все так же непроницаем, словно вовсе и не из его губ прозвучала последняя сказанная фраза.  - Чего? - наконец тупо произнес Стас и тут же встрепенулся, резво качая головой из стороны в сторону, будто пытаясь вытряхнуть оттуда непрошенные мысли. - Что за бред?  Матвей хмыкнул:  - Предпочитаешь поцелуй? Я так-то не против, но знаешь, если начистоту… опыта тебе не хватает.  Стасу захотелось треснуть его по голове - опять же, то ли от смущения, то ли от раздражения, - но вместо этого он в третий раз закатил глаза. Воистину: с этим человеком быстрее было просто выполнить то, что он просит, чем пытаться переубедить его, если только ты не хотел нарваться на поток колких замечаний в свою сторону.  - Ладно, - хмуро согласился он. Матвей победно улыбнулся. - Только быстро, - кроме проверки доклада, они пока что не успели ничего сделать.  Матвей покорно наклонил голову, подставляя затылок, и Стас протянул руку через стол, практически невесомо проводя пальцами по волосам парня.  - Э, нет, брат, - неодобрительно проговорил Матвей. - Так не пойдет. Давай-ка по-нормальному.  Стас сжал зубы, но все же сделал, как он сказал: потянулся вперед и резко, с нажимом, провел рукой по его голове, запуская пальцы в кучерявые волосы. Удивительно, но те были мягкими - редкость для брюнетов, которые нечасто могли похвастаться шелковистостью волос, но непослушные кудри Матвея были очевидным исключением. Густые, упругие и легкие, Стас продолжал водить по ним взад-вперед, пропуская пряди сквозь пальцы, практически завороженно, наслаждаясь тактильными ощущениями и действуя все увереннее. Матвей зажмурил глаза и аж заурчал от удовольствия.  - Скажи, что я хорошо поработал, - протянул он, ведя головой навстречу все не отпускающей его руке. - Ты хорошо поработал, - послушно повторил Стас, не особо вникая в смысл произнесенных слов, а ловя себя на том, что пленен блаженной улыбкой на пухлых губах Орлова не меньше, чем его волосами.  - Скажи, что я молодец.  - Ты молодец.  - Господи, да я что же, с попугаем разговариваю? - на это раз закатил глаза Матвей. Стас ненадолго прервался, когда тот поднял голову, и даже успел испугаться и расстроиться, что уже надо прекратить - но Матвей лишь окинул его недовольным взглядом. - Прояви хоть каплю фантазии.  - Ну… хорошо, - согласился Стас. Матвей удовлетворенно кивнул и вновь опустил голову. - Ты очень стараешься, - начал он, продолжая его гладить и лихорадочно соображая, что бы такого ему сказать, лишь бы на подольше растянуть это действие. - Не только с этим проектом, но и вообще. К занятиям готовишься, домашку делаешь. И даже ту, которую я тебе даю, - Матвей снова тихо заурчал, блаженно прикрывая глаза, и Стасу вдруг захотелось почесать его за ушком, но он вовремя остановил этот порыв. - Оценки здорово улучшились. У тебя, конечно, корыстные мотивы, но тем не менее. Ты правда молодец. Я горжусь тобой.  Он и сам улыбнулся, поняв, что ни капли не кривит душой, говоря это. Пусть мысль о репетиторстве изначально вызывала лишь желание сбежать, поведение Матвея периодически его бесило (а в остальное время просто вводило в замешательство), а их уговор был отдельным поводом для раздражения, он действительно был им доволен.  И он действительно, действительно наслаждался мягкостью его волос, протекающих сквозь пальцы. - Ну все, все, - заговорил Матвей спустя какое-то время и на сей раз на самом деле отстранился, разрывая контакт. Стас мгновенно почувствовал от этого грусть и странное, какое-то детское чувство собственничества. Щеки Матвея тоже, казалось, покрылись легким, едва уловимым румянцем, но он тут же отвернул голову, так что Стас начал сомневаться, можно ли было верить этому мимолетному видению. - А то и правда ничего сегодня не успеем сделать.  Стас бросил взгляд на часы, поразился тому, сколько времени прошло (он что, и вправду был в трансе?) и поспешил открыть учебник, перелистывая страницы в поисках нужного параграфа. Несмотря на все усилия, полностью вернуть себе самообладание в тот вечер он так и не смог.