Забыть тебя и снова вспомнить

       В дорогом ресторане играют различные шлягеры, разбавляя монотонную атмосферу заведения. Меж столов бегают официанты, стараясь наилучшим образом обслужить клиентов. Любая их осечка могла стоить им жизни, ведь все люди в ресторане имели достаточно сильное влияние. Как не депутаты местные, так люди в законе. Но большую часть составляли местные криминальные авторитеты. Им не составило бы труда пристрелить прямо на глазах всех присутствующих, несчастного паренька, который неправильно понял заказ или еще что-то.       За одним из столиков сидели двое мужчин. Один более-менее подходил под обстановку заведения будучи одетым в рубашку с черной кожанкой поверх, а другой будто местный наркоман, который бродил рядом и попал сюда совершено по ошибке. Как бы те противоположно не выглядели, они были тесно связаны. Даже очень тесно.        Костя и Саша лишь недавно помирились, забыли старые обиды и стали вновь поддерживать взаимоотношения. Даже крепче, нежели те были до этого. С имперского времени достаточно многое изменилось. После предательства со стороны Уралова, Романов часто упрекал его в содеянном, пусть и не его руками. Все время существования Советского Союза, они крайне редко пересекались. Можно сказать – вообще не пересекались. Лишь после премьеры "Титаника", те смогли вновь, как ранее, близко общаться. Рассказали что пережили за весь двадцатый век. Все события в личной жизни. У обоих были свои проблемы. Уралов сильно отстранился от Юры с Аней, ведь считает, что он лишний в их дружбе. Что им двоим будет лучше, ведь он лишь портит им всю идиллию. Екатеринбург понимает, что он не сможет быть вместе с Челябинском, поэтому отстранился и ради того, чтобы не наносить себе моральную боль, которую уже терпит не одно столетие, наблюдая за влюблённостью друга к Камской. Так же связался с городскими группировками, в особенности крепко был связан с Уралмашем. К слову, одно из дел и было причиной, почему Уралов прибыл сейчас в Петербург.       У Саши и самого жизнь сладкой не была. Было достаточно трудно привыкнуть к такому бытию. А там спустя несколько лет и Великая отечественная, блокада, от которой он потом еще не один год отходил. Их отношения с Мишей. Их отношения с Мишей это целый фильм. На того огромное влияние оказала власть. Порой между ними возникали огромные разногласия, которые к девяностым заставили Питер отстраниться от него. А после все чувство одиночества заполнили наркотики и уже стало безразлично на все. Шура рассказывал Косте, что Московский порой пытается наладить с ним отношения, но это все крайне плохо получается, ведь он не проявляет никакой инициативы относительно того. Из-за кучи навалившихся проблем, те за последний год с лишним лишь и находили утешение в друг друге. – Будете еще что-то заказывать, – произносит девушка официантка подходя к сидящим за столом мужчинам. Уралов поднимает до этого сосредоточенный на двери взгляд на нее. – Еще одну бутылку водки, – кратко отвечает тот. Девушка кивает и быстро уходит. – Мы еще долго тут торчать будем? – недовольно спрашивает Шура, поднимая взгляд на друга. – Если этот подонок не явится, то я его, – не успевает закончить предложение Екатеринбург, ведь перед ним ставят еще одну бутылку спиртного. Он кивает девушке и та сразу же удаляется, – то я его уже в городе прессану. Я что, зря с Урала сюда препёрся? – Костя берет стеклянную бутылку и разливает все по рюмкам. Думский ухмыляется и берет стоявший перед ним хрусталь и заливает все в себя. – Не зря, – кратко говорит тот и ставит рюмку на место. Уралов улыбается и так же опрокидывает в себя алкоголь. – В общем: если до того момента, как мы выпьем эту бутылку, он не явится. Значит уже точно не явится. У него была назначена встреча на восемь, сейчас уже без двадцати девять. – Но он мог же ж просечь, что его будут искать и поджидать где-то, – логически подмечает Думский и слегка сжимает кулаки. – Мог, в том-то и проблема. Но если не явится сегодня – явится завтра. Если надо будет, еще раз будем караулить. Или же разузнаем где он кантуется, – достаточно тихо говорит Константин, чтобы его кроме сидящего рядом Петербурга никто не слышал. Взяв вновь бутылку, вновь разливает содержимое по емкостям.       Буквально через двадцать минут бутылка была пуста. Ожидаемый человек не явился. Ждать больше не было смысла. Оставив нужную сумму, мужчины покидают заведение. Садятся в предоставленную через хорошие связи Уралову машину и уезжают с места. Проезжая по ночному Санкт-Петербургу, они стремятся как можно скорее добраться до квартиры Шуры. Они сегодня целый день потратили, дабы вычислить где можно найти того беглеца и казалось, что вот вышли, но тот не явился в нужное место в нужное время. Костя внимательно следит за дорогой, со стороны и не скажешь, что за последний час им было выпито более трех бутылок водки. Но ему этого было более чем достаточно. А вот Думскому было мало. Проверяя карманы мастерки и брюк, тот ищет заветный пакетик с порошком. Периферийным зрением, Екатеринбург замечает это и слегка закатывает глаза. Его вообще не радовала зависимость друга. У себя в городе он боролся с такими, прикрывал все точки торговли, пытаясь избавить город от наркоманов. А сейчас, он везет у себя в машине самого главного наркомана Петербурга. За все время, когда они наладили взаимоотношения, Уралов старался помочь другу избавиться от зависимости, но тот ни в какую.       Неожиданно останавливаются где-то у обочины. Из-за такого неожиданного торможения, Саша чуть не вылетает в лобовое стекло. – Подожди немного, я в киоск за сигаретами схожу, – произносит Уралов и выходит из машины. Питер лишь проводит его взглядом. Все же отыскав в карманах заветный пакетик принимается прямо на торпеде "строить" дороги. Он понимает, что мало ли что, он может подставить Константина, но сейчас как-то безразлично. Если даже машина будет в чем-то числится или на нее глаз положат менты, заподозрив в чем-то, Костя точно придумает как от нее избавиться. Занюхивает одну, потом другую, а после откидывается на подголовник. С вхождения в "транс" его отвлекает стук в стекло. Тело будто холодным потом покрылось. Он открывает окно и видит перед собой типичную, местную проститутку. Смотрит на нее расширенными зрачками и пытается что либо понять. – Хэй, паренек, девчонка на ночь не нужна? – жуя жвачку произносит та, слегка наклоняясь вперед, открывая вид на грудь из-за глубокого выреза. – Хаа, не, не надо, – с довольной улыбкой на лице говорит Думский, вновь откидываясь на подголовник. В этот момент, дверь с водительского места открывается и на место садится Костя. – У меня уже есть "компания" на эту ночь, – путана бросает взгляд на только что пришедшего мужчину и фыркает. – Пидоры, – после этого, та отходит назад на место, где стояла ранее. Костя в этот момент закуривает сигарету и заводит мотор авто, сразу же двигаясь с места.       Через пару минут они добираются до нужного дома, а далее и парадной. Выходя с машины, Шура чуть-ли не валится с места и не встречается лицом к лицу с асфальтом. Уралов понимает, что его друг явно не из лучших состояний. Полтора литра водки, а после еще и занюхать не одну дорогу. Выйдя с машины, он обходит ее и придерживая Петербург за талию, перед этим запрокинув его руку себе за шею, постарался аккуратно провести в квартиру. Сразу же это было слегка трудно, ведь ноги Шуры жили своей жизнью относительно других частей тела, в особенности мозга. Во время подъёма на нужный этаж, Думский успел раз десять чуть ли не навернуться на ступенях, пару раз повисал на шее Екатеринбурга, совершенно забывая о ходьбе. С горем пополам, они всё же добираются до квартиры Саши. Оказавшись внутри помещения, хозяин этой квартиры сдает все тормоза. Обхватывает двумя руками шею мужчины и притягивает к себе, завлекая в страстный поцелуй. В этом поцелуе не было ничего, кроме желания. Ни чувств, ни нежности, ни любви. Лишь желание удовлетворить свои потребности. Аккуратно пятясь в спальню, Думский не единожды ударяется спиной и затылком о дверные косяки и стены, но все же в конце ощущает матрац. Мягким и комфортным его не назовешь, ведь в поясницу где-то ощутимо врезалась пружина. Но сейчас совершенно не до этого.       Когда Костя стал грубыми укусами спускаться ниже по шее того, Шура пытался растрепать к чертям его идеально уложенную укладку. Она ему бесспорно шла, но уж слишком сильно напоминала другого человека, которого он так отчаянно пытался забыть. Но он вроде поселился мертвой хваткой в воспоминаниях мужчины и не желал его отпускать. От мыслей он отходит, лишь когда начинает чувствовать явный холод квартиры, а после и холодные руки на ребрах под футболкой. После соприкосновений контраста температур между сосками и руками Екатеринбурга, тело прошибает током, а с губ срывается первый громкий стон. Сейчас оба не понимают того, чего творят. Сейчас ими управляет возбуждение и алкоголь, а Питером и парочка кокаиновых дорожек. Через пару минут Думский уже лежит полностью обнаженным, а Уралов оценивающе осматривал изнемогающего друга. Одним движением скидывает с себя мешающую кожанку. Следом летит и рубашка, которая так же уже была лишней. Останавливается снимать с себя одежду, открывает прикроватную тумбочку и достает оттуда лубрикант. Открывает бутылек и выливает немного на пальцы. Перед тем как приняться за подготовку временного партнера, бросает мимолетный взгляд. Было одновременно и приятно смотреть на такого возбуждённого и готового на все Сашу, но внутри на миг проскакивает мысль о любви всей его жизни. Как бы Костя не пытался, ну не может он забыть Юру. Сердце сжимается и слегка не рассчитав силы, он грубо, двумя пальцами, толкается внутрь сжатых мышц. Думского дугой чуть ли не выгибает, а с губ срывается громкий крик. Несмотря на то, что о чувствах и нежности у них в подобные моменты и речи идти не могло, Уралов наклоняется к шее и ключицам того, аккуратно зацеловывая и покусывая, пытаясь отвлечь от всех дискомфортных чувств. Когда тому полегчало, Екатеринбург стал максимально аккуратно растягивать его. От Шуры часто можно было услышать тихие стоны и шепот, который по большей мере был не внятен. Можно было различить что-то типа: "не останавливайся" , "прошу" , "еще" и прочее. Такой невнятный бубнеж выводит Костю с себя. Старается как можно аккуратнее достать пальцы, а после стягивает с себя брюки с бельем. Существование контрацепции на данный момент обоим было безразлично. Аккуратно пристраиваясь, достаточно сильным толчком Уралов входит в Думского наполовину. Питер вздрагивает и с губ срывается немой стон, а после тихий скулеж. Костя не спешит, дает привыкнуть и после начинает двигаться, постепенно набирая темп. Буквально через мгновение, по всей квартире разносились звонкие хлопки и громкие стоны. Константин грубо вколачивался в дрыщавое, покрытое различными синяками, тело Думского, окончательно снося тому голову от различных ощущений. У них часто случались встречи, которые заканчивались такими попытками забыться от рутинных, суровых будней.       Рано утром они уже сидят на кухне, как ни в чем не бывало. Уралов размышляет о том, как бы поймать того фраера, которого ждал ещё прошлым вечером, а Шура выкуривал сигарету за сигаретой с пачки, которую вчера купил его друг. С открытого окна были слышны редкие голоса людей, звук машин. В кухню попадал солнечный свет, добавляя этому моменту большей атмосферности.       Попытки открыть дверь ключом прерывают всю идиллию этого момента. Когда по квартире разносится настойчивый стук в дверь, Думский, не горя особым желанием, поднимается с места и идет в прихожую. Проворачивает ключ с внутренней стороны и открывает цепную задвижку для двери. Открыв дверь, видит знакомую фигуру, которую он всячески пытался забыть. – Нихуя, Михаил Юрьевич, Вы соизволили приехать впервые за пару месяцев? – без особого энтузиазма говорит Шура, не имея намерений впускать нежданного гостя в квартиру. – Саш, ты ведь понимаешь, что сейчас у меня куча дел. Я порой не могу найти время поспать, что уж говорить, про приезды в Питер, – на все оправдания со стороны Московского, Петербург никак не реагирует. Даже слушать не хочет. Было хочет закрыть дверь, но Миша задерживает дверь одной рукой, которую слегка прижимает между самой дверью и дверной коробкой. На боль было безразлично, он был намерен как-то достучаться до Саши и разобраться во всем. Шура цокает языком и разворачивается в сторону кухни, откуда выходит в этот момент Уралов. Когда тот замечает присутствие столицы, слегка хмурит брови и стопорит друга одной рукой, не давая пройти на кухню. – Что он делает тут? – Не знаю, и знать не желаю, – Екатеринбург еще раз бросает взгляд на Москву и уходит в сторону зала, решая оставить этих двоих на едине.       Саша проходит на кухню, Миша следом за ним. Садится на то же место, где и сидел до неожиданного визита. Пачка сигарет на столе пустеет еще на одну штуку. Московский становится напротив и рассматривает человека напротив: прекрасные когда-то кудри уже были сальными, тело мужчины можно было сравнить с его телом после блокады, но тогда на его руках не виднелись куча мелких синяков, а под глазами красовались невероятного размера мешки. От внешнего вида любимого человека становится больно на душе. В таком состоянии Санкт-Петербурга Московский частично винит себя, из-за чего – не знает. Думает, что будь он рядом в нужные моменты, все было бы лучше. Голова разрываются в разные стороны из-за мыслей о том, что ему стоило больше уделять внимания тогдашнему, в советское время, Ленинграду; но в то же время, он убеждал себя, что он чисто физически, да и логически, не смог бы это сделать. Не легко быть столицей нового, достаточно большого государства и стараясь двигаться к светлому будущему. Которого, для Советского союза, не настало. Именно поэтому в новой стране кризис, криминал, широко развита проституция и наркоторговля. Именно поэтому его Саша в таком ужасном состоянии.       Московский отходит к окну и смотрит на улицу. Мысли через чур нагружали голову, от чего та казалась тяжеленой. – Что, стыдно, раз отворачиваешься от меня? – выдыхая куда-то в сторону дым, с легкой усмешкой говорит Думский, запрокинув голову назад и рассматривая слегка пожелтевшие, на потолке, обои. – От части – да. Я чувствую свою вину в том, что с тобой сейчас происходит. Возможно, всё могло сложится иначе, но сделанного не воротишь, пойми, Саш, – всё же собравшись с силами, Московский разворачивается обратно к Думскому и подходит чуть ближе. Петербург на того не смотрит, но в этот раз внимательно слушает. – Я жалею, что не могу приезжать к тебе чаще. Сам понимаешь, у страны не лучшее положение. Я постоянно думаю о тебе и жалею, что не могу быть с тобой, – Москва подходит ближе и становится прямо напротив Саши, присаживается на корточки. – Саш, посмотри на меня, – без лишних слов, тот опускает запрокинутую голову и смотрит в голубые глаза напротив. Миша забирает из его рук практически сотлевшую сигарету и тушит в старую крышку от консервации, где уже валялось пару окурков. Берет руки того и крепко держит, будто он мог прямо сейчас сбежать. Но зная Шуру, тот мог, еще и скандал не абы какой закатит. Но сейчас тот совершенно спокойно сидит и слушает мужчину напротив и даже не думает о побеге. – Я хочу всё наладить. Я устал, что всё так. Я не хочу, чтобы ты страдал. Прошу, давай все наладим и попробуем побороть эту твою зависимость. Она ведь ни к чему хорошему не приведет, даже несмотря на то, что ты бессмертный. Ты согласен? – с последней надеждой говорит Московский заглядывая в такие родные глаза, в которых, впервые за длительное время всех их редких встреч, видит зрачки нормальных размеров. – Я согласен, – практически не слышно говорит Саша, будто не хочет, дабы человек на против разобрал его слова. Но Миша эти слова слышит прекрасно. На его лицо невольно наворачивается улыбка. Встав с корточек, он крепко обнимает мужчину и прижимает к себе, зарываясь рукой в волосы того. Подумав пару минут, Петербург обнимает столицу в ответ, сильнее прижимаясь. Впервые за последние несколько лет, между ними такая нежность по отношению друг к другу. Саша уже и поверить не мог в реальность этой ситуации. Казалось, что это сон, или же он закинулся какими-то галлюциногенами до такой степени, что уже ощущает такие нежные и желанные прикосновения. Не верит в реальность ситуации до тех пор, пока не ощущает чужие губы на своих. Он не будет сопротивляться. Даже не задумывается об этом. Это то, чего он сейчас по настоящему желает.       Последние пару лет, которые больше походили на день сурка, Шура и поверить не мог, что вот так, вновь, его будет целовать человек, которого он всячески пытался забыть. Но теперь эти мысли обязательно покинут его голову и он будет стараться наладить контакт с, всё ещё, любимым человеком. А потом, когда станет более-менее на ноги, поможет Косте разобраться с взаимоотношениями с друзьями и чувствами к Татищеву. Как ни как, нужно помогать и предоставлять взаимовыручку другу другу.