Ведьма.

В доме уютно, пара людей стоит вместе с ведущим в главном зале. — Здравствуйте, Мария. Меня зовут Илья, рад с такой, как вы, личностью познакомиться. — Здравствуйте, Илья, да, мне тоже приятно. — Все мысли заполнены этими людьми, тревога в перебоях, страх поглощает разум. — Как у нас и принято, вот помещение, вот люди, говорите всё, что почувствуете. — Мария садится на пол, расставляя свечи. Люди шепчутся, пока она пытается сосредоточиться. Всё началось с молитвы и просьбы о помощи. Прочитав всё, что нужно, Маша сделала ещё несколько попыток убрать лишнее из головы и настроиться на профессиональную работу. Перед глазами появляются несколько образов одновременно, люди вокруг неё ходят, рассмотреть их хорошо не получается. Лица замазаны, но по телосложению и некоторым приметам, учитывая одежду, можно было кое-что понять. — Много смертей. — Первое, что срывается с губ девушки. — Один, два, три, четыре. Считать дальше не удаётся, так как тени сгущаются, образуя одну массу. Ведение исчезает, пытаясь восстановить его снова, брюнетка выходит в коридор, около двери на кухню находит мужчину. Пожилой, невысокий, симпатичный. — Гордится вами. — Он ведёт её дальше, перед глазами представляется ещё один мужчина. — Сынок с ним. Не забывайте их. Силуэты сменяются, и на глаза предстает новый образ. — Женщина, статная, глаза с глубиной в пропасть. — Сзади продолжается шёпот, но девушка уже никак не может его воспринимать, сосредоточиться на работе — вот что ей нужно. — Прости, сестричка. — За что? — Сдержанным голосом спрашивает женщина со спины. Покойница молчит, показывая на выход. Маша покорно идёт следом. Останавливается старуха около крыльца, показывает на сам дом. — Вы его делили, это со смертями связано. — Образ растворяется, и появляется парень. — Матушка. - Он подходит ближе к седой старушке, а от неё — к двум парням. Приобнимает обоих. — Женщин своих не обижайте, не такими я хотел вас видеть. — Один из них закрывает глаза, потирая переносицу. — Скажите, чтоб она о себе думала, всё время плачет. Рукой Маша показывает на девушку с чёрными волосами. Высоцкая идёт дальше, не своим шагом, её ведут. Волчком по территории. — О смерти больше говорить не смейте, покойников тревожите. — Старая женщина снова появляется перед глазами, в руках у неё огонь. — Сожгите дом, он не стоит. Уезжайте отсюда, уезжайте. Превышая тон, Мария начинает покрикивать. Вскрики сзади привлекают внимание, но брюнетка пытается сосредоточиться — ещё не время. — Трупы, трупы, трупы, одни трупы. Вот здесь мужчина, а здесь девушка, блондика, молодая. — Один за одним они окрашивают дом. Маша отходит, замечая, как женщина с огнём направляется к ней. Будто этот огонь настоящий, ведьма слышит эту горечь, этот жар, щёки приобретают румяный оттенок. Она немного вспотела. — Ни слова о смерти больше, вы говорили, говорили, говорили, а мы в могилу из-за вас ложились. — Приятный женский голосок срывается на рык. Старый мужчина, что стоял до этого в доме, подходит к уху брюнетки, шипя тихо, тихо. — Сохрани мою семью. — Невесомо, старым голосом он просит, да так, что замирает сердце. Вокруг Высоцкой снова крутится целая куча душ, одна воронка смерти, что засасывает каждого члена семьи. Голоса вместе истошным криком диктуют слова, но разобрать их едва возможно. Речь о том, что сами, сами, сами, сами. Лишь старик стоит со спины, не отходя, шум вокруг заполняет уши. Она уже не видит Илью, семью, оператора, его ассистентов. Никого. Ничего. Мужик шепчет одно, воронка просит другое. Но сходятся на мысли о сохранении семьи. От их криков слушать было невозможно, казалось, что уши разорвутся. — Хватит! — Визг выдаётся громким, даже очень. Рывком вдыхая воздух, она пытается открыть глаза, но они как завязаны. Ничего не видно. Вокруг всё плывёт, к ней близится отчётливая фигура в белом, протягивает руку, если эти чёрные пятна можно назвать руками, в другой руке что-то вроде ножа. Только он загнутый. Чёрные когти тянутся к белоснежным ладоням Маши, ближе, ближе, ближе. Белая пелена с глаз спадает, наконец Мария открывает очи, взирая перед собой на напуганных редакторов и операторов. С помощью Ильи она поднимается с холодной земли, в судорогах качаясь. — Маш, воды принести? — Девушка отрицательно кивает, пытаясь анализировать те видения, что были у неё в голове или перед глазами. Пришлось подождать больше полчаса, чтобы девушка пришла в себя и наконец смогла связать хотя бы два слова. На диван к ней садится старая женщина, хозяйка этого дома, а рядом её дети. Наконец собрав все мысли в ряд, Мария усердно делает попытки объяснить и связать всё воедино. — Этот дом наполнен чёрной энергией, но её вам принесли не чужие, вы сами ей дом наполнили. Каждый раз проклиная друг друга. Завидуя, крича, ненавидя. — А избавиться как? Можно обряд провести? — Маша чуть теряется, вспоминая все действия в этом случае. — Никак. Нет, не знаю, не нужно, перестаньте верить в смерть. Полюбите ближнего, и только так уйдёт весь этот ужас. — Женщина берёт Высоцкую за руки, по её шершавой коже пролилась солёная слеза, Мария убирает её рукой. Старушка прижимает к себе Машу, навзрыд рыдая в самое плечо, пока рядом стоящая дочь, опустив глаза, смотрела на эту картину. Это напоминало прошлое, её собственную бабушку, как плакала она, как переживала она. Сердце трогается, руки млеют, Маша сдерживается, чтобы не разрыдаться самой. Слава Богу, Илья тут как тут. Он быстро оформляет прощание, уводя девушку из дома. — Страшно было? — По дороге парень пытается расспросить её, и вроде вечно говорящая девчушка должна поделиться впечатлениями. Но тут как раз наоборот. Отвечает заторможенно, с таким видом, будто всё ещё не здесь, не с ними. — Больно, от непонимания себя, происходящего, завалить испытания больно. И я не знаю до сих пор, хорошо прошла я или нет. Не могу оценить. — Он поглаживает её по тёмным волосам, прислоняясь к уху, чтобы не слышали другие. — Это было впечатляюще, давно я такого не видел. Ты молодец. — От такой лёгкой поддержки становится тепло, Маша улыбается, подходя к машине. Там её ждут уже остальные. — Ну как, справилась? — С ожиданием расспрашивает Шепс. Влад выходит, также на свет осматривая девушку с ног до головы. — Не могу сказать точно, всё плыло, но вроде я нашла причину, почему именно. — Олег вас ждёт! — Поговорить дольше не получается, он уходит на испытание, и брюнетка остаётся один на один в машине с Череватым. Как на зло, Виктория куда-то ушла. — Трудно? — Без улыбки, внимательно смотрит на неё, вглядываясь в глаза. — Трудно, голоса путались, невозможно разобрать. В конечном итоге они все обрушились ураганом на меня, и я немного потеряла контроль. Она не знала, зачем рассказывает это ему, но кажется, чернокнижник не намерен смеяться и стебаться с неё. К таким вещам он относится более уважительно. — Что ты видела? — В голове плывут воспоминания, одно за другим смешиваясь. — Мужчину, его сына, а потом женщину, старая такая, она просила прощение. — Влад щёлкает пальцами, кивая головой при последнем слове. — Во, во, я её тоже видел. Она такая более опухшая, в чёрном стоит. У меня тоже прощение просила, сама семью обрекла, сама и спасти пыталась. — Да неее, у меня она их спасти особо не пыталась. Но то, что она причастна к такой тёмной энергии в доме — факт. — Именно. — Маша начинает вспоминать другие подробности, рассказывая по очереди, как всё происходило. Влад сидит смирно, вслушиваясь, пытаясь представить, как это было. — А оказывается, ты не настолько бесполезна, как я думал. Череватый снова улыбается, только в этот раз как-то по-другому, по-настоящему что ли. Она не знает, где он настоящий, может лишь предполагать, но тут чувствуется больше искренней радости, чем наигранной. — Сочту за честь. — В мыслях проскакивает предположение, что чернокнижник не настолько херовый, просто язык длиннее, чем надо. И ядовитый, с колючками. — Да будет открыт консилиум!— Объявляет Илья, пока все четверо смотрят друг на друга. Виктория ведёт их к той самой женщине, на улице давно уже стемнело. Маша следует за ними рядом с Владом, без задней мысли с надеждой быстрее помочь и закончить. Вымоталась она сегодня достаточно. Кто ж знал, что все скандалы ещё впереди.