Ведьма.

Поездка выдаётся трудной, особенно для Марии. Её сильно укачивало, и поднималась температура. Ещё до самого отеля она выслушивала, улюлюканье Шепса. Наверное, это у него синдром старшего брата, вечные выговоры без перерывов и выходных, но при этом, такие смешные и приятные, для женского сердца. Бросая на пол все вещи, брюнетка плюхается на кровать, без сил на какие-либо дела. Стандартный душ и ответить на сообщение – вот, на что её хватает. Сон выдаётся ещё более ужасным, время от времени, превращая молочную кожу в гусью. В голове мелькают расплывчатые лица, настолько непонятные, что и попытки их разобрать глупы. Рыки, звериные по сути. Странный шум, и вечная, вечная слабость. Маша теряет рассудок под этим. . . . . . — Кто первый идёт, ты или я ? — Райдос выгибает бровь, с неподдельным интересом изучая её лицо. Табличку с именем " Иван " они делят на двоих. Брюнетка неловко пожимает плечами, это последнее, что сейчас колышет молодой рассудок. А потому, опытная ведьма не сюсюкается и берёт руководство. Нервно цокая на её молчаливость, женщина приоткрывает дверь незнакомой квартиры, их испытание проходит в одной из многоэтажек обыденного города. Лениво покачиваясь, Высоцкая без слов наблюдает за действиями второй, с удивительной лёгкостью спускаясь вниз. Одно испытание занимает около трёх часов, так что время есть. " У тебя всё в порядке?( " Навязчивые сообщения Оксаны, бросались в глаза, сразу же после разблокировки телефона. Брюнетка чуть помялась на месте, отписывая вялое " да ". Её выбор пал на холодную скамейку, около подъезда. Идти в уютную машину к Шепсу и Гецати не хотелось от слова совсем, бывает время, когда хочется остаться один на один со своими мыслями. И это время пришло сейчас, а в голове вакханалией Высоцкой крутилась несуразица всякого. Она всё ещё не понимала куда пропал Велес, и от его абстрактного поведения даже слегка приходила в ярость. Воспоминания огромной крышкой гроба ложились на сознание, невольно провоцируя всё вспомнить и ещё раз обдумать. В её мозгах плотно лежал портрет матери, той, которой в её жизни увы не было. Мачеха. Теперь только мачеха. На днях стоило порыскать в их доме, может, что-то и найдётся. А также связаться с оставшимися родственниками. . . . . — Маша, пора — Брюнетка дорисовывает вторую стрелку, замечая напряжённую Райдос. Та ей ни слова не говорит, лишь большими глотками потребляет холодную воду. " В этот раз придётся брать книжки" Зеленоглазая тянется к способу потребления магии, наспех закидывая всё в сумку. От машины до квартиры наблюдателей идти три минуты максимум. Выдыхая, девушка делает шаг, приоткрывая громоздкую дверь, за спиной остаётся длительный допрос старшего Шепса, что с кошачьим прищуром и детским умилением, следит за нервозностью Виктории. Поток холодного ветра обдувает сухое лицо, чужие голоса заполняют собой подъезд, отсчитывая про себя, ведьма тянет ручку двери, юркая в помещение. Молнией снимает туфли, Маша проходит в главный зал, где её встречает довольно большая семья. Приятная атмосфера, удобные коврики, старенькие обои. Всё кричало об уюте в этих стенах. Глаза улавливают давно знакомого ведущего, медленный кивок в его сторону, разделяется с мягкой улыбкой. — Здравствуйте. Моё имя Мария, думаю, меня вы уже видели. — Люди хором отвечают, вызывая хаос голосов. Илья обходит диван, вручая блеклый конверт с биоматериалом. Девушка усмехается, кровь на платке напоминает ей свою. Ночами так и харкается. Давно не нужная книга распахивается вновь, зажигая свечи, Маша ищет нужную страницу, пальцы лихорадочно бегают от одной записи к другой. Время вышло, а демон так и не пришёл. Что означало... — Мне нужно немного времени — Ведьма настраивается, заученные ранее слова, отскакивают от зубов. Куча любопытных глаз прилипают к её лицу, вызывая на губах глуповатую улыбку. Строчка за строчкой, для эффекта она прикрывает глаза. Кончики пальцев подрагивают, желая почувствовать присутствие мёртвых. Брюнетка хмурится, её поглощает тьма, не более. Необходимых ей призраков, так и не имеется. Растерянная и напуганная собственной неудачей, Высоцкая вновь прочитывает необходимые заговоры. Но нет. Глотая рывками воздух, Мария теребит край толстовки, её взгляд бегает по белым листкам, познавшие не один год плотной работы. Как достались ей, история умалчивает. Истерика подкатывает к горлу, чудо не происходит, как пустой сосуд без единой капли магии. И намёка на какое-то волшебство нет. — Ну давай — Собственный голос дрожит от неуверенности. Шёпот становится чётче, и со стороны она может расслышать разговоры смотрящих. У неё ничего не получается, кажется, она вовсе и не имела какой-либо силы, совсем не имела. — Маша, всё нормально? — Брюнетка прикрывает ладонями лицо. Потирая пурпуровые глаза. Ощущение, что вот-вот польются слезы. Неужели, её так легко надломить ? Нет, конечно нет. — Маша Илья шагает к ней ближе, опускаясь на корточки перед экстрасенсам. Длительно выдыхая, девушка открывает глаза, встречаясь с такими же растерянными. — Можно воды — Ведущий положительно кивает, торопя остальных за желаемым. Ведьма перелистывает листок за листком. Стараясь вразумить саму себя. « В чём же дело » От происходящего в округе шума, она принимает решение, на время отложить свою работу. Свечи тухнут, а их владелец следует на кухню. За временным перерывом. Сухие губы мочатся в стакане прохладной воды, содержимое стакана её не успокаивает. Если видения сейчас так и не появятся, можно смело собирать вещички. Поставят единицы, а дальше с такими успехами можно об уходе писать. Или сами попрут, кто ж его знает. Кому в стае сильнейших, нужна хлипкая девчонка, без граммы знания и силы за спиной. — Велес — Маша растягивает его имя, бормочет, как в бреду. К хорошему быстро привыкаешь, и она привыкала, привыкла к демону, что до сих дней, оставался её единственным оружием и планом. Не зря говорят, всегда должен быть план Б. Увы, в её истории он был не предусмотрен. — Мария, пора — Ларионов заходит на кухню, время поджимает, а ещё материал не отснят. Девушка робко поворачивается к нему, хрустальными, детскими глазами цвета хризолита, взирает с тлеющей надеждой. Кварцевые паутины обволокли всю часть белков. А розоватый носик и такого же оттенка кожа подле глаз, выдавали с поличным. Ведущий молчаливо склоняет голову, прокручивает свои ступни в разные стороны. Помочь ей он никак не сумеет. Зачем только время оттягивать. Словно зная его мысли наперёд, брюнетка вылетает из комнаты. В людских глазах читается презрение, они уже не верят в неё. Слабее, глупее, беззащитнее. Маша вновь открывает книгу, эти строки мозолят глаза. Руки не в силах сохранить равновесие. У неё ничего не получается. Глаза вновь слипаются, по её коже проходится град ужаса. Что-то поменялось. Словно, температура в комнате опустилась в минус. Лёгкие мгновенные касания прошлись по её коже, всего на секунду дотрагиваясь. Высоцкая вскрикивает, вызывая ворох вопросов. Помедлив, ответа не даёт. Вновь закрывает. Из её груди вырывается слабый кашель. Но слабым он был буквально пару минут, набирая обороты, вызывал трепет во всём теле. Прикрывая ладонью рот, девушка надавливает сильнее. В её сознания кромешная темнота, флегматично игнорируя все вопросы ведущего, зеленоглазая сильнее задыхается от такого порыва. В нос ударяет неприятный запах бензина, заходит в самое тело, глаза сжимаются сильнее. По молочной щеке пробегает тихая слеза, становится совсем тошно. Я покажу. Я всё покажу. В висках отдаёт тупая боль, смешиваясь с непонятным шёпотом. Он медленно нарастает, выходя главным голосом из этой чертовщины. С усилием открывая глаза, Маша устремляет взор на неизведанную тень. Такая блеклая, размытое существо скитается по комнате. От непроходимой давки, кажется, мозги скоро расплавятся. Ведьма едва дотрагивается кончиками до лба, чувствуя распыляющийся жар. Худо дело. Тень скачет по помещению, юркает в коридор, сил подняться остаётся немного. Перебарывая острое желание остаться на полу, Маша встаёт следом. Тряпичные ноги вовсе не тянут хозяйку, а кубарь тьмы ждать не намерен, ступни скользко едут по полу. Такой мерзкий, чувство, будто не одну бутылку с маслом на него потратили. За мной. Высоцкая тащиться в коридор, без объяснений обуваясь в спешке. При этом, она ни слово не роняет. Хозяева в ступоре, а её переводчиком выступает сам Илья. Энергично размахивая руками, всё это, он объясняет нормальным состоянием, для таких людей, с изюминкой. На него брюнетка тоже внимание не обращает, взор приковывает дух, вроде дух. Понять она не может, как и почувствовать. Лишь видит и идёт. На лестничной клетке подгибаются ноги, и если бы не съёмочная группа, с вероятностью в сто процентов, там бы и осталась. К глазам подкатывают первые капли, сама не понимая, она начала рыдать. Навзрыд. Держась за тонкую нить сознания, девушка без колебаний следует за призраком. Холодный поток подкидывает её пряди, окатывает кожу. Назойливые камеры по бокам раздражают Высоцкую. И будь у неё полная воля, попросила бы их убрать нахрен. Сюда. Долгие улицы тянуться лабиринтами, не считая времени, она бродит по этим закоулкам. Далеко не сразу, натыкается на гаражи, расположенные с двух сторон. Тень проскакивает мимолётно, за ней не угнаться. Покрутившись, существо останавливается около одного из них. Мелькает секунда, и оно пропадает. Пролазит внутрь. Маша замедляет свой крестовый поход, частично приходя в сознание. Тонкая цепочка воспоминаний, толкает её в эти стены. Делая пару шагов вперёд, ведьма внимляет всё происходящее. Низенькая женщина, ранее стоявшая за её спиной. Принимает подобный жест, как просьбу открыть. И она открывает. Значит, всё правильно. Значит, всё верно. Мария делает неуверенный шаг в чужие владения, рассматривая обстановку. Запах становится сильнее, и кашель вновь режет горло. Сгусток того тёмного, что привело её сюда, начинает вырисовываться. Не во что другое, как в человека. С привлекательными чертами лица, и невысоким ростом. Молодой парень, явно не доживший и до тридцати. — Кто ты? — Высоцкая шепчет одними губами. Сжимая край своей куртки. Он ходит по гаражу, с ней не говорит. Показывает всё жестом, и эти жесты по началу, кажется, разобрать нереально. Впрочем, и с такой задачей можно справиться. Если долго глядеть и дать призраку всё чётко расставить на полочки. Картина с машиной и неясным запахом складывается воедино. К сожалению, вырисовывается в самую печальную для неё. Парень уже мёртв. Движется плавно, подходит к своей матушки, отцу, родственникам. Для каждого послание своё, разобрать их труда не составит. Мёртвые руки цепляют женскую спину, на глазах молодой ведьмы происходит собственное чудо. В горе этих людей она узнаёт и своё, не ей ли знать, что такое потерять близких? Самых дорогих и самых ценных. В расплывчатом сознание появляется образ сестры, такой, какой она её запомнила. За этим туманом чувств, и неизведанных ощущений, просыпается что-то своё. Родное, знакомое до боли в глазах и суставах. Крышка гроба приходит в разум следующей, теперь только могилу и вспоминать. Слёзы каждого сыпались рекой, из них можно делать бассейн. Капли чужого горя ложились на её хрупкие ладони, осторожно дотрагиваясь до каждого, ведьма старалась передать послание. Долгие жесты переходили в первые слова мертвеца, совсем непонятные с первого раза, приходилось повторять, и он повторял. Эхом реплики проносились в девичьей голове. А она, как и привыкла, переносила это на свой язык. Не смела менять, говорила только так, как должна. Люди плакали, и плакали долго. После длительного расставания оправиться могли не все. Но время ограничено, и медленно, но верно тема подходила к главному. Как, и случайность ли ? Покойный молчал, размахивал руками. Осторожно ходил на одном месте, показывая на левый угол. Там была машина. Его смерти была как раз по этой причине, как оказалось позже. — У нас остался вопрос — Женщина, что являлось собственно матерью, с нервозностью и тревогой взирала на экстрасенса. В её глазах мелькала надежда, но только вот, на что? — Это проклятие Маша достаёт из конверта фотографию, точно. Это он. На неё смотрит тот же парень, только глаза живые. И солнышко в них пляшет, кожа оливкового оттенка, а не вот эта. Мраморный ужас. Волосы растрёпанные, с капельками пота на кончиках. И весь он, предвестник весны и вечного счастья. Но в его собственной этого счастья было категорически мало. Пальцы прощупывают тонкий кусок бумаги, втирая себе под кожу, словно поможет проверить на правдивость. Какое-то ощущение вновь пропадают, и Маша затрудняется ответить на вопрос смотрящей, оставляя его до общего сбора.