Миристицин

АГЛАР — "слава, роскошь, великолепие" Весна 2002 "Уважаемый Драко Люциус Малфой, Поздравляем! Мы рады сообщить, что Вы приняты в Гарвард!" St. John's Episcopal Hospital. - Мои поздравления, мисс, у Вас родилась здоровая девочка. Вы уже придумали имя? - Гермиона. Гермиона Джин Грейнджер. Конец января. 2022 год              Жизнь начинается со лжи.       Эту простую истину Драко поведал ещё в юности его друг, рожденный в самой влиятельной мафиозной Семье в мире. Он сказал, что в мафии посвящение начиналось с невинного вопроса “зачем вы здесь?”, и нужно было ответить: “Не знаю”. Солгать.       Жизнь начинается со лжи.       Так любил повторять кузен отца, у которого Драко проводил много времени в детстве. Будучи адвокатом дьяволов, то есть защитником тех самых мафиози, он точно знал всё о природе правды и её полутонов. Потому спокойно утверждал, что да, сначала ложь, потом - всё остальное.       Жизнь начинается со лжи.       Драко сделал глубокую затяжку - первую после лечения, окидывая взглядом компанию людей, собравшихся в президентском люксе одного из вашингтонских “Хилтонов”. Повыше и подальше от мира, поближе к солнцу, ведь они все считали себя небожителями. Элита республиканской партии США. Прокуроры, министры, сенаторы. Все они родились невинными, но солгали, когда начали свою вторую жизнь, связав себя с политикой. Каждый из них лгал, когда у них спрашивали: “Зачем вы здесь?”.       Малфой-младший постарался скрыть кривую ухмылочку.       Политика ничем не отличалась от мафии, они были как Рены или Каморра, только первая поправка вместо омерты.       Жизнь начинается со лжи.       Каждый политик лгал. Никто не приходил сюда, чтобы сделать жизнь людей лучше, нет. Всех приводили амбиции, жажда наживы, желание властвовать и подчинять.       Он опустил глаза, внимательно изучая шнурки своих тяжелых коричневых ботинок Loake, к которым не успела налипнуть январская слякоть, ведь из аэропорта его забрал автомобиль, доставил на паркинг отеля, где он в лифте с выключенными камерами поднялся в люкс для встречи.       Англар. Слова, роскошь и великолепие. Когда-то профессор Толкин придумал красивое слово, но в реальности оно лишь полировало тщеславие. Вот за чем они лгали. Чтобы быть здесь, а затем - в истории. Войти в нее реформатором или скотиной, но выбить там, на скрижалях Клио свои имена.       Драко подумал, что в отличие от всех этих людей - почти всех, хорошо, - его жизнь изначально началась со лжи. Потому что Драко уже родился политиком.       Даже не так. Республиканцем. Он пришел в мир республиканцем, ведь его семья была настолько тесно связана с историей партии, что невозможно было понять, где заканчивались Малфои и начинались республиканцы. Это был симбиоз змеи и слоном*. Или паразитизм. Драко не брался оценивать. Знал лишь, что родился во лжи, ею питался и она определяла все его поступки. От первого шага до этого момента.       Хоть он при всём этом оставался парадоксально честным политиком.       - Драко, ты удивительно молчалив, - их лидер, которого Драко помнил на посту Председателя Национального комитета Республиканской партии кажется всю жизнь, сузил глаза, изучая его. - Что скажешь?       - Скажу, что президентские люксы мне нравятся куда больше, чем ритуальные встречи в Квинсе, - хмыкнул мужчина, поскольку порой, ностальгируя, вся эта тяжеловесная элита спускалась с небес на грешную землю и проводила собрания в его городе, в Jackson Hole, поедая их фирменные высокие гамбургеры совсем не потому, что была приверженцем фаст фуда. Нет. Они просто выбирали некогда любимое заведение Трампа, который - вот незадача - был родом из Квинса.       Паршивое боро, подарившее миру Человека-Паука и Сорок Пятого Президента. Положа руку на сердце, Малфой-младший признавался - только себе - что из этих двоих всегда выбирал Питера Паркера. Да, собственное, и большая часть Штатов.       “Хилтон” и комфорт Драко ценил больше, чем все эти нотки показательной верности. В конце концов, бургеры и забегаловки всегда можно было оставить демократам, это они обожали обеды с картошкой фри, поедая которую позволяли себя фотографировать всем подряд, чтобы показать близость к народу. Драко в своей повседневной жизни удобство и аглар, да, что уж поделать. Таким он родился. И не видел смысла прятать это за ломтиком чеддера или что там в бургеры шло.       Люциус, сидящий по другую сторону стола, бросил быстрый взгляд сначала на своего сына, затем - на Тома Реддла, который задал ему вопрос. От обоих не укрылось одно - за шуткой Драко ушел от прямого ответа. То есть поступил так, как его учили много лет.       - Ты должен обеспечить полную поддержку Рудольфуса в Нью-Йорке на июльских праймериз, - напомнил Том Малфою-младшему, который имел просто таки волшебное влияние на гордых и творческих нью-йоркцев. Почти все они восхищались своим самым молодым мэром в их длительной истории настолько, что за почти четыре года в должности Драко не только не утратил в рейтингах, но и значительно вырос.       Мужчина в который раз подумал, что молодым быть приятно, однако он бы ещё предпочел ещё и быть лучше Блумберга, ведь тот вошел в историю, как самый богатый мэр Большого Яблока. У него на данный момент капитал, увы, был намного меньше.       Малфой-младший посмотрел на Рудольфуса Лестрейнджа, который с привычно высокомерным видом цедил кофе через свои виниры, усмехаясь так, будто уже стал губернатором всего штата Нью-Йорк, хоть его кандидатуру даже не одобрили на традиционном февральском съезде Республиканской Партии.       И Драко понимал почему. Потому что все свершалось здесь и сейчас. Официальному съезду предшествовал вот этот, на котором решались реальные дела, делились бюджеты и голоса поддержки. Никому было не интересно, что Блейз вот уже два года во всеуслышание кричал, что будет баллотироваться. Кажется, всю поддержку решили отдать Лестрейнджу.       Потому он и был приглашен. Допущен. Избран. Ради высокой миссии. Хоть до последнего делал вид, что ничего не понимал, ведь… да, все начиналось со лжи.       - Вряд ли смогу чем-то помочь, - ладони Драко хоть и находились на виду у всех, не дрожали, но он ощутил, как те вспотели, а по затылку сползла под жилетку и рубашку капля пота.       Наступил и для него момент истины.       В абсолютной тишине, поскольку все собравшиеся уставились на Малфоя-младшего. Обращение к нему Тома было формальностью. Ему следовало ответить: “Да”, допить кофе и уехать, но вместо этого прозвучал совершенно неожиданный ответ, приковавший к Драко взгляды, которые его нервировали всю жизнь.       Оценивающие и недоверчивые.       - В чем же причина?       - Поддержка Нью-Йорка на праймериз понадобится мне самому, - он ответил так, что прозвучало легко и непринужденно, но от напряжения у него внутри скрутилось все. Драко продумал каждое слово до мельчайших деталей, хоть предложение было всего одно, но какое.       Сглотнул, сделал ещё одну тягу и выдохнул ложь, которая нашла обличие в его лукавой ухмылке. Он не ощущал себя так уверенно, как выглядел.       - Драко, что за бред? - Люциус посмотрел на сына так, будто тот спятил. Или словно тому было всего двадцать, но нет же. Перед ним сидел мужчина, которому исполнилось тридцать восемь. Возраст, ставший для Малфоя-младшего проклятием, ведь в какой-то коммерческой компании он бы был на пике карьеры, а для политики… для политики все считали его слишком молодым. Будь воля партии, его бы ещё лет на десять усадили греть кресло мэра Нью-Йорка, но Драко был амбициозен как дьявол. Возможно, потому что уже родился политиком и ощущал в себе силы сделать больше. Родной и любимый город он перерос за один строк.       - Глядя на вашего кандидата, сразу возникло желание баллотироваться, - не удержался он, хоть даже эта шпилька была хорошо продумана. Он обычно отлично импровизировал, но не сегодня. Сегодня у него все было по сценарию. От темно-бордовых пуговиц на жилетке - партийный цвет - до мимики. - Неужели не ясно, что мы проиграем, если выставим Рудольфуса? Ничего личного, но посмотрите фактам в глаза. У демократов праймериз выиграет Поттер. Этот… этот мальчик-который-выжил выебет всю нашу дорогущую кампанию не напрягаясь, если мы против него выставим поколение постарше.       - Драко.       - Серьезно. Хороши же мы будем в локтево-коленной позе, - он хотел закурить, но не желал выдать нервозность. Кривая, фирменная ухмылочка и суженные глаза.       К тому же у кого-то были слишком удушливые души и горло предательски начало першить. Драко сглотнул. Никакого кашля. Никакой слабости. Ничего.       - Он уже не мальчик, - напомнил Том, поскольку с трагедии 11 сентября прошло больше двадцати лет. Драко кивнул, соглашаясь.       - Да, мальчик, найденный под завалами, уже вырос, отряхнулся и творит будущее, красуясь шрамом на лбу, - Малфой позволил себе скривиться. Это бывшее чудо-дитя его раздражало, поскольку совало свой активный нос куда его не звали. Он не понимал феноменальности человека, которому просто повезло выжить, по сути. Выжить и создать бренд. Просто потому что многие считали, что Фоер написал свой роман, вдохновившись историей Гарри Поттера. Не более, а тот и воспользовался ситуацией, даже набив себе на ладони татуировки “yes” и “no”, как у одного из персонажей. Драко мог поставить на то, что когда у него родится ребенок, он обязательно назовет того Оскаром.       Жизнь начиналась со лжи.       Гарри Поттер не был исключением. Он второй раз родился 11 сентября, когда погибли многие, а теперь дорос до того, чтобы создавать проблемы. Чертов активист, которому люди верили, потому что он всегда был рядом с теми. Где только его шрам не блуждал - он спасал животных в затоках, где разливалась нефть, волонтерил в городах, разрушенных стихией, и вынюхивал разного рода скандалы.       Словом, этот мужчина не нравился Драко. Не нравился, потому что действительно мог победить, ведь был не таким как все. Он нес людям вдохновение, как какой-то религиозный пастор. Всем. Кроме Малфоя-младшего, который видел в Поттере лишь напоминание о том дне, когда его родной город ранили терактом. Когда горело небо. Когда кололо в сердце.       - Мы должны идти в ногу с конкурентами. У него нет политического опыта, но он популярен. Здесь нужны другие методы. Другой подход. Мы с ним одного возраста, и у меня есть как имя, так и опыт, а ещё - понимание того, чего ждут избиратели. Я смогу побороться с Поттером. Том, Вы хотите выиграть или проиграть? Вот и всё решение.       Реддл внимательно слушал Малфоя-младшего, который последние годы все больше выходил из тени отца, превращаясь в самостоятельного, любопытного политика, который частенько был на грани фола, но каждый раз потрясающе удерживался.       Окинул того взглядом.       Помнил Драко ребенком, учащимся не падать.       Видел взрослого мужчину. Уверенного в себе, дерзкого, умного, достаточно опытного. Переставшего стесняться своей гетерохромии, победившего юношеское заикание и справившегося с парочкой громких скандалов. Отличающегося от многих политиков тем, что до сих пор умел мечтать как мальчишка, хоть крепко стоял ногами на земле. Обутыми в неподходящую обувь.       В чем-то он был нетипичен. Вместо галстука носил булавку, а вместо костюмов - жилетки с высоким воротом и косыми пуговицами да штаны-карго. Он не побоялся сделать себе татуировку на локте, которую всегда демонстрировал, закатывая рукава рубашек. Его бунт, особый подход были во всем. Даже в прическе. Малфои, отдавая дань традиции, носили длинные волосы, гордясь их белизной, Драко тоже не стригся, но затягивал их в хвост.       В нём словно столкнулось прошлое и будущее. И он удерживал этот хаос внутри, выдавая гипнотизирующий результат.       Словом, он правда отличался от них всех.       А значит мог сработать.       Возможно. Полностью рисковать не стоило.       - Ты можешь попробовать, Драко. Посмотрим, что из этого выйдет, - Том Реддл не обещал поддержку, лишь не возражал против его выдвижения. Для Драко это было победой. На более он и не рассчитывал. По правде, даже в этом успехе сомневался. Потому за сдержанной улыбкой у мужчины крылось сумасшедшее сердцебиение. Ему казалось, что серотонин у него выступил даже на кончиках пальцев, - так он был доволен.       Но никак это не высказал. Просто кивнул, будто принимая к сведению.       - Но мы не сможем финансировать две кампании, - резонно заметил Люциус. Он смерил сына ледяным взглядом, в котором читался приговор. Отец поставил на другого кандидата. От него не будет поддержки, зато он окажет максимальное сопротивление, чтобы сын не выиграл праймериз. Драко это понимал, осознавал и был готов.       С момента, как решил выдвинуться в губернаторы.       И дражайший папочка его ни капельки не пугал.       - Я провел предварительные консультации со своим финансистом, могу вложить в кампанию собственные двенадцать миллионов. Какой смысл быть сказочно богатым, если не имеешь возможности вложить в свое развитие? - рассмеялся Драко, а затем закурил.       Без нервов.       С наслаждением.       О, Эру, как же давно он не курил. Это было лучше секса. Хоть Драко знал, что заплатит.       Совет продолжился, а мужчина наслаждался чашкой отлично заваренного генмайчи и сигаретой. Впереди его ждала битва, но первый шаг Драко уже сделал, потому пребывал в прекрасном расположении духа, хоть и понимал, что ставит на кон все, что у него на данный момент было - и деньги, и карьеру, ведь пост мэра придется оставить досрочно. Пост, который он выбрал и которым гордился.       Размышляя, разочаруются ли его горожане тем, что он не пойдет на второй срок, Драко после встречи распрощался с тайным советом и вошел в лифт, минуя вооруженных маршалов, сопровождающих Тома.       - Ты всё потеряешь на июльских идах, сын, - Люциус, вошедший с ним в лифт, говорил привычно холодно. - Ты слишком рано начинаешь.       - Боишься, что твой кандидат мне проиграет? - вскинул бровь Драко, нажимая кнопку и наблюдая за тем, как лифт ползет на паркинг. - Июль меня не волнует, не мартовские же иды, верно?       - А ведешь себя, как в мартовские, играя в Брута.       - В том-то и разница между мной и тобой, отец. Я ни в кого не играю. Мне уже не двадцать лет. И то я тогда Леголаса косплеил, никак не Брута, - пожал плечами Драко и полный достоинства вышел из лифта. Пожал Люциусу руку, сев в Сабурбан с пуленепробиваемыми стеклами и направился в аэропорт, по дороге размышляя о том, что до июля главной проблемой будет отец.       Люциус, воспитывающий сына амбициозным будущим президентом США, не учел одну деталь. Главную ошибку своей жизни. Он, Драко, пусть и носил длинные волосы, не был его копией. Это стало причиной их столкновения после того, как Малфой-младший возглавил Нью-Йорк. Всю кампанию отец поддерживал его, но цена оказалась запредельной. Лобировать интересы дражайшего папочки Драко отказался, и с тех пор у них была настоящая война.       Которая теперь могла правда стоит должности.       Драко старался не забывать этого. Что стояло на кону.       Все. Абсолютно все.       Перед выходом из машины мужчина надел солнцезащитные очки, невзирая на тусклость январского солнца, и намотал шарф по самый нос. Его охрана незаметно шла за ним, а он проклинал то, что стал заложником собственных эко-программ, потому не мог воспользоваться своим же джетом, чтобы добраться до Нью-Йорка за час. Нет, желая быть последовательным, он теперь обязан был пользоваться коммерческими рейсами, которые отбирали больше времени.       К тому же были неудобны из-за того, что в аэропорту его мог узнать каждый. Привыкший к публичности Драко никогда не смущался, но сегодня ему не нужно было, чтобы из-за пары случайных снимков в соцсетях пресса начала задавать вопросы, что, собственно, господин мэр делал в другом городе и не связано ли это с будущими выборами. Потому что он сам решал, когда и что объявлять миру. Потому не желал, чтобы ему все испортили.       Потому кутался в шарф и расслабился лишь в бизнес-лаундже, где узнал парочку сенаторов. Тем уж точно было не до фотографирований, потому заказав сэндвичи с огурцами на льняном хлебе, Драко посмотрел на часы. До рейса оставался час. Написав ассистентке, чтобы организовала ему ужин с его правой рукой, Майлзом, он вместо того, чтобы сесть за работу, достал электронную книгу и погрузился в чтение. Редко позволяющий себе расслабиться Драко вознаграждал себя за маленькую победу и читал о падении Нуменора, полностью погрузившись в мир Средиземья.              *слон - символ Республиканской Партии *** Несколько часов спустя       В идущего к своему столику Драко врезалась девушка, которая, кажется, была то ли взвинчена, то ли навеселе. Покраснев, она пробормотала: “Ой, черт, простите”, Малфой-младший же вскинул руку, чтобы её не тронула его охрана. Ничего не ответив, светловолосый мужчина окинул весьма соблазнительную фигуру, которая перебирала длинными ногами в сторону барной стойки, типичным заинтересованным взглядом. Хмыкнул и продолжил путь.       - Привет, Майлз, - лучший друг, правая рука и незаменимый помощник на все руки уже ждал его, нетерпеливо барабаня пальцами. - В городе жуткие пробки. Еле пробился с аэропорта.       Вертолет. Ему определенно нужен был вертолет. Но опять таки - экология. Этот конек во время избирательной гонки уже не раз пинал своим копытцем Драко в чувствительные места. В самолюбие и комфорт. Однако он, ностальгируя, играл по правилам, ведь побед без жертв не бывало.       - Н-да, кажется, эту проблему ты обещал решить в своей предвыборной кампании, помнишь? - хмыкнул тот, лениво пожимая руку Драко. - Как выходит, что ты что-то не выполняешь, а пожинаю плоды я, ведь мне пришлось ждать тебя больше получаса?       Секунда - и взглядом Драко можно было убить. Майлз поднял руки, показывая, что лишь шутит. Малфой косо усмехнулся. Подобный юмор ему не был близок. Никто на него не имел права. Даже лучший друг. Или особенно лучший друг. К своему окружению мужчина был куда строже.       - М, вот как. Хорошо, что напомнил. - Сев за столик, он потер идеально выбритый подбородок. Его лицо было визитной карточкой. Драко не мог позволить себе иметь на нем порезы. - Займись этим. Представь к следующей пятнице свой анализ и идеи. И это не обсуждается. Что? - Он вскинул бровь, когда к ним подошел официант. Ненавидел, когда его перебивали.       - Ваша Честь, готовы сделать заказ?       Мужчина попробовал не поморщиться. Это обращение было уместным в суде или постели, в повседневной жизни оно звучало настолько нелепо, что Малфой - уже который раз за свой срок! - задался вопросом, откуда родом эта традиция.       - Для начала - виски, - прохладно бросил он, закатывая рукава рубашки и постукивая зажигалкой по столику. Майлз с любопытством посмотрел на друга, констатируя, что тот нервничает. Ощутил тревогу. Неужели план не удался? - Заебался. - Ощущая потребность в ответе, пояснил Драко. Майлз был в курсе, что ему нельзя курить.       Кроме сегодня. Сейчас можно всё.       - Люциус?       - О да, будь он… в добром здравии, - спохватился Драко. И быстро, залпом выпил принесенный напиток. Тут же заказал ещё. - Раскритиковал мою идею в пух и прах одним взглядом. Я ощутил себя… Линкольном, только что подписавшим “Декларацию об освобождении рабов”, а не участником очередной предвыборной гонки. Блядь. Будто я собрался взорвать к чертям мировые устои. Бесится, ведь знает, - Малфой-младший предусмотрительно понизил голос, - что праймериз я выиграю. Это мой город и мой штат. Они все от меня без ума, как Метросити от Супермена.       - Отличная идея для предвыборной кампании, - пошутил Майлз, ощущающий легкое возбуждение. Выборы. Кажется, они снова вляпывались в эту адскую хрень, манящую, как очередная доза.       - Мне больше нравится Мегамозг. У него прикид удачней. - Драко еще помнил одного из любимых персонажей Скорпиуса, потому что когда сын недавно болел ветрянкой, то ему пришлось пересмотреть с ним мультик и славно похихикать над тем, как юная, красивая и дерзкая девчонка влюбляется в чудище с паршивым характером. - Боюсь, если я буду в трико, люди будут смотреть не туда, куда нужно, а о черном, длинном плаще я, может, с детства мечтал.       - Злодеи нынче плохо продаются, благодаря Трампу и…       - Не порти настрой. И встречи с папочкой хватило.       Драко мрачно усмехнулся. Хоть они с отцом и были в одной партии, - как, собственно, все поколения Малфоев - Люциус часто не поддерживал сына ещё и потому, что они были яркими представителями старых и новых взглядов, раздирающими партию изнутри, потому неудивительно, что любезный отец будет пытаться вставить палки в колёса его карьеры.       Иды. Он не зря использовал это слово.       - Старина Люциус…       - Мне тридцать восемь, я - самый молодой мэр в истории Нью-Йорка и один из перспективнейших политиков Штатов, но мой старик никак не успокоится. Видимо, его бесит, что у него вот не спросили мнения. Ох. Сдать бы его в дом престарелых, так нет же, вполне дееспособен. Даже слишком. - Драко поморщился.       Его стальные глаза вдруг сверкнули. Та самая девушка неожиданно снова появилась в поле зрения. Пошла мимо их столика, привлекая его внимание короткой фиолетовой юбкой, переливающейся как павлиньи перья.       - Ваша Честь, Вам как обычно? - не унимался чертов официант. В это время года Драко предпочитал Коффин-Бей с соусом понзу, ангиллу или чёрную треску, но главное - ледяной поднос с дюжиной морских ежей.       Он не упускал сезон. Ни устричный, ни “ежовый”, ни… какой-то другой, если судить по задумчивому виду Драко.       - Нет. Хочу что-то… - его честь мэр был далек от собственной чести. Взглядом он едва не забрался под соблазнительное мини. Какая штучка, а! - с кровью…       Майлз развернулся. И хмыкнул.       Потом Драко все же согласился на Коффин-Бей и морских ежей. Основное убрал.       - Итак, да. Темный Лорд дал свое разрешение, - во избежание чужих длинных ушей у Драко и Майлза была своя система обозначать главных деятелей партии. Например, Тайный Совет они заговорчески звали Пожирателями. - Мы в деле.       - Мы в деле! О! Мы в деле! Сукин ты сын.       - Они не будут помогать. Но и мешать не станут. Не считая отца. Для начала - неплохо.       - Заебись.       - Неплохо, - повторил Драко, более реально оценивающий шансы. Коих пока было немного, если без эйфории. Потому что до конкуренции с Поттером ему нужно было дотянуть до идов и не сгореть. - Работы будет сверхурочней обычного. Собери всех на завтра. Тех, о ком мы думали. Нужно обсудить официальное заявление. Хочу объявить сам, до того, как слухи будут циркулировать.       Драко, передумав есть устрицы, потребовал побыстрее морских ежей. Обсуждать с Майлзом тонкости в ресторане не было смысла, потому он просто курил, ел серебряной ложкой икру ежей и время от времени смотрел на девушку, которая явно кого-то ждала, сидя у барной стойки.       Она была, увы, слишком юна, но и видов у него особых на нее не было.       Просто смотрел. Ему нравилось любоваться прекрасным.       Не задумываясь.       - Мне нужна новенькая, - неожиданно сказал мужчина, перестав изучать длинные ноги и помимо воли анализировать их потенциал. Ей было мало лет. Такие были не в его вкусе. К тому же Драко был слишком брезглив к шлюхам, а юная красотка ею и была, ведь кто ещё бы в такой юбке сидел на баре с малюсенькой чашкой кофе, если не проститутка, ловящая клиента.       - У тебя губернаторская гонка на носу, разумно ли это? - Как и у всех политиков, репутация идеального семьянина была важной частью составляющей любой кампании. - Не хватало вляпаться где-то из-за ненадежной штучки.       - Нужно поискать надежную значит. А на счет гонки… именно потому что она на носу, мне нужно снимать стресс и выпускать пар. - Драко любил делать себе подарки. Дорогие и бессовестные. Новая подружка всегда была наградой за какую-то победу. Вроде той, что он сегодня одержал. - Забыл, когда у меня был охуенный секс. Нужно что-то менять. Такой, знаешь, чтобы уснуть не от рабочей усталости.       - У тебя же была эта… как её…       - Эта как её наскучила. Я в постели с ней думаю о программе, мысленно речи репетирую, никак не получаю удовольствие. Никогда больше не подсовывай мне спичрайтеров, ясно? От чего я должен кончить, от идеального “о, Боже, да”?. В этом она банальна, как все.       Майлз расхохотался. Потом чуть посерьезнел. И нехотя, осторожно спросил:       - Астория… снова все плохо?       Драко помрачнел. Астория. Ох, Астория.       Какое-то время у них было перемирие. Но все рухнуло. В очередной раз.       - Не могу к ней прикасаться. Она сейчас в интрижке с ублюдком из демократов, и как-то не встает. Я понимаю, когда её трахал тренер по теннису или наш шеф-повар, ладно. Сам не святой, главное, чтобы не на глазах у Скорпиуса, но политик, ещё и из другой партии. Ещё и такой мелкий, помощник члена городского Совета. Проклятие. Пахнет изменой.       - Вот блядь.       - Если бы не выборы, развелся с ней к чертям. Надоело это все. Но она хороша на публике, придется годик-второй потерпеть, а там солью её по-тихому, наконец. - О разводе Драко время от времени заговаривал, но никогда не доводил дело до конца. Потому что в политике разводы любили еще меньше, чем в католической Италии или королевских семьях. К тому же Астория была идеальна. Как жена политика. Абсолютно идеальна. - Думаю, нам всем троим пойдет это на пользу.       Он имел в виду себя, жену и их десятилетнего сына, который неимоверно страдал от скандалов родителей, которые им удавалось скрывать от прессы, но не от ребёнка.       - Так есть кто-то на примете? - Майлз снова развернулся. Окинул взглядом девицу за барной стойкой, которая вся была в своем смартфоне.       - Слишком юная, - категорично заявил Драко. Такие годились полюбоваться. - Истерики, сцены ревности, не пойдет. Этого мне и дома хватает. А жаль. Такая горячая.       Он вернулся к своим морским ежам, смакуя икру и больше не косясь на девушку, которая действовала на него, как афродизиак, потому что Драко правда пару недель был слишком занят. Настолько, что ебался исключительно со своими предвыборными амбициями.       И все же Малфой-младший ещё не упал так низко, чтобы трахать малолеток. Не хотел вляпаться потом в историю с каком-то новым Эпштейном. Секс-скандалы были пока самой непростительной анафемой в мире высокой политики. Потому если он хотел играть в высшей лиге, должен был быть очень осторожным.       - Зря ты так. По опыту скажу, что у этих юных красавиц вместо сердца - калькулятор, потому сцен ревности не будет. Зато потрясающий энтузиазм в постели тебе обеспечен.       - А за спиной у них - пресса, да? И обвинения в сексуальных домогательствах, - закатил глаза Драко. Он предпочитал самодостаточных женщин своего возраста и положения.       - Во всем ты предпочитаешь винтаж. Что в вине, что в постели.       - Я же не Килиан, променять шикарную женщину на модель. - Когда-то они были почти соседями. Его квартирка для утех находилась в Трайбеке и соседствовала с лофтом четы Хеннесси. Драко часто бросал заинтересованные взгляды на Элизабет, однако та только приветливо улыбалась, игнорируя намеки.       Такую бы он взял. Где-то на ореховом столе Ingrid Donat. Заставляя кого-то ногтями оцарапать идеально отполированную поверхность.       Драко сглотнул. Времена прошли. Давно. Квартиру он купил другую. Повыше. С видом на Центральный Парк, а дурак Килиан развелся, но больше Малфой не хотел его женушку. Она утратила для него привлекательность. А вот юную девчонку он бы трахнул. Одна беда. Она была слишком беспородной. Настолько, что такую на винтажный стол на разложишь. Будет выбиваться из интерьера, как купленная у торговцев ваза.       Хоть не все были столь щепетильны.       Драко обратил внимание, что к девушке подошел один известный судья. У того должна была быть свадьба через месяц, а он был… как все. Снимал девочку, и та оживленно кивала, видимо, оговаривая цену. Забавно. Казалось, только ему удалось в свое время жениться, будучи безумно влюбленным. И оттого все, что произошло после, ощущалось ещё больнее.       Может, так было правильно? Надо было трахать, все что движется, ещё до свадьбы, а не играть в Берена. Эльфийских принцесс разобрали во времена Толкина, в мире политики те, увы, не водились. Были лишь безупречные жены. Неверные, но безупречные.       Посмотрев на часы, мужчина поморщился. Ему следовало поторопиться, чтобы успеть домой, иначе Астория будет недовольна. А путь к особняку Грейси, будь тот неладен, был неблизким. И распрощавшись с Майлзом, Малфой-младший вышел, чтобы отправиться в Йорквилл, где располагалась резиденция. Всегда, покидая Пятую Авеню, Драко ощущал легкую грусть. Но он радовался, что даже став мэром, он остался на Манхэттене. Он любил этот пахнущий миристицином островом. Безумно любил. И тот, кажется, отвечал ему взаимностью. ***       К ужину, на который Драко опоздал, подали чёрную треску, спаржу и кислую улыбку Астории, которая не оценила того, что он привычно задержался. Сдерживая свое “скажи спасибо, что вообще играю в эту игру”, мужчина сел за стол. Аппетита особо не было. Но приборы он взял. Как и спаржу. Из-за Скорпиуса Драко изображал человека, которым не был. Хоть лицемерие скрипело на зубах так, будто спаржу случайно плохо помыли.       Но нет же. Помыли отлично.       Просто все, что начиналось со лжи, её умножало.       Он посмотрел на свою великолепную супругу, которая вела с ним равнодушную, светскую беседу. И подумал, что нет. Они не были ложью изначально. Его любовь к Астории была абсолютной. Когда-то давно. Драко уже забыл, за что полюбил её. Осталось лишь это. Осадок их чувств, скрипящих на зубах. Ведь даже Скорпиус был уже не плодом любви, а лишь необходимостью по-быстрому залатать грандиозный проеб жены.       - Что они сказали? - поинтересовалась женщина, отпивая вино.       - Готовы рискнуть, если деньги будут моими, - как бы там ни было, они были командой. Могли спать с кем угодно, не разговаривать, но выборы становились моментом, когда и Астория становилась частью его избирательного штаба. Очень активной частью.       За это, возможно, он так и не развелся. Она была для него незаменимым союзником в борьбе за общественный имидж. Их семья - безупречная и счастливая - сводила людей с ума, хоть за дверьми особняка Грейси* они часто едва выносили друг друга без особой на то необходимости.       - Я думаю…       - Оставь. За тебя подумают другие, - покачал головой Драко, поскольку у него от мыслей уже все пульсировало в голове. Он бы мог попросить её помассировать ему виски своими всегда прохладными пальцами, но та интрижка с демократом страшно задевала. Надо же. Астория ещё могла его задевать. Потрясающе. Отвратительно. - А ты выполнишь. Идеально, как всегда. Спасибо.       Воцарилась тишина. Жена смерила его тяжелым взглядом, который был красноречивей слов. “Ублюдок”. Вот что она говорила ему. Хотя её поведение кричало громче. Если бы в ней осталась хоть капля уважения, то не стала бы раздвигать ноги перед демократом.       - Отец, ты снова идешь на выборы? - спросил Скорпиус. Одетый в форму одной из престижных школ Нью-Йорка, он выглядел удивительно подавленным. И младше своих лет. Удивительно, как строгая одежда делала мальчика уязвимым. - Тогда у меня есть для тебя подарок.       - Да? - вскинул бровь Драко. Отложил приборы и улыбнулся. Скорпиус полез в свой рюкзак, который лежал на соседнем стуле. Вытащил оттуда браслет и подошел к отцу. Тот послушно вытянул руку.       - Я сам его сделал. Сегодня. Нас учили. - Он повязал ему на руку браслет, выполненный из разноцветных бусин. Драко сначала задался вопросом, за что они платили бесстыжие суммы, если его сын вместо верховой езды, истории и политики обучался этому? Когда в школах заменили плетение интриг на плетение браслетов? А потом он понял, что на некоторых бусинах были буквы. И если их правильно прочесть, то выходило слово. Даже имя. Скорпиус. Он сделал браслет со своим именем. Мужчина посмотрел в глаза своего мальчика. - Это на удачу. Я всегда хочу быть рядом с тобой. Чтобы ты не забывал меня.       Он сказал это очень тихо. Пребывая циничные мысли Драко о том, что, пожалуй, безделушку правда можно оставить, ведь она хорошо будет работать на его правильный имидж. Сглотнул и похлопал Скорпиуса по плечу.       - Я никогда о тебе не забываю, ты же знаешь. Спасибо.       - Я люблю тебя, отец, - просиял сын, обнимая его. Вернувшись на свое место, он добавил: - Ты вчера посещал одну из школ. Ты бы не мог как-то и в мою приехать? Твои охранники на отцовских днях хорошо играют в футбол, но я бы хотел тебя в команду. Отец, я хорошо играю, тебе не было бы стыдно. И учусь хорошо. Сегодня А получил по истории. И я начал читать “Сильмариллион”.       Драко внимательно слушал своего единственного сына.       Он был мальчиком с очень открытым сердцем. И не его вина в том, что за десять лет Малфой так и не разобрался - его ли это ребенок. Он любил Скорпиуса, конечно, любил. Но вся их семья имела для Драко очень тяжелый налет. Возможно, потому он избегал сына. Боясь однажды узнать правду, которая его убьет.       Однако мальчик был не виновен. Никто, кроме Астории, не был виновен. Потому мужчина ощутил сожаление. И любовь. Ту любовь, которой он не позволял хлестать, как из открытой раны. Но все же. Он так любил своего сына. Пусть и не был до конца уверен, что тот ему родной.       Это ломало его. Каждый проклятый раз.       - Скорпиус, когда у тебя следующая игра?       - В марте, отец, - просиял мальчик.       - Хорошо, я обязательно буду, - пообещал Драко, возвращаясь к своей спарже. Астория ухмыльнулась, а когда Скорпиус вышел, скривилась.       - Ты совсем потерял честь. Используешь нашего сына. Ты думаешь, он не понимает, что ты приедешь в школу, потому что это выгодно для твоей избирательной кампании, ведь тогда ты уже заявишь и о себе и будешь в роли любящего отца?       - Что ж, тем лучше для него. - Драко не стал оправдываться. Хоть не все он делал ради политики. Но и не упускал возможность любой шаг обернуть себе в выгоду. - Я понял такие вещи лет в семь, и смотри, на мне это нормально отразилось. Кстати, об идеальности, Астория. Мне придется тебя разочаровать, но больше ты не будешь трахаться с тем демократом.       - Оу, - женщина задумчиво посмотрела на мужа. Поднялась и подошла к нему поближе. Обняла за шею и поставила колено между его ног. - Что ж, мой милый, возможно, тогда впервые за два года меня выебешь ты? Здесь.       Драко и бровью не повел. Смотрел равнодушно. Это они уже тоже проходили. Месяцы холодного молчания, а затем - яростный секс. Такого, что летела посуда. Но не в этот раз. Её последний ухажер опустошил его.       Он не мог тратить эмоции ещё и на это. У него впереди были выборы.       - Я прощу тебя и лягу с тобой в постель только при условии, что ты будешь готова работать. На второго ребенка, - четко сказал Драко, и в каждом слове звенела продуманность.       Астория присвистнула и скривилась.       - Прибережем, пожалуй, такой козырь к президентским выборам, малыш. - Но отстраняться она не спешила. - Что ж, тогда вернусь к своему тренеру по теннису.       - Моему.       - Что?       - Он был моим тренером по теннису, - сухо напомнил Драко, с любопытством изучая подарок сына. Ему было жаль, что у Скорпиуса не было отца и что тот боялся, что папа его забудет. Ведь, правда же забывал. Сколько пропущенных праздников у него на счету? - Пришлось брать уроки у другого. Как-то это было неловко. Для него. Мне все равно. Что ж, возвращайся к нему, без проблем. Но…       - Никаких “но”. Я не рожу тебе второго. Я дала тебе испортить все: мою жизнь, мою любовь, мои амбиции. Фигуру свою в угоду твоей карьере не отдам. К тому же нет, ты не простишь меня за ребенка. За Скорпиуса же не простил. Уже столько лет прошло, а ты так и не простил мне Бена.       - Потому что ты не просила. - Драко отложил приборы и задумался. Какую любовь он испортил? К нему или к тому, второму, что разрушил всё? И любила ли Астория его хоть когда-то? Ведь если бы да, так быстро не изменила бы.       - Что?       - Сегодня это твой коронный вопрос? - ухмыльнулся Малфой-младший. - Ты не попросила прощения, Астория. Ни разу. А ведь мы были влюблены. Пока ты не полюбила его. Это не важно. Больше нет. Тебе придется вести себя подобающе и бросить своего демократа.       - А если нет?       - Я найду на тебя управу, - в его голосе прозвучала угроза. Астория лишь рассмеялась:       - Ты никогда не разведешься. Ты же не хочешь однажды проснуться в Белом Доме с эмигранткой, как Трамп? Тебе нужна идеальная Первая Леди, потому лучше нам жить в мире.       И похихикивая над ним, жена вышла. Драко остался один в компании со спаржей. Но не ел. Желая отвлечься, потянулся к газете, которую прислуга складывала рядом. Скривился. Там была статья о Директоре Национальной Разведки, который где-то там засветил свою юную жену и их старшего сына. Щурясь, Драко смотрел только на мальчика на четыре - вроде - года младше Скорпиуса.       Мысленно сравнивая того со своим сыном.       Вроде ничего общего, а вроде уши… его всегда смущали уши.       - Да блядь, - выругался он, поскольку всегда, всегда искал ответ на тот мучавший его вопрос. Чей же Скорпиус сын - его или Бена Соло?       День выдался трудным, и Драко ощутил усталость. Но вместо спальни направился в кабинет, где снял булавку, расстегнул пуговицы жилетки и растянулся на диване. Потягивая виски и задумчиво глядя на картину, висящую на стене.       Это был оригинал кисти Мадленера, на которой был изображен старик с оленем на фоне скалистым гор.       Der Berggeist. Дух Леса.       Картина, с которой когда-то наделали много открыток, и одну из них, путешествуя по Германии, купил юный Джон Толкин, который хранил ту много лет в конверте, на котором было написано “Происхождение Гендальфа”.       В своем время Драко потратил безумные деньги, чтобы выкупить оригинал.       И тот каждый вечер смотрел на него. Дух Леса. Весело, но немного сочувственно. Будто видя насквозь. Малфой-младший вздохнул. Это было лучше, чем фото на столе, где перед камерами позировала счастливая семья, которой уже давно не было. “Мы” больше не существовало. Только Астория. Отдельно от него. А он отдельно от Астории.       И Дух Леса между ними.       Или политика, “твоя проклятая политика”, как порой, срываясь, говорила женщина, которая дала свадебную клятву всегда поддерживать. Впрочем, не изменять она тоже клялась.       Внезапно Драко снова подумал о случайной девице. Проститутке с, наверное, мексиканскими корнями, судя по коже, имевший оттенок жженого сахара. Глупостью было размышлять о таком. Но все же что-то же случалось, отчего взрослые мужчины вдруг заводили себе юных жен и любовниц. Тот же Бен Соло. На сколько там младше была та красотка? На полжизни? И ничего, все восхищались ими, не осуждали.       Возможно, эпоха политических жен проходила. В моде были вот такие. Любимицы простых американцев. Не недостижимые идеалы, а простушки. Как все. Сначала этот тренд лихорадил киноиндустрию, теперь вот добрался и в святая святых.       Закурив, он хмыкнул. На секунду прикинув, какой бы скандал был, разведись он с Асторией и женись на какой-то девице с разбавленной мексиканской кровью. Боже, подобное стоило бы провернуть, только чтобы увидеть лицо отца. Но Малфой все же играл по правилам, потому, посмеявшись, вернулся в реальность. Где он был безупречным семьянином.       Который знал, чтобы не говорил - он никогда не разведется с Асторией. Никогда. А значит, не обретет свое счастье здесь, внутри семьи. И так и будет завидовать сам себе. Той идеальной картинке, которую показывал миру и которой не существовало.       Стряхнув сигарету над пепельницей, что стояла на полу, Драко протянул планшет, думая о том, что впервые за два года так много курил за один день, отчего кашель уже начал подбираться к нему. Но встать за респиматом было откровенно лень, потому Драко ограничился тем, что затушил сигарету и попытался дышать так, чтобы не тревожить легкие, предавшие его после ковида настолько, что и это приходилось скрывать.       Что его жизнь никак не хотела возвращаться в прежнее русло, зато он метил в губернаторы. Ощущая, как боль подбирается к вискам, Малфой ненавидел себя за то, что злился на Асторию. Не потому что она была здесь, в этом доме, все ещё рядом, а потому что её не было. Сейчас. Он бы не отказался, чтобы жена пришла и втерла ему в виски прохладное масло, которое снимало боль.       Но все было лишь формальностью. Лишь политика оставалась настоящей. Остальное… ложь. Сплошная ложь. И впервые Драко задумался, а чем заканчивается жизнь? Тоже ложью? Ведь после смерти обычно создавался какой-то миф.       И пока он рассуждал, Гермиона Грейнджер вышла из одного из элитных небоскребов Нью-Йорка и, ежась от холода, направилась к метро. Лишь в вагоне, подобрав ноги, она впервые за день немного вздохнула, думая, что ненавидит, ненавидит ту жизнь, которая сейчас была. Потому что та лишь контрастировала со всем, что ей пришлось потерять за предыдущий год.       Глаза слипались от усталости, но она пыталась не уснуть, чтобы у нее не подрезали сумочку. Стараясь держать их открытыми, Гермиона читала разные объявления вдоль вагона, пока не наткнулась взглядом на старый плакат, на котором мэр Нью-Йорка агитировал за какое-то суперсовременное приложение, помогающее экономить то ли время, то ли бумагу.       Глаза девушки вспыхнули от неприязни.       “Ублюдок”, - зло подумала она и втупилась в свой смартфон, на котором не было никаких приложений от чертового республиканца. Который обещал сделать Нью-Йорк зеленым, но не сказал, блядь, какой ценой.               * особняк Грейси - резиденция мэра Нью-Йорка *** Аааа, привет вам, мои дорогие читатели. Уверена, что соскучиться мы не успели, ведь без особой паузы ныряем в новую историю и какую. Если честно, политический фф я хотела написала давно, но были определенные обстоятельства, не позволяющие мне этого сделать, но вот... произошло. Возможно, так и должно было быть. Что-то однажды пришлось отложить, что бы Его Честь появился. Ну, рассказывайте, наловили в пасхалках старых героев?))) И каковы ставки на Гермиону, кто же она и соблазниться ли Драко?