Миристицин

КУРУ - ум Осень 2013 Личный дневник Д.Л.Малфоя “Я проработал членом Совета округа уже два года и решил, что буду баллотироваться в Сенат от своего штата. Многие говорят, что, мол, еще рано, я слишком молод, но тот же Байден избирался в 29 лет, значит и я могу. К тому же, на момент окончания гонки мне будет 30, а значит минимального возраста для сенатора я достигну. Как и чего-то еще. Ведь если обернуться, вся моя жизнь…. в ней нет ни единого достижения. В семейной жизни я не состоялся, так почему бы не углубиться в карьеру еще сильнее. Нельзя прожить принцем Чарльзом в ожидании трона, если тот можно завоевать!” Записки Джинджер: “Наконец-то лето закончилось. Мы объездили весь штат, как цирковые артисты. Наверное, это весело. Наверное. Ярмарки, аплодисменты, даже раз подарили цветы. Я их отдала маме, ей они понравились больше. К сожалению, мама держала меня на жесткой диете, чтобы я не утратила форму и этим летом я не попробовала ярмарочную еду. И ни разу не искупалась в речке. Скорее всего, я ленивая и неблагодарная, раз мне грустно. Но мне бы так хотелось хоть недельку выдохнуть. Сегодня прилетят девчонки из Милана. Жду не дождусь послушать, как им было весело. Хочется, чтобы мне привезли какой-то подарочек….”       Драко был абсолютно вымотан. Он почти не отдыхал последние дни, его график был переполнен встречами, а ночи - тяжелыми мыслями, но все же сейчас мужчина привычно широко улыбался, попав на знаменитую апрельскую ярмарку Ассоциации фермеров штата, которая в этом году проходила в Итаке. Естественно, прямо у главной жемчужины города - берега озера Каюга, отчего Малфой-младший нервничал. Влажность была очень высока. Он волновался, как бы ему хватило дыхания и воздуха, чтобы прочитать свою речь.       Его Честь ощущал, что у него совсем нет сил. Абсолютно. Но ещё у него не было и выбора. Драко, в отличие от многих политиков, не получал удовольствия и заряда бодрости, которые бывали от общения с людьми, наоборот, такая публичная коммуникация его очень выматывала, ведь мужчина абсолютно не был собой, но пока власть даровал народ, ему нужно было выходить к тому. Порой это все жутко бесило Малфоя-младшего. Он хотел же блага для всех, стремился к должности повыше ради того, чтобы иметь больше возможности для реализации крутых программ, но сначала ему нужно было всех убедить в том, что его зеленое - это белое, потому нужно ставить на красное (1) и голосовать за него. Поэтому он был здесь. Безупречный в своей идеально белой - уже третьей за день, на самом деле - рубашке, где небрежно закатанные с виду рукава очень тщательно регулировались стилистами. Потому что кандидат мог позволить себе только ту небрежность, которую мог абсолютно контролировать, ведь грань была хрупка.       Выступление в Итаке было важным этапом гонки для Драко. Одним из самых важных, на самом деле, ведь он должен был обратиться к тем, кто был его аудиторией, по сути. Выступающий за нулевую локальность мужчина был ведь идеальным кандидатом для фермеров, но он кожей ощущал отчужденность. Для публики в высоких резиновых сапогах изнеженный богач в лоферах Loake на босу ногу был чужаком, а его выступление - лишь досадной необходимостью. Они все всё это слышали. От других кандидатов. Много-много лет. И не желали ради чужих политических амбиций втягиваться в авантюры, вроде тех, где вместо сои им нужно будет вдруг начать выращивать спаржу, чтобы продавать ту в местные рестораны.       У Драко в подкатанном рукаве был козырь, разработанный с Кьярой, но если никто не будет слышать - какой смысл бросать тот за стол, за которым сидят скучающие слушатели. Потому Малфой-младший думал, не переставая улыбаться. Думал напряженно, не слушая президента Ассоциации, который что-то ему рассказывал. Это было неважно.       Ему нужна была публика. Никак не один человек.       Потому он остановился.       Замерла его охрана. Его команда. Его люди. А жизнь продолжала бурлить. Где-то мычали коровы, кудахтали куры, шуршали крыльями голуби и смеялись дети. Толпа шумела и жила. Дышала, общалась, хохотала. Ела попкорн из экологичных сортов кукурузы, хрустела спаржей и…       Драко оглянулся. Сделал жест рукой, который означал “тихо”, поскольку знал, что Снейп или Майлз обязательно вклинятся в его поток мыслей. Отвернувшись от выставленной техники, о предназначении половины которой Малфой-младший понятия не имел даже приблизительно, мужчина размеренным шагом направился туда, где заканчивался официоз фестиваля и начиналась самая интересная его часть - ярмарка, знакомая каждому американцу с детства. Место, где съедали на скорость хот-доги, продавцы соревновались между собой в высоте пастрами-сэндвичей, пальцы становились клейки от сладкой ваты, а губы - синими от пирогов с черникой. Здесь головокружительно пахло… жизнью. Жарящимися сосисками. Стейками. Кукурузой. Горячими вафлями, политыми шоколадной карамелью. И…       Улыбнувшись, Драко нашел, что искал, и, по-прежнему игнорируя весь свой привычный мир, вышел за его пределы, думая, хорошо, что дражайшая супруга пропустила последний день тура, уехав в Нью-Йорк. Эта еда была ни его, ни её стихией. Он предпочитал морских чертей, ежей, белужью икру и серебряные ложки, Астория - красный бархат. Это было так… по-республикански. А ещё аристократично и изысканно, ведь этот десерт изобрели в Waldorf Astoria Hotel. Во всех интервью жена говорила, что красный бархат всегда напоминает ей о месте, где она познакомилась со своим супругом, и по этой же причине их свадебный торт был именно красным бархатом, но причина скрывалась в другом. Red Velvet Cake был у Астории признанием в любви лишь себе, ведь отель перекликался с её именем. Не более.       Но легенда, легенда была красивой. Торт цвета их первой встречи, его партии, её имени, их общей любви. Так много знаков и все лживые. Да и плевать. Астория все ещё жила в мире, где красный бархат был привилегией белых богачей. Будто не было того момента, когда какая-то леди попросила рецепт этого торта, и отель включил за него триста долларов ей в счет. В отместку женщина раздала рецепт, за который заплатила, всем желающим, и Waldorf Astoria утратили свой эксклюзивный рецепт. История их жадности ничему не научила жену. Потому что она думала, что Red Velvet Cake - лишь её право, полученное от рождения. Не более. И думая о любви своей жене к себе и к торту - Драко тот терпеть не мог за приторность и агрессивный цвет - Малфой-младший понимал, как действовать. Если он хотел управлять всем штатом, то ему стоило выйти за пределы Нью-Йорка, ведь здесь люди были другими. Ему нужен был ход в стиле Маккейна в 2008. Когда тот начал тур по Алабаме из Сельма, около моста Петтуса, где в 1965 полиция жестоко разогнала демонстрацию темнокожих за их права. Кажется, глупостью было белому Сенатору искать голоса среди афроамериканцев в “черном поясе”, особенно когда оппонентом был Обама, но Маккейн заявил, что да, здесь редко голосуют за Республиканцев, но “я собираюсь стать президентом всего народа”.       Нечто подобное нужно было и Драко. И он нашел, что искал.       Ход Маккейна. В лавке с яблочными пирогами.       Потому что что могло быть более американским, чем яблочный пирог?       И более объединяющим?       Не символ осени, как во всем мире, а символ нации. Некогда лакомство королей, ведь в нем был недоступный для бедняков сахар, яблочный пирог пересек Атлантику и стал частью процветания, национальной гордости и обязательной составляющей american dream. А ещё - чем-то только американским, без всяких там корней в индейские культуры, ведь до прибытия первых поселенцев огромный континент и аборигены ничего не знали о яблонях, и именно поэтому знаменитая фраза «as American as apple pie» (2) была такой немного… шовинистически правильной. И, наверное, потому мексиканцы ели Rosca de Reyes, не понимая ни вкуса яблок, ни их культуры. Неравенство со вкусом яблочного пирога. Для иммигрантов. Но равенство для американцев, ведь apple pie подавали как в фермерских домах на тарелках от бабули, так и на мейсенском фарфоре на Пятой Авеню. Все американцы ели яблочный пирог. Эти удлиненные треугольники у них будили ностальгию о прошлом, как пицца - у итальянцев.       Потому-то Драко и направился туда, где среди горы яблок всех возможных сортов готовились пироги. Потому что перед ними все были равны. Хоть традиционно, конечно, одни были равны больше, чем другие, но об этом Малфой-младший говорить не собирался. Улыбаясь, как мог только настоящий американец, - широко и почти искренне - он подошел к мужчине и женщине, которые, как успел шепнуть Майлз, владели гектарами яблочных садов в штате, урожай которых продавали на изготовление сидра, соков и в кондитерские.       - Могу я присоединиться? - просто спросил Драко. Пользуясь своей манерой располагать к себе, он уже спустя пару минут был в черном фартуке с логотипом яблочного хозяйства и весьма эффектно точил нож, болтая с мужем и женой так, будто был их старым знакомцем. За всей этой непринужденностью скрывался просто стандартный набор вопросов, которые Его Честь ловко сортировал от ситуации к ситуации.       - Осторожно, не порежьтесь, - когда Драко потянулся к яблокам, предупредила женщина. Его Честь улыбнулся еще ослепительней:       - Я застрахован, - и все втроем дружно расхохотались. Тем временем пресса уже заинтересовалась кандидатом, ровно как и обычные зеваки, и вокруг палатки начала собираться импровизированная конференция, которой изящно жонглировал Северус.       - Мистер Малфой, почему вы здесь, а не на сцене? - посыпался первый вопрос, и Драко, разрезающий зеленое яблоко, хмыкнул. Он хотел ответить так, как отвечали американские солдаты во времена Второй Мировой, когда их спрашивали зачем они идут на войну - “ради мамы и яблочного пирога”.       Ведь частично так и было.       Он был здесь ради яблочного пирога и матери, которой в детстве помогал его выпекать. То было время, принадлежащее только Гренни Смитт, коричневому сахару, Нарциссе и ему. Моменты абсолютного счастья. Когда он, ещё такой маленький, но затянутый в правила, был собой. Мог заикаться, пачкаться и не пытаться прятать глаза в пол, ведь стеснялся своей гетерохромии, которая служила предметом шуточек. Вне политики. Вне камер. Вне всего на свете. Только он. Такой, каким родился.       И Нарцисса, любящая его всем сердцем.       Готовящая яблочный пирог на Четвертое Июля и его день рождения. Всего дважды в год. Но…       Драко знал, что эту историю удобно продать. Она звучала хорошо. Ностальгически. Грустно. Трагично в свете того, что мать умерла, когда он был юн. Но Его Честь был не готов. Воспоминания были святы. Он не хотел продавать воспоминания о матери, отдавать их публике на обсуждение за чашкой кофе. Пусть бы Нарцисса покоилась с миром, ведь за жизнь покоя у нее не было. Она отдала политике все, включая своего единственного ребенка. И этот ребенок, когда вырос, не захотел поступать так же. Не решился отдать её взамен. Придержал.       К тому же циничная половина, присущая всем Малфоям, держала в уме то, как вечная ностальгия по мамочке погубила в хлам репутацию принца Гарри, который дошел до настолько нездоровых методов, что на полном серьезе рассказывал, что, когда мазал свой обмороженный член любимым кремом леди Ди, думал о ней. Это даже звучало дико. Потому Его Честь всегда помнил - в ностальгии должна быть мера.       Всегда.       Да и во всем тоже.       - Я же американец, - рассмеялся в ответ Драко, зная, что этот ответ универсальней, - к тому же я - мэр Большого Яблока, у меня сок Гренни Смит вместо крови, - расхохотался он. Его Честь знал все версии того, почему его город прозвали так, и примерял их в зависимости от ситуации. Сейчас была выгодна самая простая. О первых поселенцах, посадивших яблони.       Его ответ породил следующий вопрос. И ещё. И ещё. И ещё. Серьезные. Не очень. Смешные. Политические. Личные. На все Драко отвечал. С энтузиазмом. Аккуратно. Без подробностей.       - А Вы любите сидр, Ваша Честь?       Драко на секунду задумался. Отдающий время и внимание вину, он с сидром был на Вы. Все, что его с данным напитком связывало, это книга “Правила Дома Сидра”, которую он читал после смерти матери, ощущая себя сиротой. Конечно, пентхаус Малфоев никак не был похож на приют Сент Клауд, но его одиночество было таким же глубоким, как у любого подкидыша. Он не мог найти себе место. Скучал по матери и эгоистично - тогда ещё не понимал этого - тосковал по вниманию, ведь занятой отец не мог да и не привык ко времени со своим сыном. Потому слишком много о сидре, как напитке, Драко не мог сказать. Лишь то, что он горчил ему. Всеми теми буквами, какими Джон Ирвинг написал свою книгу.       - Я все же поклонник Рислинга, - ответил он, ведь солгать было глупо. Все знали, что он винодел. У него был дом вина, а не сидра.       В голове у Драко вдруг промелькнуло третье правило Дома Сидра, которое было в книге.       Пожалуйста, не забирайтесь на крышу, если вы пили - особенно ночью.        Сигнал беды. Тревоги. SOS. Вот что в нем заговорило, но вдруг Драко, вместо того чтобы очередную четвертинку яблока бросить в железную миску, сменил тактику. Он закинул ту себе в рот. Так быстро, что Майлз, стоящий в толпе, не успел даже предупреждающе дернуться. Так и остался стоять, с ужасом глядя на Драко. Потом на часы. Затем на телефон.       Драко тоже незаметно посмотрел на часы.       У него было всего десять минут. Потом его аллергия на яблоки скосит его.       Но ему нужно было это сделать. Съесть яблоко, ведь… ведь это было верно. Он сказал, что не поклонник сидра, и смягчил удар. Подставившись сам. Забравшись на крышу, не выпив ни капли. Чтобы быть ближе. Ближе к народу. Показать, что он, блядь, такой же. Что умеет не только языком трепать и что сажать деревья - не весь его максимум. Съесть гамбургер - это он оставлял Поттеру, Обаме и прочим демократам. Он мог нарезать яблок, испечь пирог и при этом быть хулиганом. Как каждый, кто готовил пирог дома. Когда в миску шло три части яблока, а четвертая тянулась в рот.       Он хотел быть как все. Создать впечатление, что такой же.       - Мистер Малфой, это, конечно, здорово, что у вас есть и кулинарные таланты, но не попытка ли это пирогом подсластить не аппетитную пилюлю, ведь в вашей программе есть пункт, в котором прописано, что государственные заказы теперь будут касаться продуктов нулевой локальности. Как же быть тогда тем, кто направлен на злаковые культуры? Или что нам делать, если непогода, такая популярная для Нью-Йорка, побьет спаржу или что вы там хотите выращивать?       - Хм, логичное беспокойство, - он деланно задумался, будто вопросы - резкие и с виду неприятные - не задавал подставной человек. Отгрыз еще кусочек яблока. Майлз все равно знал, что делать. Потому последствия будут минимальны. Главное вложиться во время, потому стоило эффектно закончить. - Действительно, в рамках стимуляции нулевой локальности моя команда планирует выделять часть заказов на некие виды фруктов и овощей. Если ваши фермы захотят переквалифицироваться, то нужно будет заполнить нужные заявки и штат выкупит у вас ненужное вам оборудование, чтобы за эти деньги вы могли приобрести все необходимое. Если вы решите остаться верным своей специализации, вы в своем праве. Но и такие хозяйства мы не оставим без помощи. Мы откроем на базе штата юридическую социальную кампанию, которая будет защищать интересы фермеров, которые не могут выплатить кредиты, взятые у банка. Неважно по каким причинам - не урожай, не “пошло” выращивание фруктов или просто заказов на сою оказалось меньше, чем нужно. Идея превращения Нью-Йорка в зеленый штат ведь не только в том, что спаржу вырастить - хоть я её очень и люблю, а поддержать всех фермеров.       Эта афера стоила ему трех месяцев уговоров Кьяры. Он упросил у нее парочку зубастых юристов, которые смогут представлять интересы фермеров в суде и обучить будущее поколение, набирая тех из лучших университетов. Идея юридической помощи фермерам имела два положительных эффекта - усиливала доверие к Драко со стороны тех, кто считал его далеким, и обеспечивала рабочие места молодым юристам, которые изо всех сил пытались устроиться куда-то, ведь кредиты за учебу стоило выплачивать.       Ход был блестящим. И он гордо выложил свой туз. Лучший шоудаун в его карьере. Как сказала Кьяра, это роял флеш. Правда, не удача и не фарт ему сдали нужные карты. Привыкший въебывать, Драко въебывал. Днем и ночью. Чтобы иметь возможность сейчас выглядеть вот настолько круто.       - Мистер Малфой…       - Прошу, последний вопрос, - Северус, уже успевший пошептаться с Майлзом, сделал вынужденную ремарку. Драко кивнул. Высокий парень продолжил:       - Вы не употребляете мяса. Часто политики уделяют внимание лишь тому, что важно для них. Собственно, это мы видим и в Ваших как действиях на посту мэра города, так и в программе. Но что будет с теми, кто имеет фермы с животными или заводы по изготовлению яиц и…       - Да, Вы правы. У нас на этот счет тоже есть идеи. Например, я выступаю за яйца от куриц вольного выгула, потому мы выделим финансирование на то, чтобы заводы переквалифицировались в фермы. Их на территории штата всего два, и мы в активной фазе переговоров. Не только с ними, но и с ритейлерами, которым эти яйца покупать по цене выше привычной. Так же нашим партнером выступает McDonald's, им давно нужны более массовые поставщики таких яиц, ведь их гости требуют гуманности, - он был ловок. Он говорил правду. И манипулировал на какой-то глубинной, инстинктивной любви американцев к золотым аркам клоуна Рональда. Эта договоренность тоже стоила ему усилий. И двух лет закулисной работы. Когда его люди натравливали на McDonald’s эко-активистов, и те устраивали акции протеста. Потому что Драко не верил в то, что спрос рождает предложение. Сначала нужно было тех, кто спросом владеет, подтолкнуть в сторону определенной потребности. - Да, в целом моя программа направлена на гуманизацию и более ответственное потребление, у нее много пунктов. Но я не забываю о том, что собираюсь быть губернатором всего штата, а не только веганов, вегетарианцев и зоозащитников. Но они определенно мои союзники.       Он все же немного процитировал, перефразировав, Маккейна. Сделал его ход. И гордился собой. Невероятно.       И доедая на ходу яблоко, будто все прекрасно, Его Честь покинул лавку Дома Сидра, думая, что он сделал это. Не только забрался на крышу, но и прыгнул. Шея была цела. Судя по тому, что ему аплодировали. И хлопали по плечу, пока Драко шел сквозь ярмарочную толпу, оставляя охрану сзади.       Толпу, которая замедляла его движение, и драгоценное время ускользало.       Мужчина уже начал ощущать зуд. И как кровь приливает к лицу.       Но он шел, находя для каждого пару слов, вроде “спасибо за поддержку”, ведь его политикой были эти люди. Его люди. Без них ничего не выйдет.       И лишь очутившись в своем Субурбане с тонированными и пуленепробиваемыми стеклами, Драко тяжело задышал. Майлз, вскочивший рядом, протянул Драко бумажный пакет, и тот, согнувшись в три погибели, выплевывал проклятые яблоки, при этом еще и задыхаясь, ведь аллергия забирала его в свои гадкие объятия, провоцируя еще и астму. Но он ничего не мог сделать. Организм сначала решил отторгнуть яблоки. И выплевывая их, мужчина думал, что это такая ебучая ирония. Проклятие. Быть нью-йоркцем и иметь аллергию на яблоки, хотя врачи утверждали, что она у него психосоматическая. Когда умерла Нарцисса, шокированный Драко ел почти одни только яблоки. Месяца два. А потом попал в больницу, едва не скончавшись от отека. Не задохнувшись. Жизнь раз за разом пыталась перекрыть ему доступ к кислороду, но Драко дышал. Все еще дышал.       Даже сейчас. Врачи, всегда путешествующие с ними, без шума ставили ему капельницу с антигистаминными, а все, что делал Его Честь - это жадно дышал, вытирая пот со лба. Он выиграл, кажется, сегодня точно выиграл, ведь говорил от чистого сердца. Очень вдохновленно.       Хоть и съел яблоко. Чего осознанно не делал много лет.       Последний раз он так блевал в Овальном Кабинете, когда встречался с Обамой в рамках экологизации побережий. Жена президента тогда проводила в штате целую кампанию за здоровое питание, в рамках которой в школах обменивали сэндвичи на яблоки, стараясь отучить детей от неполезных снеков. Потому яблоки были натыканы и по всему Белому Дому. Драко, уверенный, что они пластмассовые, решил взять себе одно на память, но то оказалось настоящим. Пришлось откусить и… что ж, президенту на ботинки явно никто не блевал. Это было так по-республикански.       - Ну что, Белоснежка, тебе лучше или нужен отрезвляющий поцелуй? - Северус, забравшись на переднее сидение, развернулся и уставился на бледного, измученного Драко. Тяжело вздохнул. - Ты не согласовал со мной такие действия. А если бы ты умер от анафилактического шока? Что тогда? Я вложил в тебя слишком много сил, Ваша Честь, для такой самодеятельности, у меня нет запасного кандидата. Зачем ты это сделал? - спросил он тише. Уж слишком херово выглядел его будущий губернатор.       Драко откинул голову. Закрыл глаза. Тихо дышал. Под капельницей.       Холодный, липкий пот приклеил рубашку к спине.       Совсем не тот чопорный политик, которого все видели. Но, как ни странно, сейчас он был сильнее, чем когда цвел улыбкой на сцене. Потому что было видно весь его внутренний стержень.       - Это мой штат. Я хочу его. Хочу, знаешь? Хочу. Мне плевать на себя. Я просто хочу выиграть. Даже такой ценой, Северус. Мне это нужно. Я верю в себя, - четко сказал Малфой, думая, что, пожалуй, он единственный, кто в него и верил. Но этого было немало. Многие люди так в себя верить и не научились. Потому он был силен, очень силен в том, чтобы продолжать. Даже скривил губы в шутке: - У меня не останется после праймериз денег на кампанию. А публику нужно было впечатлить. Вышло хорошо. Я справился.       - Справился, - скупо согласился Северус. Этот кандидат был упрям. Очень упрям. Хоть пошел на риск. Драко с трудом открыл глаза:       - Не хочу проигрывать. Это гадко. Не умею. - Он помнил то странное чувство стыда, когда ты не победил. И не желал испытывать его снова. - Снейп. Что лучше продается: я с капельницей или без?       Северус повернулся еще раз. Он был готов. Гордый Драко. Готов продать даже свою слабость. Это вызывало уважение, ведь этот политик скрывал от мира все свои болезни. Снейп покачал головой.       - Сделаем ставку на силе, - привычно холодно сказал он. Чтобы этот упрямец не понял: вот даже ему его жаль. То, с каким отчаянием Драко боролся за свое кресло, вызывало в нем какую-то новую веру в политиков. Малфой удовлетворенно улыбнулся, ощущая, как рубашка продолжает липнуть к спине и дрожат руки. - А теперь пора отдыхать. Наверное, тебе все же нужен поцелуй.       - Будет, все будет. Завтра все будет, - мечтательно улыбнулся он, снова откидываясь на подушках. Сегодня он отоспится, завтра всего три встречи и домой. Какая-то там ненужная посиделка, где Астория его попросила быть, а затем всё - в Сити Спайр. Лежать в постели и обнимать свою пташку. Отдыхать. И телом, и душой. 1 - цвета республиканской партии 2 - «американский, как яблочный пирог» ***       Взяв латте на кокосовом молоке, Гермиона, наслаждающаяся первыми теплыми деньками, села на скамью и, потягивая напиток через металлическую трубочку, с любопытством косилась на витрину Nike, который располагался на Пятой Авеню. Девушка никуда не спешила. Встреча с очередными богачами, которые хотели научиться танцевать, была лишь через сорок минут, а она уже была почти на месте, потому Джинджер нервно не косилась на часы, боясь опоздать. Девушка была не особо уверена, что Снейп одобрит то, что она продолжает давать частные уроки тем, с кем могла бы пересечься, но у самой Гермионы было иное мнение. Она прекрасно знала, где её место, что бы Северус ни говорил ей о том, что ей суждено стать для Драко кем-то больше. Возможно, место в его сердце и его постели было свободно, но рядом с ним - увы, нет, потому вряд ли ей стоило опасаться того, что однажды её выведут в свет из теней 65 этажа и друзья будут стыдить Драко за связь с учительницей танцев. Никто ни о чем не узнает, а она заработает лишние триста долларов, которые ей предложили за час. Деньги были шальными. Её лечение стоило дорого. Отказаться было невозможно.       С витрины на Гермиону смотрели модели её любимых Джорданов всех цветов радуги, будто город заранее, за полтора месяца готовился к прайду, хоть на носу были лишь Пасха да День Земли, о чем тоже кричали плакаты, предлагая скидки.       Присмотрев пару тех самых, заветных, вишневых кроссовок, Гермиона достала телефон и стала применять скидку к сумме на ценнике. Вздохнула. Увы, все равно было слишком дорого. Она могла бы спустить деньги, порой ей даже хотелось побыть девчонкой, что безрассудно тратит заработанное, но потом Гермиона приходила в себя и спрашивала себя: “Что же потом?”. Обучение ей Драко не оплатит в Европе, потому стоило и дальше работать самой.       Кроссовки могли подождать. Ей было что носить.       Она уставилась на свои желтые, имбирные Джорданы, которые папа ей подарил, когда девушке пришлось вернуться со спортивного олимпа на землю. Им было всего два сезона. Совсем немного.       Точнее, возможно, Драко бы и оплатил ей учебу, но Джинджер просить не собиралась.       Ей и так было стыдно, что мужчина дал ей деньги на белье. Будто её было плохим и его недостойным. А ещё она страшно смущалась всех тех платьев, что шли в дополнение к шкафу в новой квартире. Он был просто забит платьями и костюмами от Оскара де ла Ренте последних трех сезонов. Но то была одежда не на выход, Гермиона прекрасно понимала, почему Драко распорядился купить все те дорогие наряды.       Он любил покрасивее, потому девушка все примерила и отобрала, какую одежду будет надевать перед его приходом, чтобы выглядеть дорого и хорошо. Она отталкивалась не от размера, лишь от того, где были самые неприметные бирки. Ведь не понимала - это подарок, или платья нужно будет вернуть пятого ноября, потому мерила все осторожно и бирки не срезала. Не знала, какая практика для любовниц на Манхэттене. Скорее всего, они пользовались брендовыми шмотками, которые потом возвращали в бутики обратно.       По крайней мере, вряд ли бы Драко спятил и купил ей в абсолютное пользование все те вещи.       Девушка усмехнулась. Те платья, костюмы и пиджаки контрастировали с тем, что она дорожила своими кроссовками. Но Гермиона знала, что за пределами Сити Спайр у нее более привычная роль, потому воспринимала шикарные наряды лишь как одежду в театре, которую надевали певицы, например, перед выходом на сцену. Куда больше её смущало белье.       Рядом с её рюкзаком стоял брендированный пакет La Perla. Драко обещал вернуться ночью или завтра вечером, потому она не стала откладывать поход в бутик, который располагался на Мэдисон Авеню. Девушка долго смущенно крутилась недалеко от двух этажей царства шикарного белья, не зная, как войти и что сказать. Ведь по ней наметанному глазу было видно, что она - совсем не завсегдатай таких мест, потому ей казалось, что надменные консультантки будут пихать друг дружку локтями, пока она будет подбирать что-то для Драко, а потом стесняться спросить, есть ли её размер.       Но, к удивлению Джинджер, когда она переступила порог, потолок на нее не обрушился, ровно как и смешки. Две приятные девушки чуть старше нее предложили ей и шампанское, и воду, и каталог, и клубнику. Потягивая VOSS с мятой, Гермиона чуть успокоилась и с любопытством стала рассматривать красивые лифчики и трусики спокойных телесных тонов, но когда ей предложили посмотреть поближе, покачала головой.       - Моему… мужчине нравится другое. Поагрессивней, наверное, - протянула она. Но и здесь её никто не осудил. Профессионально улыбаясь, одна консультантка провела Гермиону на второй этаж, где они и выбрали три шикарных комплекта, расплачиваясь за которые, девушка внутренне вздрогнула. Она могла за эти деньги купить себе Джорданы, палетку теней и нишевые духи, к которым давно принюхивалась.       С нее никто не посмеялся. Девушки были вежливы. Но вышла Гермиона все равно подавленной. Ей без сомнений вскружила голову роскошь, но куда сильнее хотелось купить те, другие, не блядские комплекты для утех, а белье, надевая которое под обычную одежду, она бы ощущала себя неимоверно дорогой.       Допивая латте, Джинджер вдруг поняла, что сделка со Снейпом ничего по сути не изменила. Она все так же ощущала себя девушкой для утех. Только теперь той, которая пыталась понравиться Драко искренне, а не из-за страха, что отца уволят. А говорили, что влюбленность - это благо. Наверное. Когда она была с Драко, замирала в его объятиях - то да, но на расстоянии, когда реальность соприкасалась с её кожей, нет, девушка предпочитала бы не влюбляться.       Покончив с латте, мечтами о Джорданах да сомнениями, Гермиона поднялась и направилась в сторону музейной мили (1), чтобы найти дом, расположенный между 94 и 95 восточными улицами. Представившись охраннику, она вошла в роскошный холл и, пока ждала лифт, рассуждала, что вот это, конечно, высший пилотаж. Жить в башне из стекла высотою до неба мог любой миллионер, но иметь пентхаус в низкой застройке, в старинном здании… да, здесь ощущалось то, что в Британии звалось бы аристократизмом, а у них в Штатах имело название “старые деньги”. Морганы, Голдманы, Кохи, Херсты, Притцкеры, Малфои… Банковские, нефтяные или политические династии. Вот кому принадлежали верхние этажи зданий, в которые инвестировали еще их прадеды. Для тех, кто заработал деньги здесь и сейчас, оставались всякие Трамп-тауэр, но истинная элита выбирала музейную милю. По крайней мере, Джинджер когда-то об этом читала в интервью какого-то риэлтора, объясняющего, что есть места, в которых априори невозможно купить квартиру, сколько бы денег ни было.       Войдя в лифт, Джинджер ощутила ледяные мурашки.       Осознание, что она спит с одним из таких представителей династии, завораживало.       Возможно, это не та история, которой она сможет хвастаться, но внутри все трепетало от того, что такой себе республиканец корней гражданской войны запросто позволяет ей быть сверху. Правда, проститутки ведь тоже ублажали сильных мира сего. Об этом все знали.       Гермиона посмотрела на свое отражение в старинном зеркале.       Сглотнула.       Вскинула голову.       Проституткам не шептали: “Моя Лютиэн”. Она была не шлюхой, не охотницей за богатым мужчиной, а его маленькой слабостью. Червоточиной. Ахиллесовой пятой. Возможно. А быть может, ей не хватало опыта понять, что ничем-то от девицы, нанятой для секса, не отличается, как бы Северус ни убеждал её в обратном.       Её встретила прислуга. Гермиона никогда не пыталась разобраться во всех этих понятиях и разницах между дворецким, камердинером и старшей горничной, потому она только улыбнулась и пошла следом. Ей показали большой холл, где ей предстояло обучать очередную пару вальсу, а затем провели в комнату, где ей можно было переодеться. Раздеваясь, девушка осталась в привычных велосипедках, желтом топе и синей футболке на пару размеров больше. Она предпочитала танцевать в майках, но когда работала, как учительница танцев, то скрывала тело за бесформенными оверсайзами, чтобы чья-то ревнивая жена или невеста не решила, что девчонка с улицы собирается соблазнить благоверного. Большинство из которых не были верными.       Сев на пол, Гермиона стала надевать свои сине-чёрные The Arc Angel. Когда Nike выпустили первые спортивные пуанты, малютка Джинджер загорелась ими, хоть не занималась профессионально балетом, да и, откровенно, для профессионала её уровня это была не обувь, а ерунда, но ей так нравился и бренд, и вид, что удержаться было сложно. В МЕТ и перед Драко она почти всегда танцевала в высоких носках, скрывающих тейпы на щиколотках, но на уроках с богачами отдавала предпочтение The Arc Angel, зная, что эти люди любят всякие аксессуары. Ничего не понимающие в танцах, они часто считали, что чем больше всяких примочек - тем профессиональней человек. Как юной девушке репетитору приходилось надевать очки, чтобы выглядеть старше, так Джинджер юзала свои спортивные пуанты, завязывая голубые ленты, но не надевая фиксирующие чешки с тупыми носками, оставаясь лишь в основе со свободными пальцами.       Выглядело, правда, красиво.       К тому же тугие резинки, перетягивающие стопу, крепко фиксировали ногу.       Завязав волосы в тугой хвост, Гермиона вздохнула. Она была готова обучить очередную богачку вальсу. Их было так много, этих женщин, за последние полтора года, что Джинджер даже не пыталась запомнить их имена, потому что никогда не могла понять - секретарши называют ей свои фамилии или клиенток. По правде, было все равно. Она лишь получала деньги, и на этом миссия заканчивалась.       “Я скоро покончу с формальностями и хочу увидеться, пташка. Ты сегодня свободна?” - спросил у нее телефон, который высветил сообщение от Драко. Гермиона заулыбалась, ощущая, как её сердце бьется где-то уже в районе солнечного сплетения. Опустив глаза, задумчиво посмотрела на свои изящные щиколотки, перетянутые резинками да лентами. Удачно, что она их прихватила.       Его Честь имел слабость к бантам, потому она написала, что да, будет свободна через пару часов, а затем, сделав серьезное лицо, как полагается профессионалу, Гермиона вышла, ощущая под ногами теплый пол. Бесшумно ступая, девушка вернулась в холл и… оцепенела, поскольку у окна со стаканом виски стоял Драко. Она, наверное, издала какой-то звук, хоть ей показалось, что мир оглох в секунду, поскольку мужчина развернулся.       И на его бесстрастном лице проступило удивление.       - Пташка?       Гермиона сделала шаг назад. Сердце заколотилось сильнее. Кажется, дрожь от него проступила по всему её телу, поскольку ей вмиг стало холодно. Неуютно. Неприятно. Её синие глаза с обидой посмотрели на мужчину, которому она доверилась, как бы спрашивая, зачем он так с ней поступил, зачем затянул в свой дом, в это место, где ей… не было места. Зачем она стояла здесь перед ним, окруженная дюжиной снимков на стене, на которые Джинджер, не привыкшая изучать чужие квартиры, только обратила внимание. Снимков, где транслировалась хроника счастливой жизни Малфоев - от шикарной свадьбы до поцелуя на фоне Таймс Сквер во время зажжения рождественского шара. Поцелуя, который Гермиона видела в прошлом году, поскольку каждый год ходила и смотрела, как мэр города зажигает символ то ли города, то ли праздника.       Они встретились взглядами, и девушка сделала ещё шаг назад.       Потому что увидела нечто хуже поцелуев.       Во взгляде Драко не было злорадства, как у человека, прокрутившего забавную, жестокую шутку, нет. Там было лишь подозрение, и внезапно Гермионе дошло: для него её визит такая же неожиданность, как для нее видеть Его Честь.       - Я не… - выдавила она из себя и задохнулась. Опустила глаза и прижала дрожащую ладошку к солнечному сплетению. Драко решил, что она здесь нарочно. И от этого стало так больно, что хотелось сбежать, потому что вот какого он был о ней мнения. Будто ей хотелось встретиться с его красивой женой и что-то ей доказать? Нет же, ей меньше всего нужно было напоминание, что мужчина, от которого у нее колени подгибались, не свободен. Проще было не думать об Астории. И когда они были вдвоем и без одежды, забывалось легко. - Это не я, - выдавила из себя Гермиона.       И вспыхнула до корней волос, ведь то, что Драко мог так о ней подумать, смущало. И вызывало стыд.       Не успел мужчина сморгнуть эмоции, задать вопрос или утешить, как в холл вошла Астория, на ходу заканчивающая беседу по телефону. Гермиона уставилась на нее во все глаза и сделала еще шаг назад, будто пытаясь слиться со стеной, но, по правде, рядом с женой Драко у нее не было нужды превращаться в невидимку, ведь женщина была великолепна настолько, что затмевала собой все. Высокая, бледная, ухоженная, с элегантной укладкой, голубоглазая… она была совершенна. Она была умело накрашена - без единого кричащего цвета, вроде голубых блесток на веках Гермионы. От нее за версту пахло каким-то парфюмом, созданным на заказ, а черное платье сидело идеально, подчеркивая, что у нее роскошная фигура, которую миссис Малфой не стеснялась демонстрировать, наоборот, подчеркивала ту высокими шпильками. Из той категории, которая Гермионе из-за травмы была недоступна.       Теперь ясно, почему Драко тогда, во время сделки, заставлял её носить каблуки.       Девушка сглотнула.       Вот уж кому бы пошли все платья, которые висели в гардеробе Сити Спайр. Такой женщине не нужно было бы бояться зацепить молнию или оторвать пуговицу. Она была из тех, кому срезали бирки. Даже не так. Наверное, модные дома сражались за то, чтобы Астория выбирала их одежду.       Гермиона сжалась.       Его Честь правда думал, что ей хотелось быть здесь? Быть сравниваемой и знать, что счет нигде не в её пользу? Впервые даже, глядя на бледность Астории, Гермиона ощутила, что её кожа недостаточно светла для такого общества. И тут же нервно теребила свой браслетик на запястье. Самый обычный. Купленный в метро за яркость. Так контрастировало с элегантными украшениями жены Драко.       - Милый. Ты уже дома. Неожиданно, - женщина расцвела улыбкой, подошла к своему мужу и коснулась щекой его щеки. Она была достаточно взрослой, сдержанной и воспитанной, чтобы целовать его на людях, если так не было прописано в программе. - А у меня для тебя сюрприз.       - Да уж, я вижу, - сухо ответил Драко, суживая глаза. Нехорошо щурясь.       Пытаясь понять: это все нелепая случайность или злая шутка Астории?       Потому что если второе, то он не спустит ей этого. Не спустит, что в синих глазах у Гермионы стоял испуг, а её тонкие пальцы цеплялись за край слишком большой футболки.       - Мисс Грейнджер, здравствуйте. Простите за опоздание, - Астория подошла ближе и протянула девушке руку, - Гермиона, верно? Хотя меня предупредили, что Вы предпочитаете, чтобы Вас звали Джинджер. Очень приятно. Тогда можете звать меня просто Астория. Это мой муж, но я думаю, что его-то Вы уже где-то могли видеть, - она цвела улыбкой, любезностью и приветливостью. Удивительно располагала к себе. - Вижу, Вы смущены. Бога ради, простите, что Вас не предупредили, кто мы. Я боялась, что Вы откажете. Моя подруга Белла, с которой вы зимой занимались, передала, что Вы не только невероятно талантливы, но и скромны, поэтому пришлось быть инкогнито. Надеюсь, Вы простите мне.       - Всё… в порядке, да. - Гермиона удивилась тому, что её голос звучал. Точнее, она была не уверена, что издала хоть какой-то звук, но, кажется, что да, что-то да прозвучало, ведь Астория закивала, не переставая улыбаться.       - Астория, что происходит? - Драко, допив виски залпом, подошел поближе и протянул Гермионе руку. Вроде знакомясь, а вроде незаметно проводя большим пальцем по раскетам. Так он обычно успокаивал струны растревоженной виолончели. Смотрел на пташку в упор. - Очень приятно, Джинджер.       То, как он произнес её имя…       Гермиона сжалась, но теперь совсем по другому поводу.       Вот так, с придыханием, глотая последнюю букву, Фафнир звал её в постели, когда трахал. Наклонялся к уху и обжигал этим “Джинджер”, в котором было намешано столько эмоций.       - Ты скоро станешь губернатором, и я решила, что наш первый танец будет куда лучше, чем тот, что был после инаугурации на должность мэра. Он оттоптал мне все ноги, - доверительно сообщила она Гермионе с добродушным смешком.       За свою жизнь Астория множество раз нанимала различных людей и знала, как тех настроить, чтобы им было комфортно. Для начала нужно было выдать какую-то маленькую, незначительную деталь из своей жизни или жизни Драко, чтобы установить доверие. Чтобы выглядело и так, будто она рассказывает какую-то тайну. Секрет. А ещё женщина понимала, что сообразив, что вот господин мэр не умеет танцевать, а она-то профессионал, девушка, которая пыталась вжаться в стену, расслабится.       - Я заказала себе платье. Алое, как гранат. Но струящееся. Понимаете, да? Если на него наступить…       - Мне не нужна учительница танцев. Я неплохо справляюсь, - возразил Драко.       Случайность.       Это все было случайностью. Нелепой и жестокой.       Случайностью, с которой он не мог свести глаз, потому что… Эру, как же пташка была хороша, особенно на фоне неестественной Астории. Возможно, ему нужно было увидеть их вместе, чтобы его сердце потянулось к источнику жизни. Гермиона была яркой, как тропический цветок. Потому он смотрел только на нее. Так завороженно, что ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось коснуться её, но руку Драко отпустил.       Не желая компрометировать Гермиону.       - Если пятнадцать лет назад мы были прекрасны на Балу Дебютанток в Астории, это не значит, что ничего не изменилось. Возьмем пару уроков, и будет здорово. Не упрямься, пожалуйста, - рассмеялась - очень мягко, не зло - женщина, и Драко подумал, что на публике жена - просто идеал. Мало того, что красива, так еще и остроумна.       Но Астория его мало интересовала. Лишь Джинджер. Маленькая испуганная пташка. Ему казалось, он слышал, как бьётся её сердечко. Быстро-быстро. Как у пойманного птенца.       - Я. Не. Буду, - сказал Драко тем особым тоном, за которым заканчивался спор.       Жена вскинула бровь.       Гермиона опустила глаза.       - Я выйду на минутку, - ощущая напряжение, сказала девушка. Она всегда так делала, если семейные пары не могли решить вопрос. Деликатно выходила, давая людям возможность поговорить без её любопытных ушей.       Тем более, спор этой пары ей хотелось слышать меньше всего.       Но Астория улыбнулась.       - Нет нужды, Джинджер. Я переоденусь, и мы поговорим наверху, да, милый? Не скучайте. И не стесняйтесь. Вода на столике, если нужно.       Цокая каблуками, она вышла. Вместе с Драко.       Гермиона осталась одна. В окружении чужих счастливых снимков. Полных любви и воспоминаний о ярко прожитых днях, хоть все они, по хорошему закону жанра, были в черно-белом цвете. Глядя только себе под ноги, девушка дошла до столика и взяла кувшин, в котором плавали дольки лимона, лайма и бергамота. Её руки так дрожали, что она разлила часть воды мимо стакана.       - Боже, - едва не разрыдалась девушка. На фоне совершенной Астории она и так выглядела девкой, подобранной из похоти за длинные ноги, а теперь Драко подумает, что у нее совсем отсутствовали элементарные манеры, раз она не могла воды налить. Ей стало так стыдно, будто она сделала что-то ужасное.       - Джинджер, - голос Драко прозвучал тихо. Совсем близко. Очень мягко. Непривычно.       Девушка развернулась. Он вернулся. Не пошел за Асторией. Вернулся и смотрел на нее совсем иначе.       - Простите, я случайно. Там вода и…       - Эй, забудь. Это просто вода. Джинджер. Все нормально. Я прошу прощения за ситуацию. Ты не должна быть здесь. - Гермиона была уверена, что Драко будет держать дистанцию, но он максимально ту сократил и сомкнул её в своих руках, поглаживая по волосам, чтобы унять дрожь. И она прижалась к Драко, и снимки счастливой семейной жизни Малфоев молчаливо, осуждающе наблюдали за ними. - Я прикажу водителю отвезти тебя домой, потом поговорю с Асторией. Прости, прости, прости меня, пташка. Я не знал.       - Нет, я… я должна провести этот урок.       Она нехотя покинула объятия, за пределами которых у нее не было особого статуса. Только реальность, где на кону были хорошие деньги всего за час работы. Потому Гермиона упрямо поджала губы и стиснула стакан, чтобы рука не тряслась, хоть вода ходила ходуном.       - Ты никому ничего не должна, особенно Астории.       - Я должна себе. Ваша жена пообещала заплатить мне триста долларов, - она вскинула голову. Драко отмахнулся. Никакие деньги мира не стоили её грустных синих глаз, потому мужчина улыбнулся:       - Ерунда, я…       - Что Вы? Дадите мне деньги? - Оба вопроса прозвучали горько и с обидой. Девушка прикусила губу. И Драко понял, что нет. У него она не возьмет ничего, и сейчас дать ей конверт значило бы оскорбить пташку, опустить до уровня содержанки. Это было не тем же самым, что и положить пару тысяч на хотелки. Обстоятельства были не теми. - Я не сплю за деньги. Но за них я ставлю танцы и…       - Ты не должна унижаться.       - То есть преподавать - унизительно? - Она тут же трактовала его слова по-своему. А может, прекрасно поняла, что Драко хочет защитить её, но не давала ему шанса. Знала, что это будет непростой час и не такие шальные, как казалось вначале, деньги. Но лечение стоило дорого. И сейчас нужно было решить, что болеть будет сильнее: спина или сердце. Джинджер, ещё не привыкшая к душевным терзаниям, знала, что сердце, ведь не было закалено, но… но спина была источником её дохода, потому девушка выбрала провести урок. - Я честно зарабатываю. Ваша жена платит - я вас обоих обучаю. Просто сделайте все по инструкции, и она мне заплатит. В МЕТ у меня нет ставки триста долларов в час. Поверьте, это очень много.       Её синие глаза наполнились слезами.       Это был дурацкий круг. Секс с Драко вредил её здоровью. Именно близость с этим мужчиной усилила травму и вынудила её снова давать уроки. И она хотела пройти курс лечения ещё и для того, чтобы быть способной прогибаться в постели, не только продолжать работу в МЕТ, где нагрузки были не на спину, а на фантазию.       Потому ей нужны были эти триста долларов.       Чтобы оплатить их роман дальше, по сути, ведь без секса ему не будет комфортно.       - Не нервничай. Хорошо. Она тебе заплатит, - пообещал Драко, думая, что никогда так не ненавидел танцы, как сейчас, и никогда еще деньги не были настолько бесполезны, ведь от него Гермиона их бы не приняла.       Малфой-младший привык по-разному зарабатывать, но никогда ему за свою карьеру не приходилось вальсировать за триста долларов. Не для себя. Это было настолько странно, что хотелось рассмеяться, если бы не болело за упрямую девчонку, которая гордо пыталась доказать ему, что не нуждается в его помощи. Хоть в этой жизни все нуждались в помощи. Кто-то больше, кто-то меньше.       Но Драко понимал её. В какой-то мере. Ему столько раз хотели заплатить за совесть, что сосчитать было трудно. То же происходило и с малюткой сиалией. Она хотела быть независимой. Хоть по сути, он все равно платил за это, потому что Астория распоряжалась его счетом.       Ебаный замкнутый круг. Где ему придется сыграть по чужим правилам.       Но что-то сделать он мог.       Пользуясь возможностью, Драко наклонился и по-хулигански быстро поцеловал девушку. Та встрепенулась и смущенно улыбнулась. Но их маленький секрет, горящий у нее на устах, приободрил пташку, потому что она как-то подрасправила крылья и осмелела.       - Когда у тебя выпадет еще шанс меня погонять? - ухмыльнулся Драко.       - Сегодня ночью? - вдруг дерзко ответила вопросом на вопрос Гермиона. Кажется, поцелуй имел волшебный эффект.       Они обменялись заговорческими взглядами. Каждый уже представлял друг друга без одежды. Когда все закончится. Но пока все только начиналось, и когда Астория вернулась, Гермиона снова начала терять уверенность с момента, когда поставила пару в стойку. Автоматически рассказывая, что делать, считая и обучая их правильно двигаться под музыку, - кстати, жена Драко была права, и он безбожно наступал элегантной женщине на ноги - девушка думала, что никогда не продавала душу за триста баксов.       Потому что это было больно.       Видеть их вдвоем. Не на снимках из прошлого. А в реальности. Перед глазами. Видеть и поправлять руку Его Чести. Говорить Астории, что нужно стать ближе. Слышать её тихие шуточки и наблюдать за ухмылками Драко. Она не знала, что происходило между этой парой, но выглядели они потрясающе подходящими друг другу. По-настоящему. А ещё - они были командой, где каждый понимал с полувздоха или кивка. И помогая им стать ближе и лучше, Гермиона ощущала себя лишней в этом зале, истории и их жизнях. Ей хотелось раствориться, но порой, в какие-то моменты, она ловила на себе взгляды Драко, от которых не могла дышать и разрывалась.       Джинджер, не имеющая отношений, сразу попала в треугольник, где стала одной из граней, и её эмоции зашкаливали, как и пульс. Она настолько привыкла видеть Его Честь рядом, ощущать его в себе и в какой-то мере своим, что Астория всегда была фактом, но далеким и абстрактным, а сейчас реально била по всем зрительным нервам, и ей приходилось смотреть, ведь не могла же она обучать их, отвернувшись.       - Ты не настроен, Драко. - В какой-то момент Астория сдалась. То, что Гермионе казалось идеальным тандемом, было лишь иллюзией. Женщине было некомфортно, она не ощущала своего мужа, который привычно был далек мыслями, и этим раздражал на постоянной основе. - Ты слишком резок. Джинджер, Вы бы не могли показать, как нужно?       - Нет.       - Да, конечно, - в контраст Драко кивнула девушка, останавливая музыку, и Астория отошла в сторону.       А они стали в пару. Одна ладонь Гермионы легла Драко на плечо, вторая - ему в руку. Вдох. Выдох.       - Я буду считать. Идите на мой голос и ведите меня. Хорошо?       Вдох.       Первые аккорды. Нота си первой октавы. Трижды. Затем до. Затем снова си.       Они замерли.       Нота си. И отдаленное, грустное:       I wanna take you somewhere so you know I care       Выдох.       Мелодия полилась вместе со словами. Девушка моргнула, настроившись.       - Раз, - начала Гермиона, и Драко сделал на нее шаг. Они задвигались, поддаваясь её счету, стуку сердец и песне, где певец повторял через каждую си: “Another love, another love”, как в насмешку или утешение. Потому что ни Джинджер, ни Его Честь точно не знали, что ощущали. Они просто танцевали. Немного неловкие и зажатые. Он наступал ей на ноги, она сбивалась со счета в его руках.       Девушка вообще не могла понять, откуда песня со словами взялась в её плейлисте для тренировок, ведь она ставила танцы под Эйнауди, чтобы тексты не сбивали. Видимо, осталась с какого-то чужого свадебного вальса. Вальса, который ей никогда не станцевать с Драко.       - Четыре… раз… два…       А сердца путались в ритме. Они возносились. И падали. Разбиваясь о мрамор.       Another love, another love…       Ладонь Драко так ощущалась под лопаткой, что Гермиона не удивилась бы, если там бы остался ожог. Болело, ей болело его прикосновение.       - Три… - её голос держал Его Честь на грани реальности. Он танцевал со своей Лютиэн, и мир отступал на задний план вместе с Асторией, потому что Драко видел только синие глаза и слышал: “Раз… два… три… четыре”. Его сердце, подстроившись, возносилось под ноту си.       Another love, another love…       Си. Си. Си. До. Си. Си.       Никогда ещё Драко так не чувствовал проклятую ноту, как сейчас. Никогда не чувствовал ничего подобного вообще. Когда внутри все было натянуто до предела и все сжималось, чтобы разлететься под And I wanna kiss you, make you feel alright. В своей жизни, до Джинджер, он любил дважды, но никогда не ощущал такой ответственности, как сейчас. Желания защищать, прижимать к себе, беречь, лелеять. Мир был жесток, а Лютиэн - слишком хрупка.       Another love, another love…       Любопытно, зачем ей так отчаянно нужны были деньги?       Он посмотрел на девушку, которая избегала его взгляда, но Драко видел, что она смотрела на проклятые, показательные снимки их семьи, которая не была настоящей последние десять лет. Подумал, какие потребности были у пташки. Триста долларов ей явно необходимы были не для того, чтобы просидеть в кафе с подружками, ведь она почти никуда не ходила, он знал уже об этом.       Возможно, по той же причине, что и терпела весь этот урок.       Ей. Нужны. Были. Деньги.       Как и ему, но суммы были разными. И если на кампанию у Драко не осталось ничего, чем можно рискнуть, то маленькие мечты сиалии он бы мог реализовать, на что бы она ни копила - от какой-то программы по обучению до машины. Если бы она только намекнула, попросила, и не было бы этого танца.       Another love, another love…       Музыка закончилась, а песня звучала в голове.       Они танцевали дальше. Астория что-то изучала в телефоне, равнодушная ко всему и не ощущающая драмы, ведь её муж не путался с девицами с яркими ногтями и голыми коленями, потому женщина не подозревала, что Драко и Джинджер стали ближе без лишних слов, но у каждого появилось по открытой ране. Гермиона вспомнила, что он женат, Его Честь задумался о том, как позаботиться ещё и о ней - его маленькой пташке.       Гермиона опомнилась первая и отошла.       Урок продолжился. Девушка не знала, куда девать глаза, а едва время истекло, она, поблагодарив Асторию и Его Честь, испарилась в той комнате, где нужно переодеться, позабыв о деньгах, так хотелось исчезнуть.       - Драко, ты рассчитаешься с милой девушкой? Правда, она милая? - Астория говорила без подозрения и подтекста. Она, по правде, всегда была очень участлива с прислугой, потому не проявляла враждебность. У нее не было за спиной какого-то прозвища, вроде “проблемная герцогиня”, нет. Астория не унизила бы себя плохим обращением с персоналом. Другое дело, что принимать Гермиону за…. персонал было неправильно. - Давай сегодня останемся здесь? Устала от особняка с его соглядателями.       Женщина смотрела на своего мужа, который выглядел все таким же далеким, как и всегда. Подумала, что Снейп не ошибся, когда предложил ей нанять учительницу танцев, и даже подобрав кандидатуру. Сказав, что интимность вальса их сблизит и им стоит побыть вдали от особняка, где всё было пропитано политикой, вплоть до лака в паркете времен Джона Митчела (2). Северус настаивал, что Астория должна уделять сейчас супругу больше времени, и ей пришлось подчиниться, хоть она не особо была переполнена энтузиазмом, но таков был её вклад в его будущее губернаторство.       - У меня другие планы.       - А если мы поговорим о финансировании? - спросила она, поскольку обдумала ту его просьбу и пришла к выводу, что скорее всего деньги на кампанию стоило потратить лишь семейные во имя их фамильной независимости.       Драко заколебался. Это был важный момент. Малфой-младший посмотрел на Асторию. Кажется, впервые за вечер. И хоть сердце его рвалось к Гермионе, ему не стоило забывать, кто он в первую очередь. Кандидат.       Потом мужчина кивнул.       - Можем вместе поужинать, - сказал Драко, будто очерчивая границы. Асторию это тоже вполне устраивало. Драко был умелым любовником, но спать с ним ей не хотелось даже во имя того, чтобы стать женой губернатора.       - Мне нужно полчаса, хорошо? В гардеробе должно быть подходящее платье, - и она направилась на второй этаж, а Драко нехотя достал бумажник. Платить Гермионе было странно, он был почти уверен, что девушка будет упрямиться, потому подготовился к спору.       Девушка ещё не успела одеться. Он застал её в момент, когда Джинджер стояла среди комнаты в топе и велосипедках. Это было красиво, но её место не было в помещении для прислуги, где, увы, она вела себя куда более расслабленно, чем в шикарных апартаментах в Милане. Развернувшись, Джинджер вяло улыбнулась.       У нее были красные глаза. На щеках виднелись блестящие разводы. Видимо, она плакала, и все её блестки с век осыпались, смешавшись со слезами.       - Пташка…       - Всё в порядке. Это же была не новость. Что Вы женаты, - тихо сказала она, натягивая свитер и подбирая одну ногу. Драко уже заметил, что она всегда становилась в такую позу, когда нервничала. Видимо, в поисках физического баланса, когда все летело к чертям.       Мужчина сглотнул. Не новость, да. Для нее. А вот для Фафнира стало открытием, что он ей аж так нравится, что девчонка плакала от обиды или ревности. И, наверное, сама была потрясена. Но это не льстило, это его сейчас расстроило. Наверное, в этом была разница между реальной влюбленностью и всем, что было до. Драко отказался бы от того, чтобы быть объектом её симпатии, лишь бы сердце Джинджер не болело. Сердце, которое он не мог поцеловать и утешить.       - Вы пришли заплатить? - спокойно спросила Гермиона, увидев, что Драко вертит бумажник. И спокойно взяла свои честно заработанные деньги. Даже чуть приосанилась. Она была горда тем, что заработала так много. Выстояла. Хоть и продала душу. Потом о чем-то будто вспомнила и потянулась к сумке. Положила в свой кошелек деньги и вытащила конверт. Протянула Драко, который с любопытством в тот заглянул и вскинул бровь в удивление. - Там чеки из магазина. И сдача. Я купила все, что нужно, Ваша Честь. Вам понравится.       Она хотела быть честной. Потому отчитывалась за сумму, что получила. Отдавала чек и то, что осталось.       - Да уж, - растерялся Драко, не понимая, как реагировать. Потому спрятался за шуткой: - Что-то мало сдачи.       К его удивлению, Гермиона вдруг густо покраснела. Думала, он не заметит, и так глупо попалась.       - Да, осталось больше изначально. Простите. - Ей хотелось провалиться сквозь землю. Знала, как это выглядит. Он дал ей деньги на белье, а она, выходит, обокрала его? Сглотнула. - У меня зарплата через неделю. А Ваш чай и мороженое закончились. Нужно было докупить. И… я бы вернула. Вы бы не заметили. Просто не хотела брать со своих до зарплаты, понимаете? Там все под счет было. Я не хотела обманывать. О! Вот, - она снова полезла в кошелек и взяла одну из купюр, что ей заплатил Драко, - извините. Правда.       - Да ебать, - Его Честь ощутил, что с его миром что-то правда не так.       Во-первых, он не понимал, с какого Гермиона вообще ему возвращает сдачу. Астория никогда не приносила чеки и не отчитывалась за мелкие суммы. Во-вторых, для него стало потрясением, что девочка покупала за свои деньги все, что ему было необходимо до и после секса, ведь чай, мороженое и вино Драко предпочитал не самые дешевые. В-третьих… - Тебе не за что извиняться. Прекрати. Гермиона. Не нужно возвращать ничего. Это были твои деньги. Тебе, понимаешь? Чтобы ты отдохнула и расслабилась. Понравилось в бутике? Все купила, точно? - Он аккуратно положил конверт обратно ей в сумку и сжал ладошку с купюрой, которая видимо была ей так нужна.       Драко не жил в реальности от зарплаты до зарплаты. Но понимал, что по меркам Гермионы она чуть ли не мошенническую схему века прокрутила, и у него теперь тоже болело сердце за нее. Он обнял её и подумал - ему правда настолько повезло и девушка так чиста помыслами, или все же Джинджер просто ловила его вот такими трюками, а он велся, как глупец. Увы, они все еще были знакомы только телами, потому ему приходилось не доверять ей, как он не доверял почти никому в виду профессии.       - Да. Вам понравится. Такой потрясающий бутик. Столько всего. Ко мне были внимательны, - Гермиона отстранилась, поскольку боялась быть увиденной Асторией, в то время как Драко знал, что жене нужно больше получаса на сбор, и контролировал время. Джинджер улыбнулась, поняв, что её не подозревают в воровстве. - Там столько коллекций. Оказывается, у них есть и повседневные комплекты. Ну, знаете, не для таких, как я. - Увидев, что Драко вскинул бровь в немом вопросе, расшифровала. - Не для содержанок. Что-то очень консервативное и спокойное. А я-то всегда думала, что La Perla - это для любовниц богатых мужчин и…       - Ты не содержанка. Джинджер. Пожалуйста. Услышь меня, - он положил ладони ей на плечи и большими пальцами коснулся подбородка. - Я просто хотел, чтобы ты повеселилась. Не оглядываясь на мои вкусы. Обычный шоппинг. Баловство.       - Баловство не должно стоить таких денег, Ваша Честь.       - Должно и может. Ведь ты моя маленькая пташка. Я хочу тебя баловать. И могу это делать. - Он заглянул ей в глаза. - Ты должна попробовать позволить мне это. Заботиться о тебе. Не потому что я сплю с тобой. А потому что… ну, посмотри на меня. Посмотри же. Видишь? Я голову от тебя теряю. И хочу дать тебе все, что могу. Чтобы ты наслаждалась жизнью, а не зарабатывала, обучая тех, у кого обе ноги - правые. Ты согласилась быть со мной. Ты можешь хоть попробовать отпустить свои стереотипы? - Он знал, что вот так сможет побороть её дурацкие ярлыки, которые Джинджер на себя нацепила. Сначала мелкими суммами на безделушки, а так узнает, зачем ей так необходимы деньги.       Шаг за шагом.       Маленький шаг за малюсеньким шажочком. По миллиметру вперед и по три метра назад. Но узнает.       Наклонившись, Драко нашел её губы, которые хотел поцеловать. Которые подталкивала поцеловать та дурацкая песня, чтобы ей правда стало лучше.       - Ты моя пташка, и я позабочусь о тебе. Всегда, - пообещал Драко, поглаживая её там, где у нее так и не выросли крылья. Девушка доверчиво вцепилась в него, и они целовались. Нота си звучала в головах обоих, освещая этот момент, а затем вдруг их реальность разрушилась об:       - О! Я вижу ты занят… не слишком я здесь мешаю? - Астория, впервые собравшаяся за рекордные двадцать минут, скрестив руки, смотрела на сцену, которая выглядела нереально, ведь у её мужа был идеальный вкус.       Её муж, который не признавал фаст фуд, целовал девчонку, место которой было на кассе в забегаловке. Целовал, закрывая глаза от удовольствия. Нежно поглаживая. Она давно не видела его таким. Лет…. десять. Оказывается это было даже больно. Видеть не Драко с любовницей, нет. Пару раз ей присылали его же “подружки” снимки. Созерцать, что муж, кажется, влюблен. И творит такое в их доме.       Захотелось проснуться, что все исчезло, ведь подобное могло лишь в дурном сне привидеться.       Но сцена была. Сцена, в которой участвовало теперь трое.       - Можешь не отвечать. Вижу, что мешаю. Я тогда поеду в особняк, квартиру оставля за вами, раз больше негде обжиматься. - Её голос звенел, как хрусталь. - Нам нечего обсуждать. Я не дам свой траст на твою кампанию, Драко. И так потратила время на твою… подружку. А оно у меня стоит дорого. - Она была горда и полна достоинства, хоть такая любовница унижала её. Возможно, Драко не спятил, а просто бил в ответ. Ведь Астория всегда спутывалась с теми, кто бесил мужа больше всех.       И развернувшись, она вышла.       Оставляя мужчину и пташку в абсолютно тишине. Его Честь даже не шевельнулся. Так и продолжал обнимать Гермиону.       - Драко… - отмерла сиалия.       - Все нормально, - мужчина не выглядел ни виноватым, ни рассеянным.       - Но… она что-то говорила о твоей кампании… я пойду и…       - Нет. Мы пойдем вместе. Завтра я со всем разберусь, - Его Честь посмотрел на Гермиону по-другому. Впервые по-другому. Не как на источник вдохновения. Только что он заплатил за эту связь, возможно, своей карьерой на ближайшие четыре года, но, к удивлению Драко, он не ощутил ужаса или ярости.       Только покой. От того, что пташка была у него под рукой.       Поэтому он не отпустил её. Они вместе поехали в Сити Спайр. Где мужчина ужинал с рук своей сиалии, а затем они, снова включив ту песню, снова танцевали. Уже свободней. Босые. Влюбленные. Обреченные.       Но до утра - абсолютно счастливые.       Танцевали, а телефон Джинджер, забытый в сумке, звонил. Раз за разом. Но она не слышала…. 1 - отрезок Пятой авеню в Нью-Йорке, на которой расположены 10 нью-йоркских музеев. Здесь куда более низкая застройка, потому недвижимость там одна из самых дорогих в городе 2 - Джон Перрой Митчел, 95-ый мэр НЮ. Период 1914 - 1917 *** Возможно однажды в этой истории я научусь писать главы поменьше, но не сегодня (опять) Так, у меня важное обьявление. Правда, важное. Как вы можете видеть по тексту, наша дорогая бета в отпуске (и не успела проверить то, что я подобисывала без нее), потому две недели живем в режиме "понять, простить" (хоть я особо не волнуюсь за опечатки, но вдруг там кому-то дико режет глаз - теперь вы в курсе причины). И второе. Как многие в курсе, я сменила работу, потому весь мой отпуск будет осенью и летом я не планирую никуда двигаться. Но сезон отпусков в разгаре, потому давайте так. Я сейчас буду следить за активностью в отзывах. Если она будет ниже, я на период июля-августа сделаю главы раз в две недели. Первое лето в драмионе и я не особо понимаю еще как отпускной сезон влияет, но если влияет - то буду делать паузы (и нет, мне в отзывах не нужно писать график своих отпусков, пожалуйста).